Белый шиповник

Белый шиповник, дикий шиповник Краше садовых роз.

"Юнона и Авось"

— Джим, Джим, я дома. Прости, что задержался, но ты же знаешь... — Шерлок, заявивший о своем присутствии столь громогласно с самого порога, был в прекрасном расположении духа. Он не только выполнил поручение брата, а в его лице и всего Британского Правительства, успев при этом заказать столик на двоих в любимом ресторане, но и разыскал любимые цветы Джима. И что только тот нашел в этом шиповнике, жалкие на взгляд Шерлока, к тому же недолговечные белые бутоны источали удивительный аромат, но сам детектив предпочитал что-то куда более благородное, хоть и твердил всем, что состарившись, планирует удалиться в деревню и заняться разведением пчел. — Джим? — повторил Шерлок, уже понимая, что в квартире любимого нет. Отчего-то сердце его сжалось, мгновенная боль заставила выронить букет, и тот рассыпался по не слишком чистому ковру гостиной. — Его здесь нет, Шерлок, — поднявшийся из любимого кресла Джима брат был хмур и холоден больше обычного. Сердце детектива еще раз дрогнуло. — Неужели с Джимом что-то произошло. Нет, быть такого не может, ему бы сообщили, он ведь во всех документах указан, как ближайший родственник. — Что с Джимом? — даже не пытаясь скрыть беспокойства, восклицает детектив, но вместо ответа в тишине комнаты звучит еще один вопрос. — Шерлок, ты же помнишь какое сегодня число? — Конечно же я помню, сегодня пятое апреля и да, я знаю, что у Джима и у меня День рождения. Если это ваш дурацкий сюрприз, то сразу заявляю, что он не удался, пусть Джим, чем бы ли сейчас не занимался, возвращается, а ты — выметайся, — за жестким тоном Шерлок пытался скрыть подступающую к горлу панику. Брат едва ли выделил время в жестком графике, чтобы поздравить их лично, а значит, что-то все же произошло. — Шерлок тебе лучше сесть, вот держи, — растерянному и донельзя обозленному детективу вручили чашку горячего чая и усадили на диван. Сам Майкрофт уселся в кресло напротив. Знал бы он, что именно не далее, как позавчера проделывали в этом кресле его брат и Джим, ни за что бы даже не притронулся. Но Шерлок, злорадно покосившись на предмет интерьера, промолчал. — Ну, Майкрофт, я тебя слушаю, — решился начать он, видя, что у брата разговор очевидно вызывает затруднение, что на его памяти случалось крайне редко. — Я надеюсь с Джимом все в порядке? — Да, Джим здоров и даже относительно в порядке. Я пришел сюда как раз поговорить о нем. Шерлок вам придется расстаться. — Что? Что ты несешь, ты хоть представляешь, что он для меня значит? — Чашка с чаем полетела на пол, а сам Шерлок вскочил на ноги и принялся метаться по комнате. — С какой кстати? Ты всегда завидовал нашему счастью, а сейчас у тебя очевидно появился повод нам напакостить. Немедленно верни Джима и уходи. Да как ты только посмел заговорить о таком, он — смысл моей жизни, без него я — никто. — Шерлок, — Майкрофт был бледен, как мел. — Ты знаешь, сколько лет Джиму? — Да какая разница? Еще скажи, что для меня он стар или молод. Ты глупости говоришь и это вместо того, чтобы просто поздравить брата с Днем рождения. — Шерлок, — казалось, что Майкрофт готов упасть в обморок и никогда не приходить в себя. — Шерлок, Джиму Мориарти сегодня исполнился 21 год. Еще не осознавая толком, почему Майкрофта так волнует возраст его возлюбленного, Шерлок во все глаза уставился на брата, успевшего закатать левый рукав дорогущей рубашки. — Смотри, — Майкрофт поднес руку почти к лицу Шерлока, но тот и без этого успел догадаться, что там увидит. «Джеймс Мориарти» — гласила надпись. — Сегодня утром такая же появилась у Джима, — с грустью сообщил старший Холмс, но это уже было лишним. Не разбирая дороги Шерлок бросился прочь из дома, где теперь не было места тому, кого он любил всем сердцем, где на полу в гостиной все еще благоухал так любимый Джеймсом белый шиповник.