Счастье жить.

- Куда пошёл? - Тюрьма! - Стой! - А чё ты его держишь? Пусть идёт. Год у него был? Три за побег. Пять за детсад. Иди, иди, Вась... (К-ф 'Джентельмены удачи')

- Я подам на вас в суд, Хаус! - кричала длинноволосая девушка, выйдя в холл. - Как вы могли сказать это моему мужу! Он подал на развод! Это разглашение личной информации! Я отниму у вас лицензию! - не унималась она. Хаус быстро прихрамывающей походкой шел по коридору первого корпуса. Из стеклянных дверей высовывались головы врачей и переглядывались между собой, становясь свидетелями конфликта. Это были далеко не первые угрозы в его адрес, но всем было интересно, кто же во всеуслышание его пытался задеть. Хаус молча шел к концу коридора не обращая внимания на девушку, бежавшую за ним. Он был груб почти со всеми своими пациентами и никогда даже внимания не обращал на их замечания. «Но сегодня что-то на редкость долго», подумал он, и скрылся за поворотом. После этого прошла почти неделя. В среду утром Чейз, Кэмерон и Форман ждали Хауса в ординаторской. - Уже без четверти одиннадцать, заметил Чейз. – Обычно Хаус раньше уходит с работы, но чтобы так опаздывать.. В это время открылась дверь в стеклянную комнату и на пороге появился потрепанный начальник. Вместо старой деревянной трости на руке висел длинный зонтик с загнутой ручкой, глаза закрывали огромные черные очки, рубашка частями высовывала языки из-под пиджака. Хаус молча поприветствовал товарищей, подняв руку вверх, и прошел в свой кабинет, после чего плотно задернул жалюзи. Ребята переглянулись. Они были достаточно наблюдательны, чтобы понять, что Хаус вчера кутил по полной. Решив не доставать своего больного коллегу, они сами взяли себе по пациенту в регистратуре, и разбежались по палатам. Хауса не было видно весь день. Элли забеспокоилась. Она подошла к кабинету и собралась постучать, но доносившиеся оттуда крики заставили ее передумать. Зайдя в соседнюю стеклянную комнату, чтобы налить себе чай, она невольно прислушалась. Это был голос Кадди. Она так возмущенно кричала, что не было необходимости даже подслушивать. Сквозь тонкие стеклянные перегородки итак всё было слышно. - В очередной раз тебе повторяю, Хаус, ты не имеешь права так говорить с пациентами! Сегодня пришла повестка в суд! Уже третья за этот месяц! У больницы нет столько денег, чтобы оплачивать тебе адвокатов! – надрывалась Кадди. – Иди и извинись перед Стейси и ее мужем Аланом. Сейчас же! Как ты мог сказать ему, что он заразился СПИДом от своей жены! У меня в голове не укладывается! - Это чистая правда. – спокойно возразил Хаус. Пока его жена была без сознания, он искал ответы на вопросы. Сначала я сказал ему, что обо всем ему расскажет его жена, и спокойно ушел. А когда он второй раз ворвался в мой кабинет с ножницами - мне стало страшно. И я поведал ему, что жена с ним была не откровенна в вопросах интима. Я врач, в конце концов, я поставил диагноз и был обязан ему сообщить… - Он не твой пациент! Ты лечил его жену, а не его самого! – не унималась Кадди, -Он подал на развод, а она обратилась в суд, чтобы ты выплатил ей непомерно огромную сумму за моральный ущерб! - И еще… снизив голос, но более жестко сказала Лиза, - увижу тебя еще раз в таком состоянии – выгоню к чертовой матери! Где твоя трость? Ты как Мэри Поппинс, ходишь с зонтом по больнице и смешишь народ. - Я ее вчера забыл в баре. Ты довольна? – огрызнулся Хаус. Кадди закатила глаза и, выйдя, хлопнула дверью. Эллисон стояла с кружкой чая и смотрела в окно. Настроение как-то упало, словно весь негатив, что принесла с собой Кадди, прошел сквозь нее. Она не знала что делать. «Наверняка ему сейчас нелегко», - подумала Эл, «Можно заглянуть и как бы невзначай спросить всё ли в порядке…» - продолжала рассуждать она. «Но, с другой стороны, я не должна была слышать то, что услышала, и он подумает, что я подслушивала.. Нет, сделаю вид, что ничего не было.» - решила, наконец, Элли, и направилась в корпус диагностики. Судя по всему, Хаус рано ушел домой, ни с кем не попрощавшись, что немного обидело Эл. «Что я пекусь о его душевном здоровье, когда сам ни во что нас не ставит…» - рассуждала она по пути домой. Элли подняла голову с подушки. Светало. Ее разбудил звук сообщения, пришедшего на мобильник. Она потянулась в кровати и, зевнув, взяла с тумбочки телефон. «Хаус в тюрьме. Приезжай в больницу. Уилсон.» Эл пару минут перечитывала сообщение. Она не сразу поняла что случилось. «Это шутка?» - думалось ей, «Или я еще сплю? Определенно сплю… »- решила она, и положила голову на подушку. Но спать уже не хотелось. Мозг начал работать и выдавать идеи одну безумнее другой. «Вжжж», - снова пришла смска. «Поторопись, все уже на подходе. Уилсон.» Элли вскочила с кровати как ошпаренная, сердце бешено колотилось, руки не слушались. Натянув