A Gentle Touch

Доброта Дэвида бесплатна.

Социальные службы забрали Макса во второй раз, когда ему было уже девять. Его учительница физкультуры начала совать свой нос, куда не следовало, когда проследила за ним в душевой раздевалки, думая, что он замыслил шалость. Однако вместо этого, нашла покалеченного мальчика, натягивающего футболку. Под конец дня он уже в участке, переходит из рук одного взрослого в руки другого, пока его оформляют. К ним ко всем Макс относится одинаково: с пренебрежением, злобой и желанием, чтобы его оставили в покое. Сотрудница полиции отвела его в отапливающуюся заднюю комнату, чтобы сделать фотографии его рук, спины и ягодиц. В процессе она приветливо улыбалась и пыталась завести с Максом разговор, что угнетало его еще больше. По окончании она попыталась предложить ему пончик и воду, но он хорошо усвоил урок о подачках незнакомцев, а потому сказал ей отвалить. Его расспрашивает еще одна сотрудница. Ей он тоже говорит отвалить, однако к этому моменту он уже измучен от волнений, и ей удается вытянуть из него, что за побои ответственен Ренди. Про незнакомца он умалчивает. Позже Макс знакомится с Ванессой, которая представляется его социальным работником, и тут же попадает в приемную семью. Он не запоминает имена супругов, ему все равно, и его быстро помещают в детский дом в другом городе, где, как сказала Ванесса, он будет находиться пока ему не найдут более постоянную семью. Внезапно он больше не один, он окружен людьми. Людьми, такими же как он — детьми, которые повзрослели слишком быстро. Макс видит множество взглядов, таких же, как и его собственный — взрослых не по годам. Его отправляли в десятки семей, но не одна не могла выдержать такого ужасного ребенка, как он, дольше недели. Но было и исключение. Миссис Вейс. Она справлялась и даже согласилась взять Макса дольше, чем на неделю. Однако скончалась от инсульта, следующей ночью. Макс надеялся, что Ванесса перестанет искать ему семьи. Макс не мог никого терпеть, и никто не мог терпеть его. Он хотел быть одиноким, он хотел, чтобы его оставили в покое, он хотел быть без семьи. Тогда-то его и поселили к Дэвиду.

