Идти против правил...

Поднимаясь по узкой винтовой лестнице за демоном на крышу, Диппер несколько раз спотыкается об крутые ступеньки, успевает схватиться за перила, чтобы не клюнуть носом вниз. Билл через плечо смотрит на него насмешливо, улыбается. Они оказались на огромной площадке, по краю которой невысокое ограждение. Фонари легко освещают мягким светом такое большое пространство. Сайфер стоит напротив шатена. Из-за подсветки бассейна его лицо приобретает изумрудный оттенок. Жёлтые глаза в сочетании с изумрудной кожей выглядят поразительно красиво. Верховный Демон растёгивает белую рубашку, снимает. Мышцы торса перекатываются, когда он немного наклоняется и бросает одежду на деревянный шезлонг. Он опускает брюки ниже так, что взгляд Пайнса падает на ложбинку светлых волос. Шатен медленно скользит глазами по накаченному прессу, широкой груди, а после натыкается на ехидную улыбку. Тут же вспыхивает до кончиков ушей, осознает, что все это время открыто пялился на тело парня. — Толстовку снимай, — пытается сдержать смех, но все равно несколько раз фыркает. Пайнс зависает, стоит несколько секунд молча, не двигаясь, хмурит брови. — Чег-го? — выходит из ступора Деревце. Сайфер подходит к парню, цепляет своими длинными пальцами низ кофты и рывком снимает. — Эй! — Сосна возмущается, краснея еще больше. Демон разворачивает шатена к себе спиной. Кладет ладонь между лопаток, после чуть ниже. Диппер чувствует покалывание и жжение в местах прикосновения. Чужая рука перемещается еще ниже, останавливается у копчика. Парень вздрагивает, двигается вперёд, в попытке уйти от касания. Билл хватает плечо парня, останавливая. — Успокойся, — мягко и тихо. POV Билл Под действием моей энергии, прозрачный, отражающий свет, хист* начинает расти. Деревце чувствует это, двигает настороженно лопатками, не крупные, но рельефные мышцы перемещаются под тонкой кожей. "Крылья" небольшие, пока неокрепшие. Он замечает боковым зрением парящий атакующий хист. Пугается, резко разворачивается, задевая меня недавно вырасшим органом. Хватаю напуганного парня за предплечья, чтобы не вертелся. — Эй, все нормально, не пугайся. — улыбаюсь ему. Он смотрит на меня круглыми карими глазами, неуверенно кивает. Расправляю свой, поглощающий свет, хист. Если смотреть на него долго, создаётся впечатление, что это бездна, бесконечная темнота, которая затягивает. Чувствую, что Деревце нервничает, переступает с ноги на ногу, разглядывает собственный хист за спиной. — Сосна, — зову его. Он переводит глаза на меня, смотрит завороженно на огромные тёмные "крылья". — Попробуй ударить меня. — Вскидываю подбородок немного вверх, указывая взглядом на его хист. — Что? — сводит брови к переносице. Только когда понимает смысл моих слов, машет отрицательно головой. — Нет, я не буду это делать. — Попытайся. Ты не приченишь мне вреда, твой хист слишком слаб. Для начала тебе нужно научиться управлять им. Молчит, переключает внимание на "крылья". Он не знает как привести их в движение. Дёргается едва ли не всем телом, но хист только колышится на ветру, не более. — Диппер, это часть тебя, попытайся почувствовать его. — мне сложно объяснить парню, как можно заставить хист двигаться. Я уже на протяжении нескольких сотен лет свободно владею им. Давно не помню, как впервые расправил "крылья" и что чувствовал при этом. Деревце встаёт ровно, словно оловянный солдатик, вдыхает глубоко, а затем выдыхает медленно. Прикрывает глаза цвета растопленного шоколада. Правый атакующий хист вытягивается, движется в мою сторону, но на полпути резко меняет направление, и задевает случайно кудрявую голову своего владельца. Я стою молча, но потом смех начинает клубиться в груди, выходить через глотку прерывисто. Я прочищаю горло , чтобы хоть как то скрыть ржачь, и не обидеть нелепую Сосну. — Смеёшься надо мной, да? — встряхнув головой убирает со лба кудряшки, хмурится. Фыркаю нервно, вытягивают хист и толкают легонько в бок шатена, но похоже не