джинсы и первую попавшуюся кофту, она наспех скрепила волосы резинкой и выбежала из дома. «Что он натворил? Неужели кого-то ударил? Или это его Викодин виноват? Конечно он! Наверняка обнаружили у него дома склад!» - перебирала в уме Эл, пересекая парк по пути к Принстон Плейсборо, но, в итоге, все оказалось куда хуже, чем она думала… Едва переступив порог больницы, Элли увидела нескольких полицейских, выходящих из кабинета Хауса с прозрачными пакетами. В них лежали разные его вещи – там был и мячик, которым он любил кидать об стену, электронная игра, а также прозрачный оранжевый пузырек с надписью «Викодин». - Кэмерон! – Вдруг крикнул кто-то. – Сюда! – она обернулась и увидела Формана, приглашающего ее зайти в кабинет Кадди. Один из офицеров проводил Элли взглядом и улыбнулся ей, после чего едва не свалил дежурную медсестру с ног. Следом за ней в кабинет зашел Уилсон. - Изъяли рецепты на Викодин, - выдохнул он, и сел на диван. В кабинете было немного народу, и все молчали. Форман и Чейз сидели на диване напротив стола, Кадди на своем привычном месте, Уилсон расположился на кожаном диване в углу. Элли все еще стояла, оглядывая кабинет. - Тебе лучше сесть, - предложила Кадди, махнув на второй диванчик возле ее стола. Эл села и снова огляделась. Все по-прежнему молчали. На лице Чейза была не менее озабоченная гримаса, чем у нее самой, Форман прикрыл глаза и дремал, Кадди поддерживала лоб ладонями, уставившись в стол, а Уилсон судорожно покусывал губы и пристально смотрел в глухую сену. - Почему мы здесь? Что с Хаусом? – не выдержала Эллисон, обращаясь к Кадди. Та даже не пошевельнулась, однако, только что проснувшийся Форман и Чейз тоже устремили на нее взгляд. - Мы ждем еще одного человека. Как только он появится, я все расскажу. Прошло еще десять минут в полном молчании. За дверью перестали копошиться полицейские, и Эл заметила, как все тот же офицер помахал ей рукой перед уходом. В холле всё стихло. На улице уже почти рассвело. Через некоторое время с диким грохотом в кабинет ввалился полный мужчина с большим портфелем в руках. Его мучила одышка, пот лился ручьем по гладкому лбу. - Он всё отрицает, - запыхавшись , сказал он, вытирая платком лоб, и усаживаясь на единственное свободное место, рядом с Кэмерон. Он занял почти весь диванчик, отчего Элли чувствовала себя весьма некомфортно рядом с ним. Кадди убрала руки со стола, и, сделав глубокий вдох начала говорить. - Сегодня ночью Хауса арестовали. Полицейские ворвались к нему в дом и увезли в участок. - Я подозревал, что этим всё кончится, - буркнул Форман, - заставлял нас выписывать ему рецепты… - Его взяли не за наркотики, - опустив глаза, тихо сказала Кадди, - а за подозрение в убийстве. Все уставились на нее как на сумасшедшую. Только толстяк что-то искал в своем портфеле, не обращая внимания на разговор. Уилсон спустил ноги с дивана и покачал головой, Форман и Чейз приоткрыв рот, просто сверлили Кадди взглядом. У Элли застрял ком в горле. Она открыла рот, но ничего не смогла сказать. К глазам подступили слёзы. - Это какая-то ошибка, - вдруг произнес Чейз, - он, конечно, хам и самодур, но он не убийца! - Конечно не убийца, - подтвердила Кадди, - но факты говорят об обратном. - Какие еще факты? – заинтересовался Форман. Тут неожиданно для всех толстяк громко кашлянул, напоминая о своем присутствии. - На месте преступления нашли его трость и пустой пузырёк Викодина. – Начал он, глядя почему-то на Уилсона. - А вы, собственно кто? – обратился к толстяку Чейз. - Меня зовут Генри Стоун, я адвокат известного вам доктора Грегори Хауса. – Ответил толстяк. - Было время, я у него лечился. Позвольте, я продолжу. Сегодня ночью у себя дома была убита некая Стейси Гамильтон. На прошлой неделе она попала в Принстон Плейсборо с лихорадкой, и лечилась у доктора Хауса. В результате лечения выяснилось, что Стейси была на последней стадии ВИЧ, иначе говоря, болела СПИДом. Ее нынешний муж узнал об этом от доктора Хауса, а также и о том, что сам от нее заразился, в результате чего между больной и ее врачом возник конфликт, свидетелями которого стали врачи терапевтического отделения. Стейси пригрозила Хаусу судом и лишением врачебной лицензии. Мистер Гамильтон собирался подать на развод после своей командировки в Лондон. Вернувшись вчера из аэропорта, он обнаружил свою жену на полу. Она еще была жива. Алан вызвал скорую, но до их приезда девушка не дожила, и скончалась у мужа на руках. Врачи скорой помощи констатировали смерть от отравления Викодином. При первичном осмотре они нашли у нее во рту две таблетки вышеупомянутого лекарства, которые просто не успели раствориться. А также, продолжал адвокат, читая свои заметки на бумажке, - врачи обнаружили рядом с телом пустой пузырек из-под Викодина. На заднем дворе спустя час полицейские