Over the forest on the mountain

Чимин выводит Чонгука под ледяной дождь. Молнии расчерчивают тяжелые мрачные тучи над их головами, а раскаты грома сотрясают скалы вокруг. Чон дрожит, плотнее кутается в плащ, но тот совсем не спасает от бьющих по лицу струй, что стекают по ободранной шее и скрываются под одеждой. А вот Чимин, кажется, ничуть не чувствует холода - он поднимает лицо к небу и ликующе смеется, разведя руки в стороны и ожидая, когда очередная вспышка молнии не окрасит его в сияюще-серебристый. Затем он опускается на колени, и Гук, в очередной раз затаив дыхание, наблюдает, как его позвонки раздаются в стороны, а кожа рвется. И зрелище не менее удивительное, чем раньше. Чон восторженно следит за тем, как прорастает мощный хвост, как голая плоть покрывается гладкими черными чешуйками и как изящные рога венчают драконью морду. Обращение протекает медленно, как и в прошлый раз, но Чимин неумолимо выскальзывает из хрупкой человеческой оболочки, чтобы встать перед своим благодарным зрителем грозным зверем. Он тянется и выгибается, как огромная кошка, расправляет крылья и взмахивает ими, позволяя намокнуть под плетьми дождя и засиять. Он встряхивается, и Чонгук заливисто смеется, закрываясь руками от взметнувшегося града капель и кровавых остатков человеческой плоти. Чимин поворачивается к нему и внимательно взирает большими, светящимися серебром глазами. Они совершенно гипнотизируют Гука своим блеском и узкими вертикальными зрачками. Дракон обнажает клыки в улыбке, отводит крылья назад и вскидывает голову, жестом предлагая человеку взобраться на него. Чонгук медленно подходит, гладит ладонями по бокам и с удивлением обнаруживает, что они теплые. Пожалуй, такой температуры драконьей поверхности будет достаточно, чтобы ему не закоченеть даже в такую сильную бурю. Парень осторожно ставит ногу на сгиб передней лапы, цепляется за перья и взбирается на спину дракона. Между основанием шеи Чимина и местечком, где его плечи переходят в крылья, есть небольшой участочек. Именно там Чон и пытается устроится со всем возможным комфортом, в то время как его потрепанное тело протестует на каждое движение. Чимин оборачивается на него и скалится. - Я в порядке, - бурчит Гук, закатывая глаза и натягивая капюшон на голову, хотя вряд ли это спасет от шквалистого ветра в полете. - Не надо на меня смотреть так самодовольно. Дракон издает пронзительный щебет, отчетливо напоминающий смех, и поднимается на четвереньки. Крылья расправляются, он подается вперед, а задние конечности поджимаются. Чонгук сжимает коленями бока зверя, пальцами впивается в перьевой гребень, но все равно оказывается не готов к моменту взлета. Крылья поднимаются рывками, и от каждого взмаха у него сердце проваливается в пятки. Затем Чимин их резко складывает, огибает склон горы, откуда кормит своих волков, и набирает скорость. Он вновь задействует крылья за мгновенья до того, как задевает брюхом макушки деревьев, а Чон задыхается, сползая куда-то к окончанию драконьей спины. Зверь плавно разворачивается и набирает высоту, и вот теперь даже ледяной дождь и раскаты грома не могут осадить восторга Чонгука. Он знает, что ничего подобного не переживал никто из людей до него, вероятно, не переживет и после. Под ними темнеют лес и предгорья, а Гук обнаруживает, что можно упереться пятками в передние лапы дракона и чуть откинуться назад, опираясь на естественный изгиб позвоночника. Это открытие добавляет полету удобства и позволяет ему слегка расслабиться. И именно в этот момент Чимин закладывает небольшой вираж, готовясь к снижению. Из темноты медленно проступает деревня, различимая лишь по скоплению мерцающих огней. В такие ночи крестьяне сидят по домам и пережидают бурю. Чимин рокочет, размыкает