Глава 6
26 мая 2013 г., 01:55
5 октября, день премьеры
Зал заполнялся зрителями, актёры наносили последние штрихи к гриму, рабочие сцены устанавливали декорации, а за кулисами всё было, как обычно: шум, гам, смех, упрёки – в общем, нормальная рабочая обстановка. – Ты такая смешная в этих разноцветных чулках! – добродушно улыбнулся Рауль. Молодой человек стоял с сёстрами Дааэ в коридоре возле общей гримёрной. Кристина была одета в белую рубашку, синие панталоны, голубую жилетку и яркие полосатые чулки. На ногах же красовались башмаки с большими розовыми бантами. – Я знаю, глупо смотрится. – Однозначно платье графини и бриллиантовое колье (пусть и ненастоящее) тебе пошло бы больше, – заметила её сестра, поправляя бретельки корсета в виде тоненьких зелёных лиан, обвивавших грудь и талию и спускавшихся на балетную фатиновую юбку длиною чуть ниже колена. Волосы её украшали маленькие розочки. – Ладно, я пошла. – Где ты будешь? – Как обычно – на мостах. – Опять будешь отвлекать Жозефа? – Я? О чём ты, Кристи? – изобразила изумление Катрин. – Нашего Буке ничто не в состоянии отвлечь, кроме бутылки рома или грога! До встречи! Начался спектакль. Зал был до того полон, что, казалось, яблоку негде упасть. – Пойду горло промочу, во рту пересохло, – сказал Жозеф Буке. – Я быстро. Смотри, чтобы тут никто не шастал. – Ну-ну, – хмыкнула Катрин. Девушка осталась на мостах этого яруса одна. А на сцене тем временем разворачивалось действие спектакля. Граф в исполнении Вивальдо Пьянджи только что покинул комнату графини (Карлотты), сообщив той, что он уезжает и оставляет дражайшую супругу в компании её “служанки” (которая на самом деле являлась пажом в исполнении Кристины). – Серафимо, довольно притворяться! Ты вынужден молчать, так поцелуй же меня, пока мужа нет, – запела Гульдичели. – Глупец, он так смешон!.. – Я же просил вас оставить пятую ложу пустой, – оборвал её громкий глубокий голос откуда-то сверху. По залу пронеслась волна изумлённого шёпота, и все как по команде обратили взоры вверх. Там, на балконе, который опоясывал куполообразный расписной потолок Оперы, стояла таинственная фигура в чёрном. Катрин, сидевшая на мостах, не видела, что происходит: всё закрывал широкий ламбрекен перед занавесом. Поэтому она быстро встала и подошла к смотровому окошку в стене, замаскированному со стороны зрительного зала позолоченной лепниной. – О Боже, он здесь! – взволнованно прошептала Кристина, глядя наверх. – У тебя роль без слов, жаба! – воскликнула Гульдичели и пошла к кулисам, смочить горло аэрозолем. Лучше б она этого не делала. Хотя... с какой стороны посмотреть. – Жаба? – ухмыльнулся призрак. – Быть может, это вы жаба, мадам? Зловещий взмах чёрной накидки, словно крыла большой ночной птицы, и загадочная фигура скрылась за маленькой дверцей в округлом потолке. Спектакль продолжился. Но едва Карлотта начала петь свою партию заново, как вдруг из её горла вырвался отвратительный квакающий звук. Певица замерла в растерянности, но всё же предприняла ещё одну попытку. Звук повторился. За ним ещё один и ещё, и ещё... Со всех сторон раздавался смех, а актрису охватила настоящая паника. В этот момент даже ярые её противники – поклонники Кристины Дааэ – в глубине души сочувствовали испанке: ведь самое ужасное, что может случиться с певицей, – это потеря голоса. Да ещё и во время представления! – Я потеряла голос! Я не могу петь! – Что происходит? – спросил Катрин появившийся на мостах Буке. – Закрывай занавес! – Да что случилось, девочка, ты можешь сказать?! – В зале был Призрак! Закрывай же скорей, пьяный ты увалень! – Дамы и господа, наш спектакль будет продолжен через десять минут, и роль графини исполнит мадемуазель Дааэ! – объявил тем временем выбежавший на сцену Ришар Фирмен, выдернув Кристину из толпы мельтешащих актеров и подтолкнув её к краю сцены. – Идите переодевайтесь! Быстро! – А пока предлагаем вашему вниманию балет из третьего акта, – добавил мсье Андре. – Мсье Рейер, прошу вас, давайте балет! – Да-да, конечно, – лихорадочно оглядываясь, дирижёр перелистывал страницы с партитурой и подгонял музыкантов: – Все открыли балет! Скорее! Катрин, чертыхнувшись, поспешила спуститься на сцену. Она бежала по тёмному коридору к винтовой лестнице, как вдруг из-за угла возникла высокая чёрная фигура, в которую Катрин в спешке благополучно врезалась и, вскрикнув, подняла глаза на незнакомца. Им оказался очень интересный, на ее взгляд, мужчина лет тридцати, с пронизывающим взглядом серо-зелёных глаз. Правая часть его лица была закрыта белоснежной маской. Секунд пять они молча смотрели друг на друга. Вдруг он ни с того ни с сего схватил Дааэ за горло одной рукой, затянутой в перчатку, и прижал её к стене. Но, глядя в её глаза, он не увидел даже намёка на страх, лишь неподдельное любопытство. Возможно, это привело мужчину в замешательство, так как он нахмурился на мгновенье, а затем отпустил девушку и скрылся в тёмном коридоре. Тем временем в гримёрной мадам Жири помогала Кристине переодеваться. И снова на туалетном столике лежала роза с чёрной лентой...***