нашли также деревянную трость. Муж погибшей заявил, что знает одного хромого человека, употребляющего Викодин. Спустя 30 минут в квартиру Хауса нагрянули полицейские, изъяли из его кладовки около шестисот таблеток Викодина, обнаружили отсутствие трости, по словам Хауса, которую он забыл в баре накануне, надели на него наручники и увезли в участок. Отпечатки пальцев на трости и на пустом пузырьке Викодина полностью совпали с отпечатками, взятыми у него по приезду в участок. Картина весьма плачевная, - заключил толстяк. - Алиби у него нет, он не помнит, в каком баре был накануне и с кем, где оставил трость, и как без нее добрался до дома. Помнит лишь, что в ночь убийства он никуда не выходил из комнаты. Но опять-таки этого никто не может подтвердить. К слову, Алана Гамильтона тоже задержали по подозрению в убийстве. Его алиби полностью не дает картины, где он был, есть лишь билет на самолет, которым он прилетел из Лондона в 2 часа ночи, его никто не видел ни как он приехал домой, ни во сколько. А время смерти Стейси установлено как 4:25. Трудно сказать, что произошло в этот промежуток времени, ведь врачи скорой помощи также, как и мы, знают произошедшее только со слов Алана. А как Хаус любит говорить - Все лгут. В связи с недавним конфликтом, полицейские думают, что Хаус решил убить Стейси из-за ее угроз, ведь если бы не ее смерть, суд бы состоялся на следующей неделе, и один Бог только знает, чем бы это закончилось. А мотивом Алана к убийству послужила болезнь, которую ему «подарила» его супруга. Пока я ехал сюда мне позвонил детектив, ведущий это дело, и сообщил, что вирус иммунного дефицита Стейси Гамильтон получила полтора года назад при переливании крови. Они с мужем ездили в отпуск в Южную Африку, там Стейси проткнула ногу. В нее попала инфекция, разжижающая кровь. Поэтому она потеряла много крови, и ей потребовалось переливание. Но Южная Африка.. сами понимаете.. антисанитария и всё такое.. Генри Стоун закончил говорить. В воздухе витала напряженность. Сидящие в кабинете не могли поверить в услышанное. - Мы тут собрались, - вспомнила, вдруг, Кадди, - с тем, чтобы по первой просьбе помочь Хаусу, и сделать всё, что в наших силах, чтобы вытащить его из тюрьмы. Я вас очень прошу ни с кем не разговаривать на эту тему, кроме присутствующих здесь. Чем дольше мы сохраним это всё в тайне, тем проще нам будет работать. Уилсон, займись контактами Хауса, все, с кем он мог ходить в бар, кто мог видеть его дома в ночь убийства, опроси соседей. Вы, ребята, поможете ему только тем, что не загубите его диагностическое отделение. Так как Уилсон будет занят, пациентов из онкологии я тоже направлю к вам. Я буду искать кого-то «наверху», чтобы помогли нам выпутаться. Генри, держи нас в курсе, как там Хаус. Раздав поручения, Кадди выпроводила всех из кабинета. Утро уже вовсю завладело городом. Больница по-прежнему функционировала в рабочем режиме, как будто ничего не изменилось. Чейз и Кэмерон занялись пациентами в палатах диагностического отделения, Форман принимал больных доктора Уилсона. Сказывалась бессонная ночь. Всем хотелось спать. От кофе уже начало подташнивать, а ноги отказывались идти. - Ребят, мне нужно уйти, буквально на пару часов. – Обратилась Элли к коллегам. Те в ответ посмотрели на нее изнеможденными взглядами. - Эл, сейчас, правда, не время, - тихо сказал Чейз. – Мы без тебя не справимся, - добавил он. -Я всего на пару часов, - вновь начала она, - я приду к обеду и останусь до вечера. Но мне, правда, нужно. - Ты к Хаусу? – вдруг спросил Чейз с таким видом, будто уже знал ответ на свой вопрос. - Да. – Коротко ответила Элли. – Я хочу с ним поговорить, вдруг он что-то вспомнил? - Я думаю ему и так не скучно там. Его сейчас таскают по допросам, плюс с ним там адвокат, так что, ему наверняка не до тебя, - встрял Форман. - Пусть идет, Форман, не держи ее, может ей вправду удастся что-нибудь узнать, - неожиданно выдал Чейз. – Иди, мы тебя прикроем перед Кадди. - Спасибо, парни, воскликнула Эллисон и выбежала прочь из больницы. Принстонская тюрьма предварительного заключения* (место временного лишения свободы подозреваемого до момента предъявления ему официального обвинения /прим. автора/) была весьма мрачным местом. Высокое здание из серого камня насчитывало в себе 16 этажей. Причем на первых трех не было окон, сплошная стена. Элли собралась с духом и вошла через пропускной пункт в здание тюрьмы. По пути ей несколько раз пришлось подписывать кучу бумаг и каждый раз ее тщательно обыскивали. На последней контрольной точке к ней приставили охранника, который проводил ее до места. Наконец, они добрались до 7 этажа, конвоир отпер дверь в просторное светлое помещение. «Это комната для свиданий», пояснил он. В комнате было много круглых столов с прибитыми к полу сидениями. В