Магия соулмейтов

      Мы сели за первую парту, и только теперь я нехотя отпустил руку девушки. От Насти веяло прохладой, а по моему телу разливалось непривычное тепло. Кажется, мне стало настолько легко после встречи с соулмейтом, что теперь всё, кроме неё, отошло на второй план: совсем не интересно было слушать классного руководителя, и ни капли не волновали перешёптывания с соседних парт о том, что я прилип к новенькой, словно банный лист.       — Вот весело будет посмотреть, если он попытается с ней замутить и его отошьют, — усмехнулся кто-то из одноклассников, но я сделал вид, что пропустил это мимо ушей.       Настя сосредоточенно слушала учительницу, не сводя с неё взгляда, а я всё это время наблюдал за девушкой.       «Надо же, как магия по-разному влияет на характер в зависимости от ситуации!» — вдруг подумалось мне, когда я понял, что вся раздражительность, с которой я обычно приходил в школу, испарилась, сменившись до этого неизвестным мне чувством. Поскольку никаких других обоснований в голову не приходило, я всё скидывал на магию. А что же иначе?       «Интересно, а у Насти тоже магия на что-то влияет?»       Наблюдая за невозмутимостью девушки, я почувствовал, как в груди борются два чувства. Мне было приятно находиться рядом с Настей, и при этом сильно настораживало несвойственное мне поведение — я ведь впервые её видел и совершенно не знал, но захотел прикоснуться и даже руку не отпустил, пока мы не дошли до четвёртого этажа. Рядом с девушкой я ощущал себя... комфортно?       Хотелось поскорее покинуть класс и пообщаться с родственной душой, узнать, что она сейчас чувствует, потому что пока нельзя было чётко сказать, испытывает ли она тоже самое. В её поведении скорее наоборот — сквозил холод, распространяющийся во все стороны. И как остальные не обращали на это внимания?         За окном постепенно перестал барабанить дождь.       Первый классный час был окончен. Нас отпустили, и каждый отправился своей дорогой — кто-то пошёл домой наслаждаться последними часами свободы, кто-то шумной компанией отправился праздновать встречу после долгой разлуки. Мы же с Настей решили прогуляться.       — Знаешь, — Настин голос прозвучал тихо, из-за чего я не сразу понял, что она обратилась ко мне, — рядом с тобой я чувствую и ощущаю всё вокруг... После нашей встречи такое странное чувство неопределённости наступило: мне непривычно, что рядом кто-то есть, но и приятно. От этого я совершенно не знаю, как себя вести.       Эти слова прозвучали с грустью, а я почувствовал острое желание поддержать девушку.       — Я тоже испытываю сейчас нечто подобное. Мне безумно хочется прикоснуться к тебе, ощутить прохладу, поделиться своим теплом, но я боюсь что-то делать, слишком уж ты серьёзна была на классном часе. — После моих слов Настя слабо улыбнулась.       — Честно, я и сама не знаю, почему становлюсь серьёзной. С появлением магических сил мне стало труднее управлять своими чувствами и эмоциями, поэтому иногда я непроизвольно становлюсь такой, какой ты видел меня в школе.       — Понимаю, у меня тоже много чего изменилось с пробуждением магии, — согласился я. Стоило нам пройти по 9-ой Советской до сквера Галины Старовойтовой, как вновь начался дождик. Настя взволнованно взглянула на меня.       — Где ты живёшь? Я провожу, — поинтересовался я, стягивая с себя куртку и накидывая её на плечи Насти.       — В двух шагах отсюда, на Дегтярной, — и девушка указала рукой в направлении моего дома. Надо же!       — Забавно, я тоже в той стороне живу. Пойдём быстрей, пока дождь не пошёл сильнее.               — Мам, пап, я дома! — огласила Настя, проходя в квартиру. Я шёл за ней следом, осматриваясь и стараясь подавить подступающую неловкость. Это казалось неправильным — только-только познакомившись, идти к девушке в гости.       