(Не)Беззаботная юность

Чанбин не перестает гипнотизировать свой телефон взглядом. Они сидят в студии и предположительно работают над своими заданиями. Чан давно выполнил свои задания, и сейчас делает аранжировку для одной из их песен. Джисон с кем-то переписывается, и судя по его глупой ухмылке либо с ребятами со своего курса, либо с Саной договаривается об их очередном походе на выставку. И только Чанбин пытается добросовестно выполнить свою работу, но этот предательский телефон отвлекает все внимание. Все было хорошо, пока Хван Хенджин не сорвался и не прилетел к ним ради любви, напомнив о том, что у самого Чанбина давно болит в груди. Все было в порядке, пока Ким Сынмин не рассказал об обеде с новой нуной с хореографического факультета. Сынмин не назвал имен, просто бегло упомянул, что она была в одном танцевальном клубе с Минхо на первом курсе университета, и добавил «но ты вряд ли знаешь ее, хен, вам негде было пересекаться». Чанбин хотел бы им обоим надавать подзатыльников. Вот только с Хенджином справился Джисон неплохо, а Сынмин, итак, понурившийся (он узнал от Чонина, что у их любимой парочки какие-то проблемы в отношениях). Чанбин вздыхает в очередной раз, глядя на телефон. И в этот же момент ему прилетает кепкой в лицо. - Да ты надоел вздыхать, хен, - Джисон смотрит прямо на него, забравшись в кресло с ногами. – Опять не можешь ни строчки написать? - Да нет, с этим все нормально. И Чанбин ведь даже не врет, с написанием песен у него проблем нет. Они просто все меланхоличные выходят в последнее время. И будто подумав о том же самом, Джисон кривит свою мордашку. Чанбин отправляет кепку ему обратно, попадая точно в лоб. - Дети, успокойтесь, - страдальчески произносит Чан, привлекая все внимание Джисона к себе. Чанбин рад этому. И пока Хан терроризирует Чана рассказами о предстоящей выставке, куда тот пойдет с Саной и Сакурой, Чанбин возвращается к своим мыслям. Он успевает заметить, как уши хена краснеют, и дает себе обещание разузнать все подробности попозже. Он думает о папке в галерее телефона, что полностью заполнена чужими фотоснимками. Чанбин уверен, что там даже есть пару видео, ведь он часто их пересматривал раньше. Сынмин прав в какой-то степени, они не должны были быть знакомы. Ни общих друзей (Минхо не в счет, они быстро разошлись по разным клубам), ни общих занятий, ни общих интересов. Казалось бы, их встреча просто невозможна. Но что-то общее все же было – любовь к музыке. Он любил сочинять музыку, а она любила танцевать под музыку. Чанбин помнит до сих пор их случайную встречу – он поймал ее от падения на лестнице, в лучших традициях дорам. Ее сияющие медовые глаза так запали ему в душу, что в ту же ночь он смог написать несколько четверостиший после долгого застоя. Ее светлые волосы с фиолетовыми кончиками, ставшие визитной карточкой, всегда выделялись в толпе. И как-то так сложилось, что в его сумке всегда хранились мази и пластыри для нее, а она всегда ожидала его с приготовленным вручную бенто после долгих одиночных вечеров в университете. Чанбин специально задерживался в некоторые дни, чтобы встретиться с ней неизменно на той самой лестнице. Ынджи, красивая и бойкая второкурсница, впала ему в душу так быстро и естественно, что Чанбин даже не успел испугаться. Казалось, она всегда была в его жизни, настолько легко с ней было. И также быстро все закончилось, как только пролетел год. Чанбин даже не знает, кто из них был виноват в том, что они отдалились. Просто так сложились обстоятельства. Может он оттолкнул ее первым, может занятость и расстояние все сделали за них. В какой-то момент они оба перестали ходить по той лестнице, и все закончилось. Но почему тогда Чанбину кажется, что это ненастоящий конец? К примеру, он уверен, что между Джисоном и Хенджином ничего еще не кончено, чтобы там они не говорили. В то время, как между Чаном и Ирон все закончилось еще несколько лет назад. Так и здесь Чанбину кажется, что их молчание – это вовсе ненастоящий конец. Будто все, что у них было, просто поставлено на паузу до поры и времени. И все, что нужно это сделать первый шаг. Чанбин тянется к своему телефону, и сомнения вновь начинают его одолевать. Сынмин ведь не сказал, что это точно она. Вдруг Чанбин ошибается, и это кто-то еще? К примеру, Ию или Чеен, мало ли кто вообще это мог. Чанбин просто отчаянно хочет, чтобы это была Ынджи. Ему просто хочется верить, что для них ничего не закончено. И вот тут ему, наверное, впервые легко понять и Хенджина, и Йеджи, и Чана, и Джису. Ведь так хочется верить, что шанс еще есть, что молчание еще можно исправить. И пусть пока только Джису из них всех удалось доказать, что шанс есть у каждого, Чанбин продолжает надеяться. Он дает себе обещание, что не сейчас, но однажды он точно найдет в себе смелость набрать ее номер и обнулить их молчание, начав с самого начала. Ну а пока он все же сосредоточиться на выполнении своего задания. Справится с ним, а значит справится со всем.