Мальчик для битья или просто друг

— Тогда я могу быть рыцарем, а ты будешь моим королём! Будет весело, — Тэхён радостно предлагает очередную идею для игры, на что Чонгук лишь тихо выдыхает, крепко стискивая зубы, отчего выдох становится похожим на шипение. — Сколько раз мне нужно послать тебя прочь, чтобы ты наконец отделался? — парень отвернулся, но малыш Тэ вновь влез в поле зрения, заставляя внутри ругаться самыми непристойными словами, которые Чонгук однажды услышал в разговоре своего портного и сапожника. При родителях, да и вообще при людях, парень ругаться не смел, но в сознании бережно хранит незамысловатый набор ругательств, то и дело применяя их, пока никто не видит, спуская пар таким образом. Да и вообще, прокручивать подобные словечки в голове также бывает очень приятно. — Если ты принц, разве это автоматически запрещает тебе играть? — Тэхён смешно надул щёки, скрещивая руки на груди. Мальчику искренне интересно было поиграть со своим господином, он всеми фибрами души верил, что способен придумать что-то интересное, что господин игнорирует его идеи просто из вредности, но нет, была объективная причина, по которой Чонгук не любил водиться с этим низкородным заморышем. Нет, дело было не только в разнице положений, с этим юноша готов был мириться скрепя сердце. Всё дело в возрасте — несложно догадаться, почему двенадцатилетнему парню не хочется возиться с пятилетним малышом. Тэхён был очень смышлёным мальчиком для своих лет, немного разбирался в истории, бегло читал, знал основы грамоты — дворецкий, который заменял ему отца, прививал Тэхёну все необходимые качества для службы своим господам. Старик знал, как ненавязчиво заставить Тэ делать то, что необходимо, да и вообще, мальчик никогда и не отлынивал от дел, прилежно учился всему, чему его хотели обучить, и добивался невероятных результатов. — Я могу сказать Маринетт, что ты мне надоел? — Чонгук недовольно покачал головой, — твоя болтовня действительно утомляет. — Я не сделал ничего плохого! — Тэхён чуть повысил голос от страха. Парень недолюбливал Маринетт, и та его в ответ, женщина была главной на кухне и именно её вездесущим половником Тэхён постоянно получал по рукам, когда просил оставить ему немного похлёбки на обед. Несмотря на то, что Тэ по сути был выше по положению, чем Маринетт, та его не признавала, и, следовательно, недолюбливала, соизволяя дать мальчику еды только тогда, когда тот приходил на кухню со стариком дворецким. — Тогда может прокатимся на лошадях? — Чонгук внезапно подскочил с места, загоревшись новой идеей. — Помнишь, ты хотел быть моим рыцарем? Так давай, пойдём, — принц направился в сторону конюшни, однако Тэхён замялся, оставаясь стоять на месте. Не так часто Чонгук предлагал поиграть первым, не так часто удавалось завладеть его вниманием, но Тэхён был слишком мал, чтобы ездить верхом, а старший вряд ли позволит ему ездить на одной лошади с ним. — Что, не хочешь поиграть? — спросил Чонгук, гаденько усмехнувшись. Он знал прекрасно, что Тэхён даже в седло влезть не сможет, и вообще был готов усадить младшего позади себя, но смотреть на то, как Тэ бьётся между желанием остаться, и желанием пойти следом... Вдоволь насмотревшись на тэхёново задумчивое лицо, Чонгук схватил его за руку и потащил следом за собой в конюшню. Несмотря на то, что Тэхён был той ещё занозой в заднице, Чонгук не мог себе позволить отказаться от этого малыша, всё время таскал его за собой, хотел, чтобы Тэ был рядом, и даже готов был защищать его. Чонгук видел, как младший появлялся на свет, несмотря на то, что вообще-то не должен был, он любил Тэхёна, словно младшего братишку, и оберегал, словно собственного сына. Правда, не то чтобы Чон был лёгким на характер, ему сложно было прямо признаться в подобном отношении к малышу ТэТэ. Король был не против такого общения — несмотря на свой высокий статус, он был гуманен и дипломатичен, никогда не принижал людей, стоявших ниже его, и несмотря на то, что это считалось странностью, король даже позволял слугам обедать за одним с ним столом. Правда, слуги предпочитали этой привилегией не пользоваться. Отношения Тэхёна и Чонгука воспринимались им достаточно позитивно, потому что когда правитель видел своего сына рядом с мальчиком из прислуги, он также видел в нём настоящего наследника, способного привести страну к миру и процветанию. Мир во всём мире — как ни банально, но король стремился именно к этому. Несмотря на то, что при его правлении низшие сословия получили больше прав и свобод, люди боялись и недолюбливали короля. Всё думали, что раз уж он так откармливает скот, то и убой будет знатный, поэтому общество старалось придерживаться привычных стандартов, это можно проследить даже в отношениях Маринетт и Тэхёна. — Нет, нет, нет! Так высоко, я не полезу! — мальчик протестовал, глядя на красивую белую лошадь — личный транспорт принца Чона. — Я подсажу тебя и буду рядом, в чём проблема? — Чонгук нервно шипел, пытаясь удобнее перехватить Тэхёна поперёк живота. Тот активно сопротивлялся. — Да замри ты, чёрт побери! — крикнул Чон, заставляя младшего вздрогнуть и замереть от испуга. Принц хотел было усадить Тэхёна на лошадь, но только поднял того на руки, как увидел блеск влажных дорожек на его щеках. — Эй, ну ты чего? — оставив Тэ сидеть на одной из рук, второй Чонгук вытер вновь подступающие слёзы и заботливо улыбнулся. Парень не ожидал подобной реакции, забывал постоянно, что Тэхён ещё ребёнок, что он вообще может испугаться чего угодно, что, по-хорошему, следует быть осторожнее... Но ведь Тэхён сам виноват! Разговаривает так по-взрослому, одет всегда аккуратно и смотрит как будто сверху вниз, несмотря на то, что Чонгук его значительно выше. Тэхён прильнул к плечу Чонгука, обвивая его шею руками. Мальчик больше не хотел плакать, но успокоиться просто не мог. В голове, словно отскакивая от стенок черепа, разлетался раздражённый чонгуков крик, больно ударялся о сердце, тягучим противным комком поднимаясь к горлу и вызывая новый приступ слёз. Хотелось, чтобы Чонгук извинился, чтобы сказал, что сделал глупость, погладил по спине, успокоил. И Чон, словно читая мысли младшего, прошёлся ладонью по детской спине, инстинктивно чуть покачивая Тэхёна на руках. От подобного жеста Тэ вздрогнул и снова расплакался. — Ну-ну! Ты мне сейчас всю рубашку обслюнявишь. Хорошо, мы не будем кататься на лошадях, потом как-нибудь, пойдём в сад, — Чон направился к выходу из конюшни, всё ещё не отпуская младшего. Тэхён, пользуясь моментом, покрепче прижался к Чону, также явно не намереваясь слазить с его рук. — Господин Чон, что вы делаете!? — когда парни уже подходили к скамейке, стоящей под разлапистой кроной дуба, на них налетела старшая горничная, выхватывая Тэхёна с чонгуковых рук, знатно припечатывая младшему ладонью по лицу. Очередное проявление нетерпимости. — Не смей прикасаться к Господину без дозволения, ты, маленький... — только успела прошипеть она, как отхватила такую же пощёчину от рук самого Чонгука. Принц присел на колено возле Тэхёна, прислоняя свою холодную ладонь к его разгорячённой от удара щеке, вытирая новые потоки слёз из глаз малыша. — Ещё раз прикоснёшься к моей вещи, и я велю тебя выпороть, — неторопливо и угрожающе проговорил Чонгук, исподлобья глядя на служанку. Парень терпеть не мог, когда слова его отца о равенстве те самые слуги пропускали мимо ушей, то и дело доставляя и ему, и Тэхёну неприятности. — Но как же... — Прочь, — рыкнул парень и девушка, спешно поклонившись, вновь убежала по делам. Чон проводил её взглядом, отмечая, что та полетела к садовнику. Очень хорошо, если она направилась туда по поручению, а не по зову сердца, иначе юный Господин нашёл очередной способ сделать непокорной девице больно. — Почему ты назвал меня вещью? — недовольно спросил Тэхён, дёргая Чона за штанину. — Потому что ты мой друг.