В квартире царил небольшой беспорядок, у стены стояло несколько коробок.       — Похоже, их нет, — констатировала родственная душа, повернувшись ко мне.  — Будешь чай, или кофе?       — Чай, если можно.       — Куртку можешь оставить здесь, — Настя махнула рукой куда-то в сторону, и я не успел отследить направление, поэтому просто повесил её на старый крючок, попавшийся под руку.       — Прости, мы ещё не до конца освоились. Тапок у нас нет, но полы чистые, — девушка слабо улыбнулась. — Пойдём на кухню.       Кухня оказалась довольно уютной. Я опустился в кресло, стоявшее в углу у стола, внимательно наблюдая за действиями девушки. Мне нравилось изучать её внешность, рассматривать сосредоточенное выражение лица, распушившиеся косы, спадающие с плеч, и быстрые, чёткие движения тонких рук. Несмотря на некоторую резкость, мне казалось, что Настя буквально парила в воздухе.       Когда, наконец, чайник закипел, и девушка опустилась на стул напротив меня, я смог взглянуть в её глаза, зелёный цвет которых завораживал. Я всматривался в них, внимательно изучая и про себя восхищаясь еле заметными голубыми крапинками. Настя смотрела на меня с лёгкой улыбкой и смущением, а после всё же тихо спросила:       — Всё хорошо?       Я лишь слабо кивнул:       — Да. Просто мне нравится смотреть на тебя. Ты очень красивая и нежная… Я бы ни за что не сказал, что в тебе скрыта сила льда, — мои губы растянулись в неуверенной улыбке, и я удивился тому, как запросто слова сами складывались в  комплименты.       — Какая же стихия, по-твоему, мне больше подходит? — поинтересовалась девушка, пригубив чашку с чаем и заинтересованно смотря в мои глаза.       Ответил я без раздумий:       — Воздух.       — Забавно. Моя тётя владеет магией воздуха, — призадумавшись, произнесла Настя.       — Ничего себе! Я и не предполагал, что так много соулмейтов в нашем мире, — воскликнул я, искренне удивившись, после чего заметил недоумённый взгляд и добавил: — Просто в моей семье тоже были соулмейты, бабушка и дедушка.       — Ого… Это же здорово, — выдохнула девушка, явно удивившись не меньше моего. Но её умение брать себя в руки поразило меня, наверное, не в первый и не в последний раз, поскольку уже в следующий миг Настя задумалась и произнесла: — Но, с другой стороны, в этом нет ничего удивительного. Ведь откуда-то же берутся соулмейты и магия.       Мне не оставалось ничего другого, кроме как просто согласиться с этим.       Несколько минут мы сидели молча, каждый размышлял о своём. Я не знал, о чём думала Настя, но мои мысли теперь крутились вокруг вопроса о магии. Откуда она вообще взялась? Как появились родственные души?       Постепенно от этих мыслей у меня начала болеть голова. Нужно было как-то отвлечься.       — Слушай, тебе случайно помощь не нужна?       Девушка вздрогнула, стоило мне только начать говорить, а после непонимающе посмотрела на меня.       — И с чем же ты хочешь помочь?       — Ну, например, разобрать оставшиеся коробки.       Нам оставалось разобрать чуть-чуть, когда в кармане зазвонил телефон. У меня совсем вылетело из головы, что вечером должны были приехать родители. Я извинился перед Настей, ушёл на кухню и ответил на вызов.        — Привет, мам. Вы уже подъезжаете? — первым начал диалог, чтобы поскорее его закончить.       — Привет. Да, мы почти доехали до Московского вокзала. Ты сейчас дома или у бабушки? — мамин голос был звонким, несмотря на тихие нотки усталости.       — Я гуляю. Но к вашему приходу вернусь домой.       — Хорошо, сынок. Тогда до встречи.       Я повесил трубку и тяжело вздохнул, не представляя, что в итоге делать — остаться ещё ненадолго у Насти или сейчас же пойти домой.        — Что-то случилось? — послышался тревожный голос, и я вздрогнул.       Казалось бы, такой простой вопрос, а по спине пробежалась волна мурашек.       — Сегодня родители приезжают, а я совсем забыл об этом… — я опустил голову и осторожно потёр шею, чувствуя себя неловко из-за сложившейся ситуации.       — Не переживай, я сама разберу оставшееся. Тем более, скоро и мои родители вернутся, поэтому иди спокойно домой. Завтра ведь всё равно увидимся, — Настя слабо улыбнулась и робко заглянула в глаза, будто стараясь что-то в них рассмотреть. Я же поблагодарил за гостеприимство и, схватив куртку, быстро выскочил за дверь. Хотел было зайти к бабушке, рассказать о случившемся, но мысли о родителях почему-то висели на душе, словно тяжёлый груз, затмевая всю радость.          Квартира, пустовавшая несколько недель, встретила духотой. У меня в запасе было полчаса, чтобы проветрить комнату и хотя бы смахнуть пыль. Предвкушение от предстоящей встречи вызывало тревогу. Уходя от Насти, я ощутил, как тепло и радость сменяются страхом неизвестности. И всё же что-то тянуло к родителям. Хотелось верить, что я смогу хоть немного наладить общение или же навсегда от него отказаться.        Мысли поглотили меня, и, стоило закончить с уборкой, раздался звонок в дверь. Сердце пропустило удар.       Очередной звонок вывел меня из задумчивости.       — Иду, иду.       Открыв, отошёл в сторону и опустил взгляд в пол.       — Макси-им, — радостно произнесла мама, сделав шаг в квартиру и моментально заключив меня в объятия.       — Привет, мам, — тихо проговорил и, чуть приобняв в ответ, отстранился. Следующим на очереди был папа, которому я просто пожал руку. Подхватив вещи родителей, поволок их в комнату.       — Как твои дела, Макс? Мы так устали в дороге…       — Я чайник поставил, можем чаю попить, — пожал плечами, про себя задаваясь вопросом, есть ли вообще в этом доме чай. — Вот только про еду не подумал, я же у ба всё это время жил.       — Тогда можем сходить в ресторан, — улыбнулась мама, смотря на наручные часы. — Готовить сил нет, а кушать хочется. Не напомнишь, что из хорошего есть неподалёку от нас?

***

      Через час мы уже сидели в ресторане на Невском и ожидали свой заказ. Я делал вид, что внимательно изучаю интерьер помещения, пока оба родителя пристально смотрели на меня.       — Ну что, рассказывай, как поживаешь? Как в школе дела? Уже решил, какие экзамены будешь сдавать? — сухо поинтересовался отец. Мама «незаметно» подтолкнула его локтем, и мужчина постарался улыбнуться. Забавно и в то же время до ужаса неловко было наблюдать, как родители пытаются найти со мной общий язык после длительного перерыва в общении.       «Кого я обманываю?» — пронеслось в голове. — «Я был интересен им, пока был маленьким, а потом… прям как со щенком или котёнком».       Больше года эти мысли меня не тревожили, но родителям вдруг понадобилось вернуться в Петербург более, чем на пару суток, и теперь приходилось думать ещё и о том, как не поссориться с ними в первый же день «воссоединения».       — Максим? — предостерегающий тон отца вывел меня из раздумий. — Ты ответишь на вопросы?       — Да-да, прости, задумался. Поживаю неплохо. В школе всё как обычно, насчёт экзаменов… мне пока трудно определиться, — пожал плечами и, положив перед собой руки на стол, уставился на рукава толстовки.       — А чем же ты увлекаешься? Может, у тебя появились интересы, которые помогли бы выбрать подходящее направление?       — Единственное, что мне сейчас нравится делать — гулять по городу вечерами, — честно признался, избегая встречи взглядом с отцом. В голове словно искорка проскочила, и я вдруг задумался, почему родители в какой-то момент стали уделять мне так мало времени. Я ощутил небывалое желание побыть откровенным с мамой и папой, поговорить о том, что же всё-таки произошло и почему мы отдалились друг от друга.       Но выражение лица отца моментально остудило все порывы нежности. Буквально обрубило их на корню.       — Прогулками по городу, знаешь ли, ни себя, ни близких не прокормишь, — от и без того скупой улыбки не осталось и следа. Голос мужчины звучал строго и обжигающе холодно. Когда отец так говорил, каждое слово будто клеймом врезалось в мозг, напоминая о том, что я обязан отдать родителям должное за то, что хожу по этой земле. Напряжение, возникшее с самого начала, теперь только усилилось.       Но именно когда отец собирался сказать что-то ещё, официант принёс заказ, и, стоило молодому человеку отойти, как слово взяла мама.       — Папа хотел сказать, — начала она, стараясь как можно ласковее смотреть на меня, — что в нашей жизни всё далеко не так просто, как кажется, и, чтобы выстраивать свой путь, нужно тщательно продумывать каждый шаг. Например, ты мог бы продолжить семейное дело.       Возникла пауза. В итоге я тихо фыркнул и опустил взгляд в тарелку. Аппетита не было, поэтому просто ковырял вилкой карбонару. Молчание затянулось, и мама решила попробовать перевести тему.       — Макс, — её голос был подозрительно ласковым. Оторвав взгляд от несчастной пасты, перевёл его на маму. Она нерешительно улыбнулась и продолжила: — Знаешь, у наших коллег есть дочка, твоя сверстница. Мы с папой подумали, может, тебе стоит с ней познакомиться? Вдруг вы понравитесь друг другу?       Я почувствовал, как телом постепенно овладевает жар. Почему-то мамин вопрос сильно возмутил меня, но прежде, чем вспыхнуть и начать ругаться, я решил напомнить ей о том, кем являюсь.       — Мам, у меня есть соулмейт, — слова прозвучали твёрдо, пусть и двусмысленно. Я надеялся, мама догадается о «скрытом» смысле, но ошибся. Зато последующая фраза в конец разозлила меня:       — Максим, ты ведь даже не знаешь, где он находится. И девушка ли это вообще. А так у тебя будет подруга. Может и не нужно будет искать соулмейта…       Я не выдержал, сжал в руке салфетку и, стукнув кулаком по столу, гневно взглянул в глаза матери, а после выпалил:       — Да откуда вы знаете, что мне будет нужно, а что нет?! Вы даже не интересовались, как я себя чувствую, как обстоят дела со способностями! Только бабушке звонили и через неё спрашивали, всё ли в школе в порядке…       — Максим! Как ты смеешь так разговаривать с родителями?! — оборвал моё возмущение отец. Он смотрел на меня холодно и строго. Мама же, кажется, была в шоке от услышанного. Люди за соседними столиками обернулись в нашу сторону, но, стоило бросить обжигающий взгляд, как все тут же потеряли к перепалке всякий интерес.       Где-то в душе я почувствовал укор совести, но отступать уже было некуда: злость, скопившаяся за всё время, вырвалась наружу, затуманив разум.       — Честно? Я не вижу здесь своих родителей. Мои родители уехали в Москву и, видимо, потерялись там, а на замену им приехали два незнакомых человека, не интересовавшихся моей жизнью, не пытавшихся хоть немного поддержать и, видимо, ни капельки меня не знающих. Такое ощущение, что мои родители просто забыли, что у них есть сын.       Последние слова прозвучали шёпотом, но они их расслышали. В следующий миг мама прикрыла рот рукой, её глаза в приглушённом свете блеснули от слёз, а папа опустил голову, сцепив руки в замок. Не получив больше никакой реакции, я пожелал родителям хорошего вечера и покинул ресторан.       Жар, разливавшийся по всему телу, отдавался головной болью и жжением в районе метки. Я чувствовал, как вместе с этим жаром распространялась магическая энергия, требовавшая выплеска. Зайдя в ближайшую подворотню, наконец разжал кулаки, и салфетка, до этого медленно тлевшая, вспыхнула. Я вытянул вторую руку вперёд и повернул ладонью вверх; кожу обожгло, в руках заплясал огонь. Яркие языки пламени извивались и будто облизывали воздух, завораживая своей красотой.       Постепенно злость отступила, и жар утих, оставив после себя тяжёлые мысли и боль.  

