Как убить киллера?

      Со дня, когда Чимин начал переписываться с таинственным «sweet93death», прошло около двух недель. Уже столько времени Юнги не может понять, почему его так тянет к этому мальчишке. Каждый ждал сообщения друг от друга с превеликим нетерпением и нервно бросался к телефону, когда слышал характерный звук уведомления. Им хочется общаться 25/8. Крайний срок, до которого Шуга должен убить свою жертву, наступает через четыре дня. Он пытался отодвинуть чувства, охватывающие его, на второй план, не думать о слащавом парнишке из переписки и не менее слащавом голосе, но каждый раз ловил себя на мыслях о Чимине. Несмотря на все дилеммы, своя жизнь Юнги важнее, поэтому он тщательно готовился к моменту, когда этот малыш уйдет в мир иной. Новый ствол уже в прикроватной тумбе, адрес квартиры, где всё должно произойти уже наклеен на холодильнике. Это квартира Чимина. Первый раз он будет убивать через силу, первый раз он будет нежен со своей жертвой. «sweet93death» Привет, малыш, у меня к тебе предложение. «minni1013» Привет, хён. Какое? «sweet93death» Хочу пригласить тебя в одно место. Ты сегодня свободен? «minni1013» То есть ты хочешь встретиться.? «sweet93death» Ты против? Прости, я не хотел поставить тебя в неловкое положение. Давай встретимся, когда ты будешь к этому готов. «minni1013» Нет-нет, все в порядке. «sweet93death» Тогда воскресенье, семь вечера у твоего дома.       Мин неосознанно хочет сделать этот день настолько особенным, насколько это только возможно.

***

      Разноцветные шарики, запах сахарной ваты, куча радостных детей и веселье. Разве этого недостаточно для счастья? Маленькие ручки тянут женщину в сторону большого колеса обозрения. Это любимое место мальчишки в гигантском парке. Дверь кабинки закрывается и колесо начинает подымать маленькую семью к небесам. — Мамочка, здесь так красиво! — радостно лепетал малыш. — Да, котенок, здесь действительно волшебно. Смотри, — женщина ткнула пальцем в стекло показывая куда-то в сторону домов, — отсюда видно наш дом. — О! А папочка и Вайт могут нас увидеть? — мальчик вопросительно поднял свои темные бровки и взглянул на маму. — Не знаю, может быть, — ласково улыбнулась черноволосая. — Когда я буду взрослым, я не буду ходить сюда ни с кем, кроме тебя, — обняв маму, мальчик опять посмотрел на прекрасный вид, что открывается из этого места. — Честно, честно. — Юнги, пообещай мне кое-что, — женщина присела так, чтобы быть на одном уровне с пятилетним сынишкой. — Когда ты станешь взрослым и будешь жить своей жизнью, ты обязательно влюбишься. Я хочу, чтобы ты привел сюда человека, которого будешь сильно любить. Лишь одного человека. Не двух, не трёх, а одного. Обещаешь? — Я никогда не полюблю никого также, как я люблю тебя, но если мне кто-то когда-то сильно понравиться, я приведу его сюда. Обещаю, — маленький Мин дотронулся своими маленькими ладошками до лица матери и поцеловал её в нос.