***

— Отец, неужели это будет продолжаться и впредь? — вечером после ужина Чонгук вновь рассказывал королю о том, как провёл сегодняшний день. Конечно, рассказ о служанке он опустить не мог. — О, это будет продолжаться долгие годы, сын мой, возможно, даже при твоём правлении. И наша задача, Гуки, задать направление этой ситуации, вывести её туда, куда мы хотим, — отец ободряюще погладил сына по руке, взглядом заверяя того, что всё ещё образуется, что у них хватит сил справиться с этим. Маленький Чонгук был верен идеям своего отца, он глубоко уважал его и как правителя, и как человека, искренне хотел быть похожим на него, когда ему также стукнет сорок. Часто парень засыпал с мыслью о том, как он публично снимает корону, как улыбается народу, показывая, что теперь в этой позолоченной безделушке нет смысла, что теперь все настолько же короли, как и он сам. И люди в этом сне тянули к нему руки, вытирали слёзы счастья, благодарили его. Особенно часто такие сны посещали его, когда отец находил время пожелать сыну спокойной ночи. Он делал это не каждый день, но не меньше раза в неделю, и Чонгук, по большому счёты, не был в обиде. Он прекрасно знал, как заняты бывают короли, сам понемногу приучался к подобной занятости, а на извинения отца по поводу того, что он проводит с сыном мало времени, лишь закатывал глаза. У Чона был весомый повод любить отца, и он любил. Хотя, даже если бы подобные поводы и в перспективе не маячили, Чонгук бы всё равно любил. Странно природа устроила — волей-неволей ребёнок любит своего родителя, и даже те дети, которые не знают о своих отцах и матерях, в течение жизни пытаются найти их. Кто-то оправдывается тем, что хочет посмотреть в глаза никудышному человеку, что бросил своё дитя, кто-то хочет помочь родителям в старости, кто-то просто горит любопытством встречи, но у всех глаза светятся одним — любовью. — Папа, — как-то совсем по-ребячески окликнул паренёк, когда мужчина был уже у двери. — Да? — Поехали завтра на реку? Я хотел научить Тэхёна держаться в седле, — при упоминании мальчика из прислуги голос Чонгука немного оробел, но отец одобрительно улыбнулся. — Хорошо, постараюсь освободить время, — после этих слов мужчина осторожно закрыл дверь, оставляя из света в комнате только слабое свечение луны. С довольной улыбкой Чонгук погрузился в сон.