углу стоял вооруженный охранник. Эл села за столик возле окна. Через пару минут охранник привел Хауса и помог ему дойти до стола, где сидела Элли. - Я думал придет Кадди, - сказал Хаус, с ноткой отчаяния, присаживаясь за стол. – Здесь ужасно кормят. - Как вы? – тихо спросила Элли, оглядев его с ног до головы. Он по-прежнему был в пижаме, в которой спал, когда его арестовали. - Сама видишь как. Мне даже не позволили одеться, сразу нацепили наручники, - отвечал Хаус. – А ты то, что здесь делаешь? Держу пари Кадди заставила вас в два раза больше работать, верно? –Эл улыбнулась. – Да… видимо кому-то я серьезно перешел дорогу, - заключил он. - Хаус, может быть, вы помните что-то из той ночи в баре? Ну хоть что-то? Это очень бы нам помогло. Хотя бы, в каком баре вы были, или с кем.. - Я уже рассказал им всё что помню, - Грег кивнул на охранника в углу, - Я пытался вспомнить, восстановить события того вечера, но думаю, что мне что-то подсыпали в баре. Сегодня у меня брали кровь на анализ, но прошло больше суток, если это и были какие-то препараты, то это уже не докажешь. Хаус грустно посмотрел в окно и опустил голову. – Кадди знает, что ты тут? - Нет. Знают Форман и Чейз. – ответила Эллисон. - Боюсь, тебе влетит, - улыбнувшись, сказал он. - Хаус, пожалуйста! – Элли взяла его руку в свои ладони и крепко сжала. – Хоть что-нибудь! Ну хоть малейшую зацепку! Мы должны вас отсюда вытащить! - Сам знаю, - буркнул он в ответ. – Можно снова попытаться восстановить хронологию, раз уж ты так просишь. – Значит так, - начал он рассуждать. Пойдем в обратном направлении. Перед задержанием я спал. Этот день я точно помню. До того как я пришел домой - я был в больнице. Весь день просидел у себя в кабинете. У меня была Кадди и что-то кричала про суд. Кэмерон поёжилась, вспомнив, что она во время него как раз стояла за стенкой. До этого я говорил с Уилсоном, а утром я видел вас в ординаторской, так? - Так, - отозвалась Элли. – Продолжайте. - А продолжать больше и нечего. Перед этим огромная черная дыра. Как лег спать накануне - я не помню, где был я - не помню, и как проснулся - тоже не помню. Помню, что был в баре. Синий свет, много синего света. Я вот что думаю, - вдруг он опять посмотрел в окно. – Я ведь был на работе в тот день, верно? Что меня могло заставить потащиться в бар? Или хорошие новости или плохие. Но будь это хорошие новости я бы пошел в бар с Уилсоном, значит, скорее всего, меня кто-то чем-то расстроил. И я ушел один. - Кстати, вы ушли пешком, так как ваш мотоцикл вчера обнаружили на стоянке больницы. – Заметила Эл. - Но далеко уйти я не мог, сама понимаешь, в это время у меня трость еще была, иначе я и двух шагов не сделал бы самостоятельно, - подхватил мысль Хаус. - Значит, бар в котором вы были, находится не далеко от больницы, но таких баров 3 штуки, - разочарованно поникла Элли. - Но в одном из них, должно быть, есть синяя барная стойка. Я так думаю, что синий цвет мне запомнился, так как во время сидения он раздражал мне глаза. Скорее всего, это барная стойка, повторил Грег. - Круг поисков значительно сузился, - заключила Эл. – Теперь есть отправная точка и можно начать искать. Не говорите Кадди, что я у вас была, мне правда достанется… - Если я когда-нибудь выйду отсюда, пошлю открытку своему адвокату, что он никчемный идиот! – ответил Хаус, и вновь улыбнулся. – Тебе пора, - кивнул он на дверь, где за Элли уже пришел охранник. Хорошо, что заглянула, Кэмерон! И с этими словами Хаус и Эллисон разошлись в разных направлениях. По дороге в больницу Элли заглянула в бар под названием "Крыло дракона". Внутри было все в китайском стиле. Красные диванчики с черными подушками, тёмные деревянные столы. Под потолком висел огромный бумажный дракон из китайской мифологии. Элли уже поняла, что это не то место, где был Хаус. Она прекрасно знала, что он ненавидит суши, которые, к слову, только и были в меню. Да к тому же здесь не было ничего синего. Выйдя из полусумеречного помещения бара, ей в глаза ударил яркий солнечный свет. Эллисон перешла дорогу и завернула за угол по направлению к другому бару. "Оксиджен", - светилась голубовато-белая вывеска. Прямо над буквами в хаотичном порядке летали огромные пузырьки неизвестного состава. "Кислород" - перевела название Элли. "Вполне возможно, что Хаус был именно здесь". Она взялась за серебреные ручки стеклянной двери и вошла внутрь. В отличие от предыдущего места здесь всё было очень воздушно и прозрачно. Вместо обычной барной стойки стоял огромный стеклянный аквариум, в котором вверх из трубочек поднимались и лопались на поверхности пузыри разных размеров. По потолку, как паутина, извивались голубые и белые трубочки, и в конце зала спускались по стене, утолщаясь к низу. Вместо лампочек висели круглые колбы с дырочками, свет от