рассчитываю силы. От удара Сосна теряет равновесие, отступает пару тройку шагов в сторону, и окунается в бассейн. Брызги разлетаются от его хрупкого на вид тела, попадают на меня. — Ну как водичка? — не выдерживаю и смеюсь громко. Подхожу к краю, сажусь на корточки. Сосна плещется забавно, после погружается на дно глубокого бассейна, нелепо махая конечностями. — Долго брыкаться будешь? Вылезай давай. — улыбаюсь широко, обнажая зубы в оскале. Смотреть на то, как эта милая кудрявая макушка трепыхается в воде – одно удовольствие. Пузыри поднимаются от его лица, движения замедляются, но он не всплывает. Желание смеяться пропадает, тревога подкатывает комом к глодке, словно тошнота. Что-то не так. Внутри так непривычно рушиться. От волнения тело словно распадается по частям. По кусочкам. По атомам. Чувствовать подобное — страшно. Не чувствовать безразличие — неестественно. Уилл когда-то говорил мне в лицо, что я не такая бесчуственная тварь, какой хочу показаться. Он знает меня вдоль и поперёк. Тогда моя маска трещала по швам, и в попытке вернуть ее в прежнее целое состояние, я переиграл со своей ролью мудака. Сейчас она тоже разрисовывается ломаными линиями. Похрустывает звонко и осыпается по краям пылью. Рывком я погружаюсь в прохладную воду. Хватаю Деревце за руки, вытягивая за собой на поверхность. Перехватываю его за талию, прижимая тело к своей груди. Убираю его волосы назад, чтобы видеть лицо. Глаза прикрыты, длинные ресницы слепились из-за воды. Громко кашляет, издаёт задушенные булькающие звуки, жидкость льётся через нос и рот. Наклоняется, опаляя мои ключицы горячими вдохами, которые обрываются короткими лоскутами. Глажу по спине содрогающееся тело. Хист втянулся в кожу, чувствую только выступающие холмики позвонков. Провожу ладонью по лопаткам, его грудь расправляется. Наконец слышу его глубокий вдох, лёгкие наполняются жадно воздухом. Я усаживаю Деревце на бортик бассейна. Из воды не выхожу, устраиваюсь между чужих ног, поглаживаю руками его мокрые бёдра в чёрной джинсовой ткани. От нахлынувшего облегчение мое тело обмякает. — Ты плавать не умеешь? — спрашиваю на выдохе. Деревце приглаживает волосы, с которых падают крупные капли. Хрипит тихо, сглатывает тяжело вязкую слюну. — Нет, не умею, — отвечает, громко шмыгая носом. На фоне ночного прохладного воздуха и собственного остывшего тела от влаги, тепло исходящее от Сосны обжигает грудь. Желание, или скорее потребность, прижаться к нему игнорировать не удаётся. Прикрываю глаза и утыкаюсь носом в лезвие ключиц. Показывать слабость — нельзя. Это не соответсвует образу. Натягивать треснувшую маску — больно. Она режет лицо своими разбитыми краями. Остается только насладиться окутавшим теплом считанные секунды, чтобы надевать маску не так больно было. Чтобы терпимо. Сжимаю челюсти до скрежета зубовного, и заставляю себя оторваться от чужого плеча.

***

— Меня завтра не будет весь день. — вытираю полотенцем влажные пшеничные волосы. Деревце сидит на постели в моей комнате. Высохшие русые волосы свились гнездом. Подхожу ближе к Сосне, сажусь на корточки перед его коленями в моих спортивках. — Не смей строить схемы пока меня нет рядом, ты понял? — смотрю на него со всей серьёзностью. Он отводит глаза в сторону, поджимает губы и молчит. Сжимаю холодные пальцы на его лодыжке, штаны длинные для него, ткань собирается складками больше нужного. Когда поднимаю взгляд от его ступней, натыкаюсь на карие радужки с примесью зелёного. — Ладно, — говорит быстро, снова нервничает. — И ещё, — поднимаюсь, отстраняясь от Соснового Деревца. — Завтра выноситель мозга объявится, потерпи пару часов и попытайся ее не ударить. Я конечно драматизирую, но смотреть на то, как быстро лицо Сосны приобретает заинтересованность мне нравится. — Кто это? — наклоняет немного голову в бок. У него такие тёплые глаза. — Интрига, — говорю протяжно, улыбаюсь впервые за последние 15 минут. Улыбаюсь впервые искренне за последние несколько лет.