челюсти, а Чонгук задыхается от неожиданности, когда его чуть подкидывает в воздух. Дракон ревет, извергая мощную струю пламени, что освещает все вокруг ярким оранжевым свечением. Снова ревет, и парень только крепче жмется к его спине и удивленно распахивает глаза, когда сквозь грохот грома доносится вой. Чимин прекращает огненную феерию и резко меняет курс, планируя на поля за деревенской околицей. Чон зарывается лицом в теплые, гладкие перья по мере снижения, и их ночной полет заканчивается за считанные мгновения. Зверь просто складывает крылья у самой земли, и человека окончательно накрывает проливным дождем. Плавный толчок, несколько неуклюжих шагов по инерции, и Чимин оседает на рыхлой почве. Чонгук выпрямляется и недовольно бурчит. Они приземлились на краю пастбища, и теперь добрая половина стада в панике несется на противоположную сторону. Дракон поворачивается к нему, примирительно тычась мордой в грудь, и Гук тает, поглаживая его и согреваясь, несмотря даже на прескверный дождь и ветер. Чимин обвивает его хвостом и тихо рычит. Волки все еще завывают где-то поблизости. Дракон вылизывает бок, расправляя примятые охотником перья и взмахивая крыльями. Чонгук улыбается, почесывая его под подбородком и целует в лоб. - Когда все закончится, - тихо начинает он, и Чимин внимательно смотрит на него, - что я должен сделать? Дракон оборачивается на вспуганных коров, что лихорадочно мечутся по краю поля. Он ухмыляется и выдыхает облачко дыма. - Вернуться ко мне? Гук кивает. И снова прижимается к зверю, заглядывая в его лучистые глаза. Чимин сам отстраняется, потирается напоследок о мягкую щеку и уходит, не оборачиваясь. Чон пару секунд смотрит ему вслед, а затем обнажает свой меч и откидывает капюшон с лица. Он идет к деревне, а нагоняет его угрожающий рев, и еще одна струя пламени освещает ночное небо за спиной. * * * Найти жреца не составляет труда. В душе - и даже не особо глубоко - он больше гедонист, нежели истинный послушник и посланник старых богов. Разумеется, лучший дом в деревне принадлежит ему, и пока Чонгук стремительно идет к центру поселения, его сопровождают бледные лица и испуганные глаза за каждым окном по пути. Вряд ли кому-то удалось пропустить мимо ушей рев Чимина. Гук проходит мимо таверны и невольно улыбается, когда замечает свою лошадь на привязи возле нее. Дженни фыркает, признавая его, и подается навстречу хозяину, спешащему погладить ее по приведенной в идеальное состояние гриве. - Здравствуй, дорогая, - шепчет парень, и кобыла снова фыркает, обнюхивая его плащ. Она ржет высоко и пронзительно, и возле крыльца вспыхивает свет. Тэхен выбегает под дождь, дрожа и кутаясь в тонкую рубаху, но замирает, узнавая ночного гостя. - Началось? - спрашивает он едва слышно. Чонгук просто кивает и отступает. - Оставайся внутри, - наказывает он парнишке, и тот спешит обратно в укрытие. Дженни он отвязывает и ведет за собой, позволяя уткнуться в свое плечо и мусолить ворот рубахи. Ничто не мешает Чону пробраться в дом жреца. Внутри темно, разве что в комнатке у входа подрагивает несколько свечей. Охотник поджимает губы, крепче сжимает меч и пробирается в глубь жилища. Джисунг обнаруживается в одной из комнат на втором этаже. Замерев у окна, он с ужасом смотрит на зарево полыхающего поля и прибавляющиеся к нему все новые и новые струи огня. Стоит двери скрипнуть, жрец испуганно оборачивается и таращит глаза на вошедшего. - Чонгук! - панические нотки в голосе и спешный шаг к нему. - Чонгук, дракон здесь! - Я знаю, - спокойно отвечает Гук. Кажется, только сейчас Джисунг замечает его обнаженный меч. Он хмурится и пятится обратно к окну. - Зачем ты призвал войска? - Вся деревня остро переживала твою гибель, - тараторит жрец, плотнее прижимаясь к