которых падал под разными углами, преломляясь от зеркальных стен и возвращаясь опять на потолок. Элли подошла к бармену и заказала стакан воды. - Скажите, у вас здесь всегда так тихо? - обратилась она к молодому человеку за стойкой. - В это время обычно да, - улыбнувшись, ответил тот. Приходите через пару часов - здесь яблоку негде будет упасть! - А вы случайно не видели здесь вот этого человека пару дней назад? - Элли открыла телефон и показала фотографию Хауса, которая стояла у нее на звонке. -Я, к сожалению, сегодня первый день работаю после отпуска, меня не было две недели. Да и если бы я даже был, то вряд ли бы вспомнил. Тут вечером тусуется очень много народу, всех не упомнить, - пожал плечами бармен. – Может, желаете что-нибудь выпить? - спросил он. -Я на работе, - улыбнувшись, ответила Эллисон, и направилась к двери. -Знаете, моя смена скоро закончится. Вечером будет работать Алекс. Можете попробовать у него узнать все, что вас интересует. Сожалею, что не смог вам помочь. -Спасибо! – отозвалась Элли и, выйдя на улицу, помчалась в больницу. Было уже четыре часа, когда она переступила порог Принстон-Плейсборо. - Ну как он там? – окружили ее Чейз и Форман. -Весьма сносно… - Грустно ответила Эл. – Держится пока. Представляете, на нем до сих пор пижама, ему даже переодеться не позволили. Она опустила глаза на свои туфли. С ними почему-то было разговаривать куда легче, чем с друзьями. Я нашла бар… - начала Элли снова, но сзади кто-то кашлянул, и все обернулись. Это была Кадди. -Вот значит, как ты выполняешь мои поручения, - грозно сказала она. Я же велела вам заниматься больными, а не шататься по городу в поисках убийцы! – обратилась она к троице. Чейз и Форман молчали. – Как называется тот бар? – резко повернувшись к Эллисон, спросила Кадди. – Да, я всё слышала. – Добавила она. -Я думаю, это был бар «Кислород», сказала твердо Эл, поднимая глаза. - Но я не уверена на все сто. По крайней мере, я видела там камеры наблюдения, думаю, они могли бы нам помочь. Вечером я хочу пойти туда и поговорить с барменом, который, возможно, работал в ту смену, когда там был Хаус. - Ты никуда больше сегодня не пойдешь. Ты наказана. Я оставляю тебя сегодня на дежурство на всю ночь. – Заключила Кадди. А вы двое, - она повернулась к парням, - если я еще раз узнаю, что вы кого-либо покрываете в этой больнице, оставлю вас на дежурство на целую неделю. Она развернулась на каблуках и быстрым шагом направилась к выходу. Чейз хотел что-то сказать Эллисон, но, увидев ее мокрые глаза, растаял. Он приобнял ее за плечи и слегка прижал к себе. Форман закатил глаза и пошел в раздевалку. Было уже почти восемь часов вечера. Элли сидела одна в ординаторской и пила мятный чай. «Еще двенадцать часов дежурства» - думала она. А также о том, как несправедливо поступила Кадди, оставив ее на ночь в больнице, зная, что прошлой ночью она не сомкнула глаз. В дверь тихо постучали. - Мне сказали, что ты здесь, - на удивление бодрым голосом сообщил Уилсон. – Я принес тебе хорошие новости! Кадди нашла бар, в котором был Хаус, и представляешь, - радостно говорил он, - там были камеры! Мы просмотрели записи и узнали человека, который с ним был на плёнке! Элли округлила глаза: «Кадди нашла?»,- хотела возразить она, но Уилсон продолжал: - Ты не поверишь! – воскликнул он, - это был Алан Гамильтон! Тот самый муж, который так убивался о кончине своей жены сегодня утром! Плёнку уже везут в полицию! – Я думаю, завтра Хаус будет на свободе! На пленке четко видно как Алан помогает ему встать, и закутывает своим пиджаком трость, чтобы не оставить отпечатков. И из бара они вышли вместе! – не унимался Уилсон. -А таблетки? Откуда в его доме взялся Викодин? – спросила Элли, включаясь в разговор. - А тут самое интересное. Мы думаем, что Алан помог Хаусу добраться до дома, и не бросил его по дороге, с одной только целью. Проникнуть в дом. Там то, он и взял таблетки и спокойно вышел через парадную дверь, уложив Хауса на диван. - Но Хаус сказал сегодня, что ему, вероятно, что-то подсыпали, ведь он не мог просто так позволить едва знакомому человеку проникнуть в свой дом! Он не очень-то гостеприимный. – Рассудила Эл. - Этого мы знать не можем наверняка, часть пленки была сильно засвечена голубым светом от барной стойки, поэтому… - но его прервала Эллисон. - Но в том баре не было такой подсветки, я сегодня там была – возразила она. - Мы были там позже тебя, может в этом все дело. Мы пришли туда около половины шестого, там как раз готовилась вечерняя программа и они зажигали лампы и подсветки. Там действительно очень яркий свет, - заключил Уилсон. - И все равно что-то в этой истории не так. Я знаю Алана Гамильтона лично. Мы с ним несколько раз разговаривали, пока его жена у нас лечилась. Я не думаю, что он способен на убийство, - сказала