Самый Ужасный Фанфик

С нападения гвардейцев и пира с керчийцами прошло три дня. За время плавания по Истиноморю Николай привык к морской жизни и уже вовсю работал с узлами и парусами. Ему дали обычные коричневые штаны и белую хлопковую кофту. Про тот случай, когда он снес мачты гвардейским галеонам никто не упоминал. Эти три дня он старался узнать так много, сколько сможет. Тессан и Катон рассказывали ему историю каждой страны, их особенности и как там обстоят дела на данный момент. — То есть, у керчийцев только один бог? — Да, эти купчики помешанные на деньгах и сделках верят только в Гезена — бога торговли. Каждый вечер, а иногда и пол ночи Николай сидел с картой, где были изображены все страны, включая Новый Зем и Империю и внимательно ее изучал. Иногда к нему присоединялся Владимир. — Мистер Стрендж сказал мне, что Империя раньше была подводным континентом, но в результате какого-то всплеска силы поднялась наверх. Поэтому там сейчас какие-то зоны с брешами и иногда людей швыряет в этот мир. — Вообще-то, он Доктор Стрендж, а не мистер. День за днем Николай с ужасом понимал, что Владимир все больше ему симпатизирует, а желание подговорить шквальных «случайным» дуновением ветра скинуть революционера за борт становится все слабее. И вообще Николай составляет план, как заставить Владимира его поцеловать, но план не выходит. Наследником престола быть проще чем влюбленным. Так же он узнал, что Баки, Стивен и какие-то их другие друзья, которых они упоминали — родились в Империи и были полноценными ее гражданами. Наталья родилась в Равке. — Империя не всегда была такой. Я читала, что несколько столетий назад, это был прекрасный подводный материк. Всю его территорию окружал пузырь из кислорода. Но из-за усилителей Морозова, скверны и вмешательства в естественный порядок мира, Империя поднялась наверх. Истиноморе всколыхнулось так, что чуть не утопило всю Керчию. Многие жители Империи, особенно дети, не выдержали подъема и сгорели на солнце. Настоящая трагедия. — Они были…рыбами? — Нет. Они были подводными. Не каждый проживя всю жизнь под водой, хоть и в оазисе из кислорода, выдержит такое резкое поднятие на сушу. Никто не был подготовлен, кроме моряков, торговцев и членов правительства. Они вынуждены были до этого подниматься наверх по делам и поэтому их специально готовили к перепадам давления и слишком яркому солнцу. Они с Натальей стояли возле левого борта и смотрели на разношерстный экипаж «Николая Ланцова». К ним подошел один из матросов и, сказав, что Наталью зовет капитан, увел ее на нижнюю палубу. — Николай, ты опять ничего не делаешь? Бывший будущий император развернулся и увидел Владимира. — Матросы сказали, что моя помощь пока не требуется. А ты чем занимаешься? Сомневаюсь, что ты знаешь морское дело. — Я бдю, маленький цесаревич. Николай отвернулся обратно. В России столько народу живет и из всех них ему повезло попасть в другой мир именно с треклятым революционером. — Вообще-то я пришел сказать, что ты довольно интересный, Ники. Мы могли бы поладить, если бы ты не дулся. — Правда? Ты тоже довольно приятный, когда не воображаешь из себя непонятно что. Владимир подошел к Николаю, и они посмотрели друг другу в глаза. Было довольно жарко, поэтому у бывшего наследника вспотели ладони. Только из-за жары. Они стояли так недолго, Владимир развернулся и ушел обратно. Но взгляд Николая еще минуту оставался пустым. Возможно, Ленин и прав, и они смогут поладить, Николаю бы этого хотелось. А также, совсем возможно, он понял что влюблен. Вдруг он услышал крик. Непонятно, животного или птицы, или даже человека — просто крик. Николай замотал головой в стороны чтобы