подоконнику. - Как же я рад, что ты невредим. Чонгук, ты должен выйти и убить зверя, его выходка не может остаться безнаказанной! Чонгук качает головой и улыбается. Делает шаг вперед, Джисунг же отскакивает в сторону. - Что ты творишь? - То, что давным-давно стоило сделать, - улыбка парня становится только шире. Быстрым движением он хватает жреца за вычурные одежды, дергает на себя и толкает кончик меча между ребер. Неуловимо и плавно - Чимин не был бы с этим человеком так мягок, да и не заслуживает он подобного милосердия. Мужчина моргает, не сводя с Чонгука удивленного взгляда, на губах его пузырится кровь, а лезвие тем временем проворачивается, пронзая насквозь. - Тише, тише, - мягко приговаривает Гук, когда Джисунг принимается безмолвно приоткрывать рот и пытаться ухватиться за него. Убийство само по себе доставляет охотнику удовольствие - нет смысла это отрицать, но особенно приятно наблюдать, как такой жалкий и трусливый человек истекает кровью и умирает у него на руках. - Все хорошо. Ты отправишься к своим ложным богам. Жрец не может ответить. Он выплевывает поток горячей крови, его хватка ослабевает, и Чон вздыхает, вытаскивая меч из его груди. Тело грузно валится на него, и больших трудов стоит устроить его на плече и вынести из дома. В свободной руке парень по-прежнему сжимает меч, с которого капает кровь. Он находит свою лошадь во дворе, и, кажется, даже она рада смерти жреца. Чонгук взгружает мертвеца ей на спину и с облегчением выдыхает. - Знаю, дорогая, - успокаивает он замотавшую мордой кобылу. - Но дождь смоет все следы. Пошла. Дженни фыркает и следует за ним. Подбегает испуганный задыхающийся Тэхен. И в полном шоке прикрывает рот, когда понимает, кто безвольно болтает руками и ногами на лошадиной спине. - Чонгук, что ты натворил? Гук отмахивается от него, цокая, чтобы кобыла не отвлекалась и следовала за ним. Окровавленный меч он вытирает собственным плащом и вкладывает обратно в ножны. - Давно хотел это сделать, - доверительно сообщает он. Тэхен не спорит, но, вероятно, его просто поверг в абсолютный ужас вид мертвого тела. Да и где бы парнишке повидать таких страстей? Эта деревенька - лишь перевалочный пункт между столицей и портовыми городами, жизнь здесь спокойна и безмятежна. Лишь Чимин и его легендарная гора добавляют изюминки. - У Чимина есть план, он собирается остановить войска и не дать людям уничтожить его. - Чон кивает на хладеющий труп. - Его убийство - лишь часть всего этого. Испуг не покидает глаз Тэхена, но он все равно бредет за Чонгуком, дрожа под потоками дождя. Если кто-то и видит их мрачное шествие, то наблюдать они предпочитают со стороны. Жрец большой народной любовью не пользовался, а охотника в деревне знают достаточно хорошо, чтобы не связываться с ним. Они проходят по центральной улочке, а затем замирают на краю поля, где приземлился Чимин. Всего в паре метров от них истерзанные останки коровы. Но характер повреждений на туше совсем не соответствует привычкам дракона, да и его мощным челюстям. Чонгук хмурится, наказывает своей лошади и Тэхену остаться, а сам торопится вперед на разведку. В темноте невозможно ничего различить, но глухие хищные рыки можно уловить и без толики света. Парень держит курс прямо на эти звуки. А затем пара молний бороздит небо, и картинка сходится. По полю бродит стая волков, то тут, то там пристраиваясь к разорванным тушам коров. Звери огромные, с густой шерстью и диким видом, с мокрыми окровавленными мордами и вымазанными рыхлой землей огромными лапами. Они повсюду. Со стороны леса доносится раскатистый рев, и Чон поднимает глаза, наблюдая, как он тоже занимается пожаром. Высокая стена огня врезается в гору, замирая на ней, как шрам на плоти. Тень Чимина проносится над деревьями, свободно