Элли. – Я думаю, он ее любил, несмотря на то, что произошло. - Факты говорят сами за себя, Эллисон. К тому же, завтра придут результаты вскрытия тела. Думаю, все подтвердится. Хауса, скорее всего, отпустят завтра к вечеру, и он снова будет над вами издеваться, - с усмешкой произнес Уилсон. – Ну, мне пора! Хорошего дежурства тебе! – и доктор скрылся за дверью. «Результаты вскрытия…отравление Викодином… должна была идти пена изо рта, но, кажется, ее не было»- Мозг Элли судорожно начал соображать, и в голове у нее зажглась маленькая лампочка, оповещая о готовности нового плана. Скинув халат, она вышла через черный ход, и, взяв такси, направилась в полицейский участок. Однако попасть внутрь было не так просто. - Меня зовут Эллисон Кэмерон, - вот мои документы! Посмотрите, - просовывая паспорт в маленькое окошечко, попросила она. – Пропустите меня, пожалуйста, это вопрос жизни и смерти! - Мисс Кэмерон, посмотрите на часы! – отвечал не менее раздраженный голос. – Время почти девять часов, я не могу вас пропустить внутрь в столь поздний час! - Эллисон! – вдруг услышала она свое имя. Голос раздавался из коридора позади пропускного поста. Оттуда выглянул высокий красивый полицейский. Элли показалось его лицо знакомым. – Что ты здесь делаешь? – спросил он. Вновь раздался голос из окошечка: - Офицер Кэффри? Вы знакомы с этой девушкой? - Да, Бен, всё в порядке, это моя сестра. Я ее провожу. – Откликнулся тот. Приложив свой палец к пропускному детектору, экран загорелся зеленым светом, и дверцы турникета распахнулись, пропуская Элли внутрь. Они молча шли по пустому коридору, пока не завернули в другой коридор. - Откуда вы меня знаете? – все-таки решила спросить Эл. - Мы виделись с вами утром, я махал вам рукой. Вы ведь из больницы, верно? Почему вы пришли так поздно? Вероятно, есть на то причины? Не желаете поделиться? – спокойно и даже немного игриво спросил офицер. Меня, кстати, Питер зовут. Я помогаю в расследовании убийства Стейси Гамильтон, поэтому мы были утром в Принстон-Плейсборо. – объяснил он. Элли вспомнила утренний инцидент и улыбнулась. - Да, я вас вспомнила, - подтвердила она. Спасибо, что впустили меня, Питер. Мне очень нужно было попасть сюда. - Давайте поднимемся, там уже сидят двое «ваших» . – Пригласил офицер. Там сейчас Элизабет Кадди и Генри Стоун. Мы как раз обсуждали детали дела, перед тем, как меня послали вниз за кое - какими бумагами. - Нет, - испугалась Эл, - прошу вас, Питер, они не должны меня здесь видеть. Но мне нужна ваша помощь, - призналась она. Мне срочно нужно попасть в тюрьму предварительного заключения. - Я видел сегодняшний рапорт охранников, вы там уже были утром. Что вы еще хотите узнать у Хауса? – удивленно, но спокойно спросил Кэффри. - Дело в том, что я хочу поговорить не с Хаусом, а с Аланом Гамильтоном, - ответила Элли. Я хочу у него кое-что спросить. Это напрямую касается дела, если я права – то они оба не виновны! – громким шепотом сказала она. Но меня не пустят туда так поздно. Мне нужна ваша помощь. - Вы меня заинтриговали, - признался Питер. Подождите меня здесь пару минут, я отдам им интересующие их бумаги, и сразу спущусь. Я готов вам помочь, но при одном условии. - Всё, что хотите! – выпалила Элли. - Сходите со мной на свидание, когда это закончится. – Сказал Питер, и, не дождавшись ответа, удалился. Элли была вся напряжена как струна, сердце учащенно билось, сна не было ни в одном глазу. Она, примерная ученица, сбегает с дежурства и прячется от начальства, проводя собственное расследование. И всё ради кого? Ради равнодушного поддонка Хауса? Нет! Ради того, чтобы каждый день видеть его безумно глубокие серо-голубые глаза… Через десять минут она уже сидела в машине офицера. Они выехали на оживленную трассу, и уже скоро доехали до тюрьмы. На улице было совсем темно, и от этого серое здание казалось еще мрачнее, чем было днем. - Офицер Кэффри. Со мной моя помощница. Мы хотим поговорить с обвиняемым по делу Стейси Гамильтон. Нет, не с Хаусом. С мужем покойной, Аланом. – Просунув голову в окошко, говорил с охранником Питер. - Пожалуйста, проходите. Шестой этаж, камера 612. – Ответил голос. Питер взял Элли за руку, и они прошли внутрь. Камера под номером 612 была весьма тесная, однако, хоть и высоко, но в ней было окно. На жесткой дощатой кровати сидел Алан. Еще в комнате было два стула и стол, привинченный к полу. - На ночь комнату для свиданий закрывают, - пояснил Кэффри, глядя на испуганное лицо Элли. – Придется говорить тут. - Мне сказали, что вы придете. Я вас знаю, вставая с кровати, сказал Алан. Вы - врач в Принстон-Плейсборо. Я вас помню. Вы работаете под начальством этого ублюдка Хауса, проскрипел он. - Мы пришли не обвинять вас, мистер Гамильтон, садясь на стул, сказала Элли. – Присядьте, пожалуйста. - Я думаю, что