***

— Привет, Макс, рад наконец-то познакомиться с тобой. Ванесса много о тебе рассказывала. Я Дэвид. Надеюсь мы с тобой весело проведем эту неделю! — представился новый приемный родитель Макса. Они стояли перед дверью обычного дома, с обычной парковкой и обычным мужчиной, улыбающимся слишком широко, чтобы принять это за искреннюю улыбку. Макс тут же возненавидел его. — Иди к черту, — ответил Макс, улыбнувшись улыбкой, больше похожей на оскал. Удивленный, Дэвид несколько смутился, и его улыбка чуть померкла, чему Макс порадовался. Он тут же почувствовал себя увереннее. — Макс! — отругала Ванесса. Макс лишь косо посмотрел на нее и прошел мимо Дэвида в дом, рюкзак на одном плече. Он хотел уже покончить с этим. — И это он еще в хорошем настроении, — услышал Макс шутку Ванессы. Социальная работница сочувственно улыбалась Дэвиду, стоя у двери. Она уже предупредила Дэвида, что Макс был с характером. Дэвид издал жалкий звук, который, предположил Макс, должен был быть смехом. Взрослые поговорили еще немного, однако расслышать, о чем, Максу не удалось. –Макс, если что-нибудь понадобится — звони. Хорошо, дорогой? — позвала Ванесса из-за плеча Дэвида, когда они закончили. Макс не ответил, все еще занятый разглядыванием фотографий с предполагаемыми друзьями и родственниками Дэвида. Они все выглядели так же неинтересно и невпечатляюще, как и сам Дэвид. Ванесса вздохнула, и они с Дэвидом попрощались. — Удачи, — услышал Макс, пожелание Ванессы, перед тем как Дэвид закрыл дверь, и от этого разозлился еще больше. Он начал ходить из комнаты в комнату и убедился, что изнутри дом такой же обычный, как и снаружи. Тут была гостиная, занимавшая большую часть первого этажа. Тонкий экран телевизора в комнате, первым привлек внимание Макса. Там же расположился низкий кофейный столик с тарелкой с орехами и сухофруктами, перед которым стоял классический диван. Рядом с диваном оказалась корзина с клубками пряжи и спицами для вязания, при виде которой Макс усмехнулся. Сколько было Дэвиду? Восемьдесят? Следующей Макс проверил кухню. Чистые поверхности, холодильник с пробковой доской и календарем, потертый стол и несколько кулинарных книг. «Походные блюда на костре”, гласила одна из них. Макс подошел к стеклянным дверям, что вели во двор, и выглянул. Это был самый заброшенный сад, который он когда-либо видел, поросший бурьяном и дикими цветами, с деревом в дальнем углу, выглядевшим довольно удобным для лазания, если Макс когда-нибудь наберется сил. Быстрый взгляд в ванную комнату, со стеклянным ежиком на подоконнике, подтвердил, что она была такой же чистой и прибранной, как и весь дом. Он закрыл дверь и вернулся обратно в холл. Его сумки исчезли. — Тебе нравится? — спросил Дэвид, и Макс увидел спускавшегося по лестнице мужчину. — Вкус у тебя так себе, — прямо ответил Макс и сделал пару шагов назад. — Где мои вещи? Дэвид спустился на оставшиеся ступеньки: — О, я уже закинул их наверх в- — Не трогай мои вещи. Это бесит. Дэвид моргнул. — Ох. Эм, хорошо… — и он засмеялся так, как будто бы нервничал. Макс не понимал, с чего бы Дэвиду нервничать. Это Макс, а не он, был заперт в доме с каким-то парнем, мотивы которого оставались для Макса не ясны. — Не хочешь подняться и взглянуть на свою комнату? — спросил Дэвид, после нескольких секунд тишины. — Нет. — сердито взглянул на него Макс. — Что ж, ладненько. И снова повисла неловкая тишина. Дэвид чуть наклонился, пытаясь поймать взгляд Макса, с еще одной обманчивой улыбкой. Макс же сохранял безопасную дистанцию между ними, пресекая все на корню. Он внимательно посмотрел на Дэвида. Ему не понравилось то, что он увидел. Нисколечко. — Не хочешь снять обувь? Там, в коридоре, есть подставка для обуви. — Зачем? — ощетинился Макс, делая еще шаг назад. — Чтобы я твои драгоценные полы не запачкал? Дэвид моргнул, а потом покачал головой. — Я просто подумал, что это поможет тебе почувствовать себя как дома, вот и все. — его голос оставался таким же спокойным, как и когда он задавал свои бессмысленные вопросы. Макс не знал, как реагировать. Он стиснул зубы, сжимая руки в маленькие кулачки в карманах своей толстовки. В конце концов он остановился на простом