понять откуда он доносится. К нему подбежал Катон и оттащил от борта корабля к центру палубы. В следующее мгновение между «Николаем Ланцовым» и «Разящим» пролетела какая-то большая птица, ярко-красного, желтого и оранжевого цветов. Она взмыла вверх и стала кружить над кораблями. — ЭТО ЧТО? Николай был в недоумении. — Это — Жар-Птица! Как только она будет пролетать над нами — загадывай желание! Если повезет — обязательно сбудется! Катон выглядел таким восторженным, каким обычно выглядят, смотря салют. Николай увидел, как Жар-Птица отлетает на некоторое расстояние от корабля, и пролетает прямо над мачтами, настолько близко что, кажется, коснется их при следующем взмахе крыльев. Он сразу загадал способность превращать воду в вино, давняя мечта с детства. — Она что, исполнит желания всех на кораблях? Катон усмехнулся. — Как же! Она выберет одно самое достойное на ее взгляд и исполнит только его. Что ты загадал? — Превращать воду в вино, а ты? — Ручного льва. — Неплохо, интересно, чье желание сбудется? У Николая заурчал живот, и он предложил пойти вниз и подкрепиться. Внизу они увидели как половина команды столпилась возле столов. Николай и Катон смогли расслышать, как Доктор Стрендж что-то объяснял Штурмхонду. -…ки загадал способность материализовывать торт с любым вкусом и размером. Но он, видимо, не учел, что загадывать желание нужно очень точно, иначе выйдет так, как вышло. — А как вышло? — Наташа прошла мимо Николая и встала сзади стула Баки. Они подошли ближе, чтобы посмотреть что лежит на столе и о чем говорит Доктор. — Материализуя торт, он забирает его у другого человека в мире. Прежде чем появиться перед Баки, торт должен исчезнуть у кого-нибудь другого. Поэтому сейчас, где-то в Равке, Фьерде, Керчии, Шухане и Новом Земе куча детей плачут из-за исчезнувшего с их дня рождения торта. Николай, Катон и появившийся Владимир, который, очевидно, загадал мировую революцию стояли перед десятками разных тортов. Владимир был злой. — То есть, благородная идея поднятия пролетариата с колен и уничтожение сословного неравенства не понравилась этой крашенной птице, а идею с явлением тортов Баки она посчитала достойной?! — Владимир, это же птица… Ее мысли немного…своеобразны. Николай безуспешно пытался утешить Ленина. Но как и каждый раз когда безуспешно пытаешься кого-то утешить, выходить не очень. — Джеймс, благодаря тебе мы никогда не останемся голодными! — Тессан очень радостно уплетал оставшуюся половину медового торта с голубой посыпкой. — Мы бы и так не остались, — Стрендж недовольно посмотрел на торты, — я же маг. — Ну, ладно, не остались бы, извини, — скорость, с какой Тессан на пару с Баки пробовали торты самых разных вкусов, была ужасающей. Полный рот уже шоколадного торта, кажется, совершенно не мешал ему говорить, — попробуй вот этот, от компании… «Керчийская сладость»! У них самые лучшие торты в мире! Интересно, как они их делают такими…такими. — Ха, просто главная керчийская сладость — это деньги. Прекрасная мотивация чтобы делать вкусные торты. — Штурмхонд упал на стул возле Тессана и украл клубнику с белого бисквитного тортика. Николай решительно взял Владимира за руку и настроившись поднять ему настроение тортами, сел за стол и взял кусок гладкого торта в зеленой глазури. — Какой ровный торт. — Знаешь, что еще должно быть ровным? Распределение материальных благ межд… Николай не дал революционеру договорить и засунул ему в рот торт. Владимир чуть не откусил салфетку. А у Николая чуть не встал. Он поспешил взять еще один кусок и стал есть его с непринужденным видом. — Наталья, мистер Барнс, что вы делаете? — Штурмхонд смотрел как они на торте с красной глазурью зубочисткой выводят какие-то символы, — это что за кувалда? К Ленину вернулся дал речи.  — Это — молот! Какая кувалда? Молот рабочего! А рядом серп крестьянина! К великому ужасу всех присутствующих трое коммунистов начали петь Интернационал. Спустя час все кроме Тессана и Николая были бухие. Опять. Пока Николай старательно искал консервы с тунцом среди ящиков провианта, Владимир не терял времени и стоя на стуле рассказывал об огне революции, горящим в сердце каждого. Ничего не найдя, бывший будущий император и самодержец всероссийский вернулся к столам и бочкам финки и услышал, как Владимир рассказывал членам команды и Стренджу о том, как плох монархический строй и обвинял в куче бед предков Николая — Александра Освободителя и Александра Миротворца. — У вас что там нет других имен? То есть у вас целых сто лет страной правили три Александра и два Николая? — НИКОЛАЙ ПРЕКРАСНОЕ ИМЯ! — Штурмхонд ворвался в разговор, хотя, вернее будет сказать «влетел в стол и пролил половину кружки». — Ну да, правда Ники не успел поправить страной, его только короновали, — Владимир посмотрел на Николая и посмеялся, — вообще-то это и к лучшему. Стоит ли говорить, как обидно стало Николаю после этих слов. Он думал, что они с Владимиром наконец нашли общий язык и тот больше не будет его подкалывать, но видимо, ничего не изменилось. Грусть во взгляде Николая заметил только Баки, потому что никто не замечает грусть во взглядах лучше него. Цесаревич стоял несколько секунд, смотря в одну точку и слушая как дурацкий революционер говорил что-то еще про политический строй. Но когда картинка перед глазами стала размытой, он развернулся и стал подниматься наверх. — Эй, а где наш маленький царь? — Так как Владимир бдил всегда, когда в поле зрения оказывался тот самый маленький царь, он был удивлен что не заметил, как тот куда-то исчез. — Il est allé dans le cabine parce que vous l'avez offensé, — Баки лениво попивал финку из деревянной кружки, пока Катон заплетал ему косички. — Что он сказал? — Что Николай обиделся на тебя и ушел в каюту. — Блин. — Владимир пытался вспомнить, на что обиделся Николай, но так как он напился финки, то соображал плохо, а то, что произошло пять минут назад вообще забыл как страшный сон. — Ты как обычно заливал про необходимость свержения самодержавия, — на этих словах Тессана, облокотившегося на спинку стула напротив Ленина, Штурмхонд агрессивно повернулся и агрессивно посмотрел на Владимира, — и еще сказал, что это хорошо, что он не стал императором. Довольно грубо. — Quel crétin… — Вот кретин! Наташа и Николай сидели в каюте Николая, точнее, Наташа сидела, а Николай лежал злой, в слезах, и смотрел в потолок. — Ну, Коля, хочешь я скормлю его кракену? Завтра мы как раз будем проплывать Глупые Седьмые широты. Я и Баки поздороваемся с Артуром. — Вы что, назвали кракена — Артур? — Да. — Не надо никого ему скармливать. А почему именно «глупые седьмые» широты? А есть Умные? — Николай всхлипнул и вытер слезы платочком. — Нет, глупость и число семь — крайне неприятные вещи, а если они вместе, то приводят к ужасным последствиям. — Какой-то бред. На секунду Наташе показалось что она сумела отвлечь Колю от Владимира, но нет. — А знаешь, что еще бред? Думать, что тебе нравится человек, который тебя презирает просто за то, что ты родился не в той семье! Я такой тупой, Наташа! — Ты ни в коем случае не тупой. Ты очень сообразительный, догадливый и небуйный, тупым тебя никто не может назвать. Коля, любовь не выбирают, вам нужно просто поговорить и договориться не касаться темы политики, пока вы…здесь. — Утром я хотел его поцеловать. — Пф, если бы Катон рыдал из-за каждого кого