зачем-то.

       Джихун чувствует себя неважно. Да и неважным тоже. Он как-то задумчиво смотрит перед собой, и любой прохожий подумает, что тот, возможно, пропал в своих мыслях о чем-то важном и вечном. Но у Джихуна в голове — ветер, да какие там важные и вечные, так, вой волков и какая-то тупенькая песня ни о чем из рекламы чипсов.        Ну вот. Теперь чипсы хочется.        Ветер треплет волосы, портя и так ужасную прическу. Утро выдалось тем еще стрессом, и у Джихуна был вид умирающего человека, который только выбрался из пещеры — без сна, еды и воды. Одиночество кутает его в свой холод и завывает на ухо холодным ветром. Вроде приятно, а вроде хочется скинуть самого себя с этого вот балкона. Невысоко. Но больно все равно будет. Хотя куда уж больнее.        Джихун провожает взглядом очередного работника, который пропадает в здании и думает — куда ты спешишь? сколько тебе лет? кем ты работаешь? ты… счастлив?        И почему-то все эти утренние прохожие никогда не запрокидывают голову, чтобы встретиться взглядом с Джихуном. Они все спешат, шагают так быстро, кто-то спешно курит, кто-то ругается по телефону. Джихун хочет тоже — курить, спешить и ругаться по телефону. Но ему некуда спешить, нечего курить и не с кем ругаться. Он свешивается с балкона, носочками цепляясь за низкий бортик, и тянет руки к асфальту. Вот бы сейчас упасть.        Джихуну скучно. И сам он тоже скучный. Живот болеть начинает от того, как сильно перила давят на кожу, он не ел уже столько, что кажется, будто эта перила касается его спины. Вот смешно бы было.        Иногда, в обед, Джихун кидается в прохожих попкорном. Он ненавидит попкорн, но все равно зачем-то ест почти каждый день. Вероятно, потому что дома больше ничего не осталось, а звонить и заказывать еду — геморно. Вот еще. Делать ему что ли нечего. У него вон сколько дел.        Джихун думает: «если попаду, то напишу сообщение Вону», это единственный способ заставить себя делать хоть что-то. Он не писал Вону уже месяц, если не больше, и не виделся с ним примерно столько же. Вону, вообще, по законам его лучший друг. Джихун прицеливается, кидая шоколадный попкорн и попадая какой-то девушке по голове, затем быстро прячется, чтобы его не увидели. Ну вот. Теперь еще и Вону писать.        Он пишет короткое: «чо жив», отправляя сразу же, пока не передумал. На телефоне зарядка почти села, осталось два процента, и Джихун думает, что если Вону не ответит ему сейчас, то, что ж, придется ему ждать еще недели две, пока Джихун соскребет себя с балкона, чтобы поставить телефон на зарядку. Ответ приходит почти сразу же, не менее короткое: «к сожалению». Джихун закатывает глаза, набирая: «еда закончилась», и телефон вибрирует в его руках сразу после отправки, окончательно умирая.        Джихун снова свешивается с балкона, думая, что было бы круто поесть пиццу вообще-то. Да. С помидорками. И ветчиной. Джихун ловит на себе взгляд одного из прохожих, который хмурится сразу же, и Ли ловит в его глазах некий страх. Но Джихун поднимает свою руку, показывая тому средний палец, чтобы отвалил. У прохожего прикольные красные волосы, Джихун начинает хотеть себе такие же. А еще у прохожего красивая улыбка, удивляющая такая. Джихун, если бы ему показали средний палец, не то, что не улыбнулся, так еще бы и булыжник швырнул в этого человека. А этот походу придурок какой-то. Улыбается.        К вечеру становится ужасно тоскливо. Джихун лежит на полу все на том же балконе и радуется, что балкон у него открытый и что он живет на последнем, третьем, этаже. Сейчас бы дождь.        Дверь щелкает, оповещая о том, что Вону все же получил сообщение. Почему-то голоса слышатся два, заставляя Джихуна хмуриться. Но ему слишком лень вставать, поэтому он решает и дальше прикидываться мертвым. Для убедительности даже руки на груди складывает. Интересно… гробы вообще удобные? — Джихун, я принес тебе пиццу, — кричит Вону из квартиры. — Выползай. — Не хочу, — тянет Ли, осознавая, что это первые слова, которые он произнес за этот месяц, собственный голос звучит так хрипло и незнакомо, что он тушуется, поджимая губы. — Я не один, — говорит Вону и по шагам Джихун понимает, что он идет к балкону. — Мне все равно, — бубнит Джихун, думая, что было бы сейчас забавно, если бы этот балкон сорвался и полетел вниз — на другой, и тот в свою очередь тоже сорвался, и так до самого первого этажа. — Больно будет? — Тихо спрашивает у самого себя Ли, продолжая свои мысли вслух.        