неповиновении: — Нет. Дэвид поднял руки в сдающемся жесте, и еще одна глупая улыбка появилась на его лице: — Хорошо, Макс, ты можешь делать все, что помогает тебе чувствовать себя комфортно. Макс ушел обратно в гостиную. Его плечи были все еще напряжены, когда он схватил пульт, решив посмотреть, какие у Дэвида есть каналы. Он напрягся, ожидая чего-то вроде ссоры; Дэвида, врывающегося в комнату следом за ним и требующего снять ботинки. Он включил телевизор, глянул на пустой дверной проем и… ничего не произошло. Он был предоставлен самому себе. Макс выключил звук у телевизора, способный теперь слышать Дэвида, возящегося на кухне, если прислушается. Сбитый с толку, но абсолютно точно решивший не заморачиваться по этому поводу, Макс включил звук обратно и сел на диван Дэвида. В детском доме ему редко удавалось посмотреть то, что он хотел, потому что дети обычно весь день смотрели Cartoon<i>Network<i> или <i>Nickelodeon<i>. Он включил первый попавшийся канал, попав на середину дешевого боевика. Фильм был тупой, но Макс все равно смотрел. Не то чтобы можно было заняться еще чем-то, пока он отсиживал свое время здесь. Дэвид приготовил им сосиски, настоящее пюре и спагетти на обед. Было приятно снова поесть как следует приготовленные блюда, а не ту дешевую фигню, что готовили в детдоме на ораву или остатки еды на вынос, которые он обычно вылавливал в урне Маршей, когда Рэнди был слишком пьян, чтобы сходить в продуктовый. Это напомнило Максу то, как готовила Миссис Вейс. — Что скажешь? Вкусно? — спросил Дэвид, наполовину съевший свою порцию, врываясь в мысли Макса. Макс нахмурился: — Нормально. Дэвид лишь улыбнулся и налил Максу еще сока. После ужина Дэвид поднялся наверх, наполнил Максу ванну и, когда тот закончил, показал ему спальню. Это была простая комната, с бежевыми стенами и нейтральным ковром. На кровати был постелен полосатый комплект, а на окнах висели некрасивые сиреневые шторы. И то, и другое Максу не понравилось. Хотя, голубые полоски комплекта были не так уж и плохи. Сумки Макса стояли посреди комнаты, ожидая его. Полотенце Макс плотно обмотал вокруг плеч, прикрывая все тело от шеи до пяток. Дэвид до сих пор не ушел из комнаты и это его нервировало. — Я знаю, тут немного мрачно, — сказал Дэвид. — На самом деле у меня была пара идей как ее украсить, но потом я подумал, в чем же прелесть собственной комнаты, если её украшаешь не ты. — он широко улыбнулся. Макс лишь сильнее вцепился в полотенце. — Ты думаешь мне есть дело, Дэвид? Думаешь я хочу находиться здесь дольше, чем требуется? От слов Дэвида ему стало некомфортно, а бороться с отсутствием комфорта он умел только с помощью злости. Дэвид выглядел расстроенно, и Максу даже на секунду стало жаль его, но потом он вспомнил, что ему все равно, как чувствовал себя Дэвид. –Если это то, чего ты хочешь, Макс, — согласился он. Макса опять оставили одного, как, убеждал он себя, он и хотел. Он переоделся в пижаму из своей сумки и запрыгнул на кровать, не отвечая на «Спокойной ночи» Дэвида, который заглянул к нему, двадцать минут спустя. Следующие несколько дней, также были самыми странными в его жизни. Как бы Макс не старался вывести Дэвида из себя — переговаривался всякий раз как появлялась возможность, отвергал любое предложение, даже (не)случайно пролил горячий шоколад на диван — чтобы тот накричал, сделал хоть <i>что-нибудь, но все безрезультатно. Веселая марка терпения Дэвида была непоколебима. И заразна. Сам не понимая почему, Макс начал снимать свою обувь у входной двери; спрашивать Дэвида, что он приготовил на ужин; ожидать вечерние купания; чувствовать себя в безопасности, когда забирался после школы в машину Дэвида. Вообще чувствовать себя в безопасности, когда Дэвид был рядом. Теперь Макс не напрягался, когда Дэвид садился рядом с ним; не кидал на него испепеляющий взгляд, когда Дэвид улыбался ему, и, без опаски садился есть, когда Дэвид звал его, не притворяясь неголодным. Дэвид не причинит ему вреда. Дэвиду ничего от него не нужно. С Дэвидом он чувствует себя в безопасности. Когда Макс это понял, то даже не нашел в себе сил злиться. Жить с Дэвидом было странно. Жить с Дэвидом было… хорошо.