он когда-то хотел поцеловать, то Истиноморе бы вышло из берегов во второй раз и затопило бы Равку. — Я хочу домой. Николай свернулся калачиком, обнял подушку, которая быстро стала мокрой от слез и задремал, пока Наташа заботливо гладила его по волосам. Как мама в детстве. Стоило Николаю выйти из полусна как снаружи послышались шаги и вошли Тессан с Катоном. — Николай, Наташа, скорее идите на палубу. Петр и Штурмхонд напились и обещали сейчас запустить фейерверк с палубы «Разящего»! Стоя на палубе, Романов был горд за себя, потому что Владимир все время был в поле его зрения, но он не посмотрел на него ни разу и все время умело обводил взглядом, как столб. Сказать, что Ленина это злило — ничего не сказать, но он посовещался со Стренджем и они пришли к выводу, что лучше перед Николаем извиняться не сейчас, когда он на эмоциях, а завтра. Когда Владимир придумает, что говорить. Сразу же после падения Петра на жопу и громкого смеха Штурмхонда, полетели первые горящие огоньки. Фейерверк был действительно под стать корсару. Залпов было больше пятидесяти и с каждым разом Ленину было все труднее смотреть на грустное, но улыбающееся лицо Николая, освещаемое в темноте салютом, на его припухшие глаза и растрепанные волосы. На пятьдесят пятом залпе он не выдержал, подошел к Романову и просто встал рядом. Неприлично рядом. Николай скрестил руки, показывая, что он обижен и на общение не настроен. На пятьдесят восьмом залпе Владимир подошел катастрофически близко и сирены в голове Николая завизжали. — Извини, маленький царь. Шестидесятый залп озарил лица толпы на палубе в синий, зеленый и фиолетовый. — Правда, Николай, я не хотел тебя обидеть. После большого красного купола из искр на темном небе было два таких же белых. — Вышло не очень. Ленин протянул Николаю руку в надежде что его не пошлют далеко и надолго. — Можешь высказать все что обо мне думаешь. Конечно, Романов понял, что Владимир говорил искренне, потому что его интуиция на людей никогда его не подводила и он читал эмоции и чувства каждого человека как открытую книгу. Но кто будет королевой драмы, как не он? — Сегодня утром меня посетило чувство влюбленности. Отобедав, сие чувство пропало. Спустя три залпа Николай с неохотным видом и с очень охотными мыслями убрал руки с груди и вложил свою руку в ладонь Владимира. Для драматичности шмыгнул носом. На шестьдесят седьмом залпе Баки заметил, что Николай и Ленин стоят, держась за руки и показал это Наташе. — С'est gentil…* Внутри Владимира фейерверк был покруче того, что устроили Петр и Штурмхонд. Штурмхонд, кстати, к вечеру на семьдесят процентов состоявший из финки, решил, что пора устроить настоящее шоу и поджег фитиля сразу у нескольких коробок фейерверка. Небо начало озаряться вспышками разных цветов, ракеты из коробки «Шуханское Шоу» взрывались одновременно нескончаемой очередью хлопков. Пока зрители охали от красоты и безумия, творящегося на темном небе, один активист-революционер под грохот салюта подошел к одному бывшему цесаревичу ближе и поцеловал. Второй был настолько не против этого, что даже позабыл, что он королева драмы. Собравшиеся на палубе, увидев, как Баки и Наташа переглядываются со Стренджем и смотрят назад, повернулись и под залпы салютов довольно и радостно загудели всей толпой. Николай понимал, что скорее всего шумят из-за того, что его поцеловал Владимир, но так как его поцеловал Владимир, ему было не до всего. Кто-то, а именно Тессан и Катон орали громче всех и даже захлопали. Стрендж молча протянул Баки тысячу крюге. А Наташа и девочки-шквальные хихикали и улыбались так, как могут улыбаться только люди читающие фанфики на ао3. * — Как мило…