***

— Тэхён, блять, помоги мне! — Чимин бегал по своей квартире в одних трусах, попутно переворачивая всё в поисках одежды, которая могла бы подойти для сегодняшнего вечера. — Ты не видел мою голубую рубашку? — Хён, ты слишком много материшься, это уже седьмой мат за сегодня, — младший не привык к тому, что его Чимин-хён так себя ведет. Он не переживал так даже тогда, когда должен был идти на свидание с сыном папиного друга и по совместительству партнера их компании. — На, не кипишуй.       Быстро надев свою любимую голубую рубашку, открывающую вид на невъебические ключицы, черные джинсы, красиво подчеркивающие его аппетитную задницу и ноги, он понял, что чего-то в его образе не хватает. — Тэхён-а. — Чимин неловко почесал затылок. — Можешь меня подкрасить? — А не ты ли говорил, что красятся только бабы и педики? — Ким решил немного поиздеваться над старшим за такие слова. — Но ты ведь у нас просто парень, который любит члены, — уже открыто смеясь сказал тот. — Прости, но ты не попадаешь ни под одну категорию. Не буду тебя красить, — довольно улыбаясь тот пошел к зеркалу для того, чтобы подправить свой макияж.       Нет, Тэхён не баба и не педик, он вообще натурал, просто что плохого в том, чтобы иногда немного подводить глаза карандашом или зарисововать надоедливый прыщик тоналкой? Правильно, ничего, но вот его друг не хотел это признавать. «Никогда краситься не буду, даже если меня мой парень заставлять будет. Пусть любит меня таким, какой я есть, » — всё время твердил Пак, но как же он заблуждался. — Неделя выходных, — внезапно выдал русоволосый. — За твой счёт, разумеется, — со смешинкой в глазах добавил Тэхён к своему «шантажу». — Пять дней и ты красишь меня на следующие несколько свиданий, — неожиданно быстро ответил Чимин, что вызвало добрую ухмылку у друга.       Чимин уже стоит возле своего дома, немного подкрашенный и взволнованный тем, что уже совсем скоро наконец-то увидит своего хёна вживую, а не через экран ноутбука, как во время их видеозвонков, что начались уже со второго дня их общения. Черный «Audi R8» поворачивает на улицу, где живет сероволосый, и быстро приближается к нему. Те переживания, что он ощущал дома, — ничто, в сравнении с тем, что он чувствует сейчас.       Тело прошибает током, а ноги перестают держать. Хоть рассудок затуманен, Чимину уже ясно, что это конец. Чим никогда себе не простит, если парень, настоящего имени которого он до сих пор не знает, не будет с ним встречаться.       Машина останавливается. Дверца открывается, и из автомобиля выходит он. Черные ботинки, такие же черные джинсы, серый гольф, горловина которого обвивает тонкую, но слишком притягательную шею Юнги, и черное пальто. Парень пожирал тело напротив, наконец переводя внимание на розовые, немного поджатые губы, милый маленький носик и глаза. Именно в них просто хотелось утонуть. — Чимин, ты издеваешься? — отдаленно звучит такой знакомый, но такой новый голос. — Эй, малыш, я тебе говорю, — из транса Пака выводят щелчки длинных и изящных пальцев прямо у него перед глазами. — А, что? — немного удивленно спросил младший. — Ой, прости… — неловко посмотрев себе под ноги сказал тот, как только понял, что Юн заметил на себе его влюбленный и взаимный взгляд. — Ты, конечно, шикарно выглядишь, но так и заболеть не долго, — пиздец наступает тогда, когда Юнги снимает своё пальто и, под непонимающий взгляд, что словно говорит «ты что вообще творишь?», накидывает его на плечи ЧимЧима. — Вот, теперь ты не замерзнешь.

Сердце остановилось, что ли?

***

      Всего десять минут назад Юнги отошел за какао, чтобы как-то согреть своего ненаглядного. Всего десяти минут хватило для того, чтобы дать Мину понять — этот малыш ему не безразличен. Далеко не безразличен. Сейчас он стоит и мило кокетничает с какой-то девушкой, которая «совсем нечаянно» касается его и слишком очевидно флиртует. Быстро преодолевая те несколько метров, которые их разделяют, Юнги оказывается позади Чимы. — Вот твоё какао, малыш, — делая акцент на последнем слове, говорит черноволосый, обнимая за плечи маленького бесстыдника, который обязательно поплатится за такие действия. — О, это твоя подруга? — никакой доброжелательности в голосе не было. Только превосходство. Чимин пришел с ним. Не с ней. — Оппа, позвони мне вечером. Буду ждать, — послав воздушный поцелуй, девушка благополучно уебала. — Ты не будешь ей звонить.       Слышали пословицу «Сказал, как отрезал»? Так вот, сейчас это в точности описывает слова Юнги. — Почему? — вертя листочек с номером длинноволосой, бубнит Пак. — Она милая. Тем более… — договорить ему не дал Юн.       Искусанные из-за этой ситуации в кровь, губы Юнги накрывают собой мягкие и очень сладкие губки Чимина, который не ожидал такого жеста от хёна. Тот, в свою очередь, сминает их, поочередно покусывая то верхнюю, то нижнюю. Это их первый поцелуй. Не хотелось делать его мокрым или пошлым, он должен был быть нежным, но ведь Чимин сам виноват, что вышел он чувственным и собственническим, будто кричащим «моё!». — К её сожалению, вечером ты будешь занят кое-чем другим, Чиминни, — уже немного спокойнее сказал Юн, параллельно разрывая листочек с номером блондинки.       Первое правило Юнги «Не целоваться с жертвами» благополучно идет к хуям и заменяется на «Не целоваться ни с кем, кроме Пак Чимина».

Снова он заставляет Юнги задуматься о том, что будет, если он все-таки не станет его следующей жертвой.