пролетает сквозь бушующее пламя и добавляет в него новые струи. Гук знает, что огонь дракона способен противостоять дождю и непогоде, ему не требуется топлива. Тэхен задыхается. Все больше животных бегут из леса: крупные медведи и благородные олени, мелкие кролики и белки. Пес Чимина выносится из-под сени деревьев и громко лает, привлекая внимание волков. Впрочем, видимо, они хорошо знакомы, потому что хищники лишь приветствуют его коротким тявканьем и не мешают бежать к горному перевалу. - Что он делает? - шепчет Тэхен. - Устраивает лавину. В этот же момент вспышка молнии освещает окрестности, и парни видят, как лес у подножья начинает валиться. Высоко над ним дракон врезается в склон горы, срывая монументальные скалы и обрушивая их вниз. Он строит неприступную полосу препятствий и сжигает деревья по обе стороны от нее. При этом Чимин действует довольно выборочно, приглядывая за тем, чтобы никто из его друзей и лесных жителей не оказался в ловушке. Чонгук любуется развернувшейся картиной, а затем отвлекается, возвращаясь к лошади. Он стаскивает тяжелое тело жреца и несет в сторону волков. Один из них - очевидный вожак, самый крупный и самый вымазанный в крови, внимательно следит за приближением человека, прижимая уши к голове и скаля зубы. Гук широко улыбается зверю и сбрасывает тело на землю. Волк щелкает челюстями и облизывает морду. Охотник отвешивает ему небольшой поклон и усмехается, когда труп быстро окружают остальные члены стаи. Глухой треск, будто идущий из самых недр земли, прорезает воздух, и Чонгук наблюдает, как огромная скала пронзает пламя Чимина острыми осколками, а потом и сама валится вниз, сотрясая окрестности. Обвал слишком далеко от деревни, чтобы нанести ей урон, но перевал через горы теперь под завалами и, несомненно, для большого войска он станет непреодолимым препятствием. Чон поворачивается к замершему на месте Тэхену. Тот не отводит широко распахнутых глаз от гор и забывает прикрыть не менее широко распахнутый рот. Чонгук подходит к нему и накидывает на плечи свой плащ, хотя вряд ли от него будет много тепла - вещь давно промокла насквозь. - Эй, Тэ, возвращайся в деревню, укройся в таверне, - убеждает он парнишку. Тот кивает и поднимает бледное лицо. - Что-то еще случится? Чонгук улыбается и крепко обнимает его. - Все будет хорошо. Но какое-то время ты меня не увидишь, - бормочет он ему в волосы. Тэхен дрожит, обвивая его руками так сильно, что Гук едва может сдержать болезненный стон. Следы от когтей Чимина на плечах и спине ноют безумно. - Я позабочусь о Чимине, а он защитит меня. Но ты можешь не сомневаться, что мы останемся здесь, дракон по-прежнему будет оберегать нашу деревню и всех жителей. Тэхен выпускает его из объятий и всхлипывает. - О твоей лошади надо позаботиться? Гук оборачивается и улыбается, видя Дженни среди волков. Она как раз пытается утянуть кусок мяса из пасти небольшого, но отчаяно сопротивляющегося волка. - Если она придет в деревню, то обязательно присмотри за ней. Но не держи ее на привязи, - он вздыхает. - Она была мне отличным товарищем и заслужила немного свободы. - Береги себя, Чонгук, - шепчет Тэхен и снова обнимает его. - Пусть милость богов и удача преследуют вас, куда бы вы ни держали путь. - И тебя, мой дорогой друг, - улыбается Чон. Тэхен еще раз кивает, запахиваясь в плащ, и отворачивается, спешно возвращаясь в деревню. Чонгук же поднимает лицо к небу, подставляет его ледяным струям дождя и глубоко дышит. Пламя Чимина догорает, и теперь даже не различить темной тени, проносящейся над деревьями. А раскаты грома будто только приближаются, глуша и рев дракона, и грохот сходящих оползней и целых скал. Но, кажется, что до плато перед логовом все еще можно добраться. Гук подзывает