Вону вздыхает, хватая безвольную тушу Джихуна на руки и занося в квартиру. Неожиданно тепло. Даже как-то душновато. — На диван? — Учтиво интересуется Чон. — На по-о-о-л, — тянет капризно Джихун. — Как ты будешь есть, лежа на полу? — Цокает недовольно Вону, опуская его на диван. — Поешь, а потом ползи на пол. — А, я ненавижу тебя, — ноет Ли, пытаясь удобнее устроиться на диване, тот слишком мягкий, кто вообще на таких мягких штуках сидит.        Джихун кое-как заставляет себя смириться с этим мягким безобразием, привычка засыпать, сидеть и лежать на полу неожиданно кажется ему ужасной. Он смотрит на то, как Вону достает кусок пиццы из коробки и макает его в излюбленный Джихуном кисло-сладкий соус, протягивая парню. Джихун делает короткое и тихое: «а», кусая протянутый кусок и с довольным видом жует. Он только в этот момент ощущает себя голодным. — Вы бы знали как странно это выглядит со стороны, — говорит кто-то, заставляя Джихуна удивленно повернуться на голос. — Привет.        Перед Джихуном тот самый парень, которому Ли показал средний палец днем. Хах. Его красные волосы не такие уж и прикольные вблизи. Так, на семерочку. Джихун все равно хочет себе такие же. — Чего он тут делает? — Спрашивает Джихун с набитым ртом. — Я принес тебе продукты, и мне было сложно нести их одному, и я попросил Сунена помочь, — говорит Вону. — А что с Мингю? — Сдох. — Круто.        Сунен думал, что Вону не может быть еще страннее, но все это — просто предел. Он совсем ничего не знает о Джихуне, только то, что у Джихуна какие-то проблемы со внешним миром. Вону не особо болтливый, а у Мингю спрашивать как-то не хочется. — Когда ты ел в последний раз? — Вону спрашивает, доставая второй кусок пиццы. — Я не помню, — закатывает глаза Джихун. — Я надеюсь ты не принес мне попкорн? Я, наконец-то, доел те пачки сегодня. — Доел? — Скептически вскидывает голову Вону. — Прям доел? — Ну… какую-то часть я вправду съел, — сдается Джихун. — Так, если серьезно, где Мингю? — Скучаешь по гиганту? — На губах Вону появляется улыбка. — Он занят на работе. — Ненавижу его работу, — вздыхает Ли. — Ты надолго? — Покормлю тебя, приготовлю что-нибудь тебе на завтра и уйду.        После третьего куса пиццы, Джихун скатывается с неудобного дивана на пол и не двигается вообще. Он лежит лицом в пол с закрытыми глазами, и Сунен надеется, что он больше никогда не попадет в эту квартиру. И не увидит уже увиденного.        Вону грохочет на кухне, и Сунен ощущает себя очень неловко. Он осматривает крохотную квартиру, удивляясь порядку и чистоте. Учитывая то, что Джихун не хотел от собственной лени держать пиццу в руках. Сунен не совсем понимает, что с Джихуном, тот совсем безвольный. — Ты занимаешься музыкой? — Спрашивает Квон, оглядывая аппаратуру. — Уже нет, — нехотя отвечает Джихун.        У Сунена появляются еще сотни вопросов, но он понимает, что это вообще не очень красиво вот так спрашивать, тем более от одной только ауры Ли было понятно — никаких, мать твою, разговоров. Джихун в своем молчании продвигал мысль: «заткнись, или иди разговаривать за дверь.»        Стоит Сунену лишь подойти ближе к аппаратуре, он понимает, почему уже нет. Все сломано. Даже экран дорогущего компьютера сломан. Вокруг куча разрезанных проводов, куски клавиатуры валяются по всему столу, который, кажется, едва держится. Джихун как будто собрал все осколки и поместил их в этот небольшой угол. Столько боли в одном месте Сунен еще не видел. — Не трогай, — голос Джихуна останавливает раньше, чем Сунен успевает дотянуться до нотной тетради.        Сунен поворачивается к Джихуну, который перевалился на спину и смотрит пустым взглядом в потолок. Сунен любопытный по природе человек, и ему просто очень интересно — что с этим Ли Джихуном.        В комнате душно, Джихун понимает это, но ему так лень переползать обратно на балкон, что он просто мирится с этим, пальцами ведя по холодному полу. Мысли тяжким грузом ложатся на него — вот почему ему нельзя покидать балкон. — Ты никогда не думал, что у тебя нет личности? — Вдруг говорит Джихун, погружая Сунена в шоковое состояние.        Ничего себе. Этого он точно не ожидал. С чего бы Джихуну вообще говорить на подобную тему с Суненом, которого он знает всего несколько минут? Странный этот Джихун. — Забудь, — выдыхает Ли, все же вставая с места.        Сунен собирается что-то сказать, но не решается. Джихун слегка пошатывается, используя свои ноги впервые за несколько дней. Он скрывается за дверью на балкон и все в квартире снова затихает. Сунен идет к Вону, чтобы помочь ему и побыстрее свалить из этой квартиры ужасов. — Что с ним вообще? — Интересуется Квон тихо, как будто Джихун может услышать его.        Вону грустно улыбается, но не отвечает.