Балерины кружили по сцене, когда кто-то из них пронзительно закричал, и девушки бросились врассыпную. Катрин, которую чуть не сбила с ног визжащая Беатрис, оглянулась – прямо над центром сцены покачивалось тело Жозефа Буке, свисавшее с мостов на одном из рабочих канатов. Глаза его были открыты, и в них отражался панический ужас. – Он его убил, – бескровными губами прошептала Мэг, вцепившись в руку подруги. – Где Кристина? – Катрин устремила взгляд в зал, на пятую ложу, которую занимал виконт де Шаньи, – ложа была пуста. Старшая Дааэ высвободила руку и помчалась за кулисы. “Она наверняка с Раулем. Нет повода беспокоиться”, – подумала девушка и решила подняться в своё укромное место на крыше, под Гармонией, чтобы собраться с мыслями и прийти в себя в тишине. Когда Катрин села на бортик крыши под статуей, у неё возникло странное ощущение, что она здесь не одна. Дааэ огляделась, но никого не заметила. Зато уже через пять минут на крышу вышли... Кристина и Рауль. – Это всё сказки, Кристина! Детские сказки и ничего более! – увещевал виконт. – Всему виной твоя бурная фантазия и невероятная восприимчивость... – Рауль, как же ты не понимаешь: я была там, в этом царстве вечной ночи! Я знаю, как он может быть жесток и непреклонен! – На мгновение Кристина замолчала, а затем очень задумчиво продолжила: – Но его голос не сравнится ни с чем. Херувимы и те поют менее сладостно... А когда я пела для него, он так смотрел на меня... В его глазах было столько тоски. Они и грозили и ласкали в одночасье. А затем он присоединился ко мне, и мы пели вместе. Этот непостижимый звук завладел моими мыслями, моя душа рвалась ввысь, и я слышала как никогда ранее, понимаешь? – Я понимаю, что кто-то обманным путём завладел твоим доверием, твоими помыслами и держит тебя в постоянном страхе, – ответил молодой человек. – Кем бы он ни был, теперь я здесь, я рядом, чтобы защищать и оберегать тебя. И я клянусь, что сделаю всё, чтобы избавить тебя от обременительного покровительства этого злого гения... – Но он действительно гений, Рауль! – Пусть так. Но это не даёт ему права распоряжаться чьей бы то ни было жизнью. Я не позволю ему играть с тобой! Кристина, любовь моя... – Скажи, что я нужна тебе! – вдруг воскликнула девушка, повернувшись к виконту лицом и положив руки ему на грудь. – Поклянись, что никогда не оставишь меня одну! Обещай, что мы всегда будем вместе, – это всё, чего я прошу! Скажи, что любишь меня. – Я люблю тебя. Люблю! – Прохладный ветерок подхватил восторженный возглас Рауля и умчался в ночь. Виконт заключил Дааэ в объятия и, целуя, закружился с ней по крыше. – О Боже, что же это я? Меня ведь, наверное, уже все ищут! – Кристина, я люблю тебя! Кристина что-то ответила ему. Что-то про лошадей, но Катрин не услышала этих слов – её сестра и виконт вошли внутрь, и голоса их стихли. Катрин медленно вышла из своего убежища; на губах её играла улыбка: она была рада за сестру и Рауля. Ещё в детстве Катрин говорила, что они обязательно должны пожениться, а теперь её детские фантазии претворялись в жизнь – Кристина и Рауль были безумно влюблены... Улыбка исчезла с лица девушки, едва она заметила на полу красную розу, перевязанную чёрной лентой. Видимо, Кристина обронила цветок, когда целовалась с виконтом. Катрин подняла розу и остановилась в задумчивости. – Кто же ты, Призрак Оперы? И чего добиваешься? – подумала вслух девушка, машинально коснувшись шеи, которую ещё недавно сжимала рука таинственного мужчины в чёрном. Вдруг ей показалось, что скрипнула одна из досок, которыми была выстелена крыша. Дааэ резко обернулась на звук и успела заметить, как чёрная тень метнулась от одной статуи к другой и растворилась во мраке ночи. ________________________ [1] — Ламбрекен – отделка в виде оборки, с вышивкой или без, которая размещается перед занавесом, скрывая его верхнюю часть, карниз, направляющие и др. технику над сценой