***

— Эй, Макс, как дела в школе? — спросил Дэвид пока Макс садился на заднее сиденье, улыбаясь ему в зеркало заднего вида, как делал всякий раз, забирая его из школы, последние пять-чертовых-дней. Макс скрестил руки и глянул в окно. — Нормально, — односложно ответил он, хотя злобы в его голосе заметно поубавилось. — Это здорово! Узнал что-нибудь веселое? — энтузиазм в Дэвиде бил ключом, отчасти от того, что Макс вообще заговорил с ним. — Если ты думаешь, что школа — это весело, то тебе, блять, пересадка мозга нужна, — ответил Макс, выгнув бровь. — Да брось! В школе может быть очень весело! И к тому же, это не очень хорошее слово, Макс, — пожурил Дэвид. — Да пошел ты, Дэвид. Дэвид вздохнул, меняя тему, чтобы не усугубить ситуацию: — Я подумал, мы могли отправиться на природу на этих выходных. Что скажешь? — Ничего хуже представить не могу. Они все равно пошли на природу. Максу это понравилось несколько больше, чем он ожидал.

***

Выходные прошли быстро, и прежде чем Макс осознал это, снова/уже наступил понедельник. Тот день, когда Ванесса приедет, чтобы забрать его обратно в детдом. Всю дорогу из школы домой Макс сидел тихо, а когда они приехали, волочил ноги идя за Дэвидом к входной двери. Он снял ботинки и поставил их на подставку для обуви; съел горячий обед, приготовленный Дэвидом; поставил свою тарелку в посудомойку и удалился наверх в комнату, которую ему выделил Дэвид, чтобы собрать свои вещи. Такая ситуация была стандартной, и Макс убеждал себя, что ему не грустно. Нисколечко. Не грустно даже тогда, когда по щекам сбежали несколько слезинок, пока он сидел в ванне, в ванной Дэвида, которая сегодня вечером ему уже не понадобится, и ждал звука подъехавшей машины Ванессы. Дэвид позвал его вниз, и впервые он сделал то, что его попросили. Сунув руки в карманы, он зашел в гостиную, где уже сидели взрослые, с горячими напитками и бумажками, которые были Максу малоинтересны. — Заходи, присаживайся, — пригласил Дэвид, похлопав ладонью рядом с собой. Макс нахмурился, но на диванную подушку сел. И разговор начался. — Итак, — Ванесса сделала глубокий вдох, отпила кофе и спросила, — Как вам жилось вдвоем? — Чудесно! — откликнулся Дэвид. Его спина была прямой, коленки сведены, руки лежали на них. Он широко и с энтузиазмом улыбнулся. — Ничем особенным мы правда не занимались на этой неделе, так как у Макса школа, но мы смогли выбраться на природу на выходных и мне удалось показать Максу, где я работаю! Я думаю он обживается, учитывая, что он здесь всего одну неделю. Макс не верил своим ушам. Ванесса также в удивлении приподняла брови. Однако, справившись с удивлением, она засветилась еще ярче, чем Дэвид. — Это же прекрасные новости. — ее уставшие глаза зажглись. — Значит ли это, что ты не против, чтобы Макс пожил у тебя еще неделю или две, до следующей проверки? На ее вопросе Макс задержал дыхание и уставился на свои носки. Вот и все. Сейчас пойдут отговорки, вежливые извинения, покачивание головой, и Дэвид вернет Макса обратно в детский дом, пока ему не исполнится восемнадцать. — Да, — сказал Дэвид, не раздумывая ни секунды, — Я был бы очень рад этому. Повисла тишина, а у Макса в горле вдруг застрял ком. Дэвид продолжил, повернувшись к мальчику: — …Если ты не против, Макс. Глаза Макса расширились. Он видел, что взрослые смотрят на него и ждут ответа. Он глянул на Ванессу. Похоже она была удивлена не меньше его. Он глянул на Дэвида. Тот посмотрел на него так тепло, что Макс знал, он этого не заслуживает, и улыбнулся. Внутри Макса все сжалось. В попытке успокоиться, он сжал кулаки в карманах толстовки так сильно, что ногти впились в ладони. Он громко сглотнул, опуская глаза обратно в пол: — Да пофиг наверно, — ответил он и лениво добавил, — Для меня никакой разницы. Когда он снова поднял глаза, Ванесса вся светилась, а Дэвид улыбался еще шире и в его глазах стояли слезы, причины для которых, Макс не находил. Дэвид по-доброму потрепал его по спине и всхлипнул, стараясь не расплакаться. — Что ж, — произнес Дэвид, срывающимся от эмоций голосом, и повернулся к Ванессе, — тогда решено.