***

      Решив, что к родителям пока идти не стоит, отправился к бабушке.       «Интересно, мама или папа уже звонили ей?»       Стоило только подумать об этом, как ба встретила меня на пороге квартиры.       — Максим, что у вас случилось? Почему Марина звонила мне вся в слезах?       Я набрал побольше воздуха в лёгкие, готовый выпалить всё, что скопилось на душе, но в следующий момент выдохнул и, опустив голову, тихо ответил:       — Мы немного повздорили.       Бабушка молча смотрела на меня, а после мягко опустила ладонь на мою голову и потрепала по волосам.       — Они же твои родители, с ними так нельзя. — Я вскинул голову и хотел было возмутиться, мол, а с детьми так можно? Но бабушка приложила палец к губам, призывая молчать. — Я понимаю твоё недовольство. Зачастую взрослые стремятся сделать так, чтобы их дети жили в достатке и ни в чём себе не отказывали, поэтому и работают днями на пролёт, забывая о том, что сыну или дочке нужны не деньги, а внимание.       Размеренный голос, лёгкая улыбка и тепло, исходившее от бабушки, дарили невероятное спокойствие.       — Я знаю, ты обижаешься на них за то, что уехали в Москву без тебя. Но попробуй ответить для себя на вопрос: ты бы хотел, чтобы они забрали тебя с собой? Поразмышляй об этом. Может, ты и не поверишь, но они переживали, — прошептала она, медленно проведя рукой по моим волосам. — Даже взрослые чего-то боятся, поэтому порой и ведут себя так странно. А сейчас иди отдыхать, у тебя был тяжёлый день.       Тихий, мерный тон убаюкивал, поэтому, кивнув, обнял бабушку и отправился готовиться ко сну.       День действительно выдался долгим и тяжёлым: в порыве негатива я совсем забыл о том, что хотел рассказать бабушке про Настю.       «Что ж, значит, завтра», — пронеслось в голове, и я закрыл глаза, проваливаясь в сон.         Засыпая, я надеялся отдохнуть, но перенасыщенное событиями сознание отказывалось успокаиваться и подкидывало «прекрасные» сновидения. Перед глазами мелькали надоедливые одноклассники, каким-то образом прознавшие о моих способностях. Они окружали, словно коршуны, и смеялись, называя меня то Спичкой, то Факелом, а я в определённый момент не выдерживал и действительно загорался. Огонь вспыхивал моментально, тут же расползаясь и поглощая всё вокруг. Потом снились родители, и в выражениях их лиц всё также не было и намёка на поддержку.       А дальше сны и вовсе перемешались, и разобраться, кто где, стало совсем невозможно. Из-за каши в сознании я проснулся посреди ночи и долго лежал, глядя в потолок. Когда мне надоели мысли о приснившихся гадостях, перевернулся на бок и постарался думать о чём-нибудь хорошем. В голове возникла пустота, а потом передо мной предстал образ Насти.       Первыми я вспомнил глаза. С первого взгляда можно было подумать, что это ранимая и очень хрупкая девушка. Конечно, так и было, но стоило присмотреться получше, как становились заметны голубые крапинки, так понравившиеся мне. Они ассоциировались у меня со стойкостью, серьёзностью и ледяным спокойствием. С настоящей сущностью девушки.       Я был неимоверно счастлив, что нашёл родственную душу. Пусть при встрече и испытывал сильные неловкость и страх, что скажу или сделаю что-нибудь не то, мысли о ней помогли выкинуть из головы лишнее. И всё же уснуть мне удалось только под утро.       А когда я вновь открыл глаза, на часах было девять…