вы невиновны. - Вдруг сказала она. Алан сел напротив нее. - Конечно, не виновен… - тихо подтвердил он. – Я знал Стейси почти с детства, я любил ее, я не мог ее убить! На его глазах навернулись слезы. Он отвернулся. -Мистер Гамильтон, расскажите, пожалуйста, что вы увидели, когда пришли домой? – осторожно спросила Элли. – Я понимаю, что вам трудно это заново переживать, но мне нужно это знать, я думаю, что могу вам помочь. Алан посмотрел мокрыми глазами на Эллисон, потом на офицера, севшего на кровать. Питер ему едва заметно кивнул. Он успокоился, вытер слезы и начал говорить. - Я прилетел из Лондона в тот день. Наш рейс немного задержали, поэтому я вернулся немного позже, чем обещал жене. В свете последних событий мы с ней не очень ладили последнюю неделю, и пока я был в командировке, мы даже не перезванивались. Вернувшись домой, я обнаружил Стейси. Она лежала на полу кухни, и была почти без сознания. Она не могла вздохнуть. Я проверил пульс. У нее очень часто билось сердце. Она была вся мокрая от пота. Я потрогал лоб. У нее был жар. Однако лицо ее было мертвенно бледным. Я вскочил и позвонил в скорую помощь. Пока она не приехала, я попытался привести жену в чувство. Я открыл ей веки и увидел, что зрачки были сильно увеличены. Я пытался ее посадить, но она сползала вниз. Тогда я просто сел на пол, положил ее голову себе на колени и стал ждать. За десять минут до приезда скорой у нее были судороги, и она умерла. Когда приехала скорая – они нашли пузырек Викодина на полу и сразу разжали ей рот. Таблетки были у нее под языком и не успели раствориться. Врачи сказали, что предварительно это отравление. Мне сегодня сказали, что завтра будут известны результаты вскрытия. – Алан встал со стула и посмотрел сквозь решетчатое окно на небо. Элли задумалась, перебирая симптомы в голове. Она не знала что искать, но мозг помогал ей. «Тахикардия, одышка, потливость, судороги, жар… Что же это может быть?» - Мистер Алан, - начала Элли, - видите ли, при отравлении Викодином, то есть от его передозировки, должна идти пена изо рта, какой, судя по вашему рассказу, у нее не было. А также у нее должен был замедлиться пульс, а не участиться, как в нашем случае. Из чего я делаю вывод, что ее отравили отнюдь не Викодином, а чем-то гораздо более опасным. Алан повернулся. - Но что же там тогда делали именно эти таблетки? – удивленно спросил он. - Я думаю, что доктора Хауса пытались подставить. – Заявила Эл. - Вам говорили о том, что нашли пленку с камеры наблюдения? Офицер встрепенулся и шикнул. -Питер, ему бы все равно сказали, но я думаю, что на пленке был не он. – Пояснила девушка. - Это следственная тайна, нельзя было ее разглашать, тем более обвиняемому в убийстве, Эллисон! Мы уходим. – Вдруг приказал он. - Было ошибкой привести тебя сюда. Но Элли даже и не думала вставать. Она наблюдала за Аланом. Он закрыл голову руками и спрятал лицо. - У вас ведь есть брат, Алан. Брат-близнец. И он наркоман. – Спокойно заключила Кэмерон. Мистер Гамильтон поднял голову. Его глаза снова были полны слез. - Мы с ним давно не общаемся, - сквозь слезы процедил он. Джеймс сбежал из дома, когда нам было по 22 года. Сейчас нам 35. И мы с тех пор ни разу не виделись. У нас был один общий знакомый, Стив, который пару лет назад рассказал мне, что Джеймс долго жил в Швейцарии, но недавно вернулся в Штаты. Когда он жил в Европе, его дружки-уголовники помогли ему достать липовые документы, он сменил имя и фамилию. А также Стив сообщил о том, что мой брат стал наркоманом. Теперь он заведует мебельной фабрикой, к югу от Принстона. - Больше я о нем ничего не знаю, – сказал Алан. - Я никогда не говорил о нем, если не спрашивали. Он - черное пятно, позорящее нашу семью. Вы думаете - это он убил Стейси? Но за что? - Ваш брат сидит на кокаине? – спросила вдруг Элли. - Вроде да, - буркнул в ответ Алан, - я в этом не силен. Но вроде да. - Ваша жена умерла от передозировки наркотиков. В частности, описанные вами симптомы подходят именно под кокаин. Так как следов от шприца не было обнаружено на ее руках, значит, она не кололась. Значит - ее убили. – Заключила Эл. – Думаю, вскрытие подтвердит мои выводы. Вы всё слышали, офицер?- Радостно улыбнувшись, обернулась она к двери, где по-прежнему с недоуменным видом стоял Питер. – Думаю, у вас сегодня еще много дел, Кэффри, нам пора идти. Спасибо за содействие, Алан. Надеюсь, в скором времени вы уже будете на свободе. И с этими словами дверь камеры закрылась. В дверь стеклянной комнаты постучали. Элли проснулась. Видимо, она задремала во время дежурства. И не удивительно, учитывая две бессонные ночи. Кадди зашла внутрь. - Вижу, на сей раз ты меня не ослушалась, - улыбнулась она. Вот, пришла тебе сказать, что через два часа Хауса выпускают. Они ночью поймали настоящего преступника. - Тебе что, не интересно? – спросила она, глядя как Эллисон потягивается, и громко зевает. -Просто я очень хочу спать,- ответила Эл и вышла из комнаты, не удостоив вниманием собеседницу. Она проспала целый день. Ей ужасно хотелось увидеть Хауса, а может даже и обнять. Придя на следующее утро в больницу, она заметила столпотворение в коридоре. Протиснувшись между медсестер, она увидела Чейза, Уилсона и Формана, которые приветствовали за руку только что вернувшегося на работу Хауса. Элли вскрикнула «Хаус!» и обхватила его руками на уровне плеч. На одну секунду ее мир замер. «Он вернулся, он здесь», - раздавалось в ее голове. Она почувствовала, как горячая рука Хауса опустилась ей на спину, и по ней пробежали мурашки. Это нескончаемое счастье, наполнившее ее до краев, длилось всего 3 секунды. Но, казалось, они были самыми счастливыми в ее жизни. Элли отпрянула, наконец, от начальника и встала в ряды зрителей, сливаясь с толпой. - Внимание! – крикнул Хаус. – Вот она, моя спасительница, та, кто вытащила меня из когтистых лап оранжевых идиотов! Хаус протянул руку в толпу и выдернул оттуда высокую черноволосую женщину. Это была Лиза Кадди. – Даже один из офицеров мне потихоньку сказал, что она до конца боролась за мою свободу, и рисковала многим ради меня, и только благодаря ей я на свободе. Я ему сказал, что как только вернусь, награжу ее! Хаус притянул Кадди к себе, и к неожиданной радости собравшихся, крепко впился ей в губы. Ноги Элли подкосились. Глаза застилала матовая плёнка. Происходящее становилось нереальным. «Нет, этого не может быть!» - твердила она про себя, затем она развернулась, и быстрым шагом унеслась прочь. Сколько прошло времени Эл не понимала, ее кто-то сильно тряс за плечи. -Кажется, очнулась, - заключил знакомый голос. Чейз сидел на корточках возле Элли, и светил фонариком ей в глаза. -Кэмерон, ты нас слышишь? – произнес второй знакомый голос. Это был Форман. Эл закрыла глаза. От слез они сильно опухли, и было больно даже моргать. - Она как полотно, - обратился Чейз к Форману. Надо что-то делать. Кажется, она не понимает, где находится. Парни взяли Эллисон с обеих сторон под руки и посадили на скамейку. Она огляделась. Это была раздевалка. Она несколько часов просидела на полу за шкафчиками, и, судя по боли в глазах, все это время плакала. Она не помнила, как попала сюда. В душе было пусто. Элли обернулась к Чейзу, обхватила его шею руками, и положила голову ему на грудь. - Помоги мне… - прошептала она. – Я хочу домой. И снова беззвучно заплакала. Чейз подхватил ее на руки, и донес до своей машины. Форман помог положить Эл на заднее сидение, и сам сел спереди. Он принес Элли домой и положил на кровать, оставив на тумбочке аспирин и стакан воды. После чего парни уехали, оставив ее одну со своими мыслями. В вечерних новостях Принстона показали признание Джона Гамильтона, который уже несколько лет проживал под выдуманным именем: «Мы со Стейси были любовниками, - говорил он, - мы с ней очень долгое время скрывали это, так как никто кроме нее не знал о моем возвращении в Принстон. - Я узнал, что она заразила меня СПИДом. Мне сказали, что причиной ее бытовых ссор с мужем стал некий доктор Хаус, я решил его подставить. Это я напоил его в баре, подсыпал легкий порошок, чтобы он потерял контроль, и довел его до дома. Это я подложил его таблетки и трость на задний двор, чтобы их нашла полиция. Я был «под кайфом» в тот вечер. Это я ворвался к ней в дом. Я не понимал что делал, и зачем. Я толкнул ее, и она, упав, потеряла сознание. Я запихал ей в рот наркотики и пытался скрыть следы преступления. Это я засунул ей в рот две таблетки из оранжевого пузырька, чтобы никто не догадался о кокаине. Когда она очнулась, то наркотики попали ей внутрь, и, как мне потом сказали, вызвали отек легких. Я начал уже приходить в себя после дозы, и понял, что произошло. Я выбежал из дома через черный ход и скрылся. Я не знал, что мой брат попадет под удар. И мне жаль, что так вышло». Элли нажала кнопку пульта, и телевизор замолк. Всё это теперь было не важно. Из нее как будто кто-то выпил всю радость недавней победы, и, казалось, что больнее уже быть не может. Ком в горле не давал дышать. В глазах стояли слезы, а сердце готово было выпрыгнуть из груди. Еще немного, и она не сдержалась, и выпустила эмоции наружу. По щекам без остановки текли слезы, хотелось кричать. Голова раскалывалась от боли. Спустя некоторое время Эл заметила, что ей стало легче. Казалось, что слезы прожгли в ее груди огромную дыру, которую ничем не закрыть. Но вместе с ними утекали чувства. Все чувства, которые Элли всегда хотела испытывать больше всего на сете стали ей ненавистны. Она умылась, и легла в кровать. «Я больше никогда из-за него не заплачу!» - пообещала она себе, и, накрывшись одеялом, уснула.