лошадь свистом, и она оставляет новых друзей, подходя к нему и потрясывая гривой, пока он гладит ее по шее. - Проводи-ка меня последний раз, дорогая, - предлагает он. Дженни ласково моргает и фыркает, выражая согласие. Чонгук обнимает ее за холку и запрыгивает на спину, пришпоривая пятками и направляя к горе. - Пошла. * * * Вскоре к ним присоединяется Тани. Пес тяжело дышит и под проливным дождем кажется совершенно черным, вместо темно-золотистого. Чонгук заставляет лошадь идти шагом, когда они равняются с тем местом, где Чимин разнес гору в клочья. Запах горелой древесины мешается с ароматом земли и грозовой свежести. Парень спешивается и обхватывает ладонями морду кобылы. - Ступай обратно, - наказывает он ей. Она фыркает, внимательно глядя на него своими темными, умными глазами. Обнюхивает его грудь, широко разводя ноздри, и толкает лбом в плечо, будто желая удачи на прощанье. Вертящегося под ногами пса лошадь прикусывает за холку, очевидно, уговаривая ее проводить, и тот лает, виляя хвостом, и тоже исчезает среди деревьев. Остаток пути дается нелегко: сверху еще валятся довольно крупные камни, а под ногами мешается грязь. В конце концов, получается взобраться на плато Чимина, но дальше подъем невозможен. Дракон обрушил узкую тропу и завалил скалами - дороги в его логово больше нет. Здесь Чонгук и остается. Сбрасывает с себя тяжелый пояс и меч, оставляя их мокнуть под дождем. Вряд ли ему еще понадобится оружие. Впрочем, от маленького клинка в сапоге охотник не избавляется, тесно прижимается спиной к горе, надеясь скрыться от непогоды, и не сводит глаз с темного, ненастного неба, лишь бы рассмотреть хоть какой-то след Чимина. Чимина нет. И ничего не происходит. Буря уже начинает стихать, а сероватый свет зарождающейся зари заливает макушки гор на востоке. С рассветом становится теплее, и Чонгук вздыхает с облегчением, растирая покрасневшие пальцы и согревая их дыханием. Дракон объявляется на стыке утра и дня. Резкий свист воздуха, тяжелая посадка и вот он уже подбирается к Чону, тесня его на плато. Тот поднимает голову и рассматривает дракона, покрытого пылью и каменной крошкой. Теперь Чимин серый, но его глаза по-прежнему сияют лунным светом, а изо рта поднимается дым. Он усердно отряхивается, расправляет крылья и замирает, встречаясь взглядом с Чонгуком. Парень улыбается, и зверь скалится ему в ответ и опускается на передние лапы, чтобы он мог забраться ему на спину. Гук дрожит и счастливо вздыхает, утыкаясь в теплые, пусть и пыльные, перья. Чимин выпрямляется и снова взмывает в воздух. Этот перелет совсем короткий, они за десяток секунд добираются до логова. И только спрыгнув со спины дракона, охотник понимает, насколько тот вымотан. Чимин опускается на каменный пол и пытается отдышаться, а Чонгук гладит его по мягким щекам и улыбается, когда тот высовывает язык и облизывает его руку. Чону снова холодно, и он отчаянно мечтает просушить свою одежду и зарыться в теплое гнездо, но замирает, наблюдая, как Чимин снова отбрасывает личину дракона и возвращается к человеческой. - Что такое? - пугается Гук и кидается к Чимину, когда тот тяжело выдыхает и пошатывается. Парень крепко прижимает его к груди и помогает войти в пещеру. Дракон дрожит: дыхание его хриплое и рваное, а глаза полуприкрыты. Чонгук никогда не видел его настолько слабым и настолько похожим на человека. Он укладывает его в гнездо и накрывает одной из самых толстых шкур. - Чимин, - шепчет Чон, отводя челку с его побледневшего лица. Чимин тихо стонет, но не шевелится. - Милый, ты можешь выпустить немного огня? Это поможет. Дракон открывает глаза. Снова стонет и едва заметно ведет ладонью по ближайшей меховой шкуре. Собирает ее в кулак и заходится кашлем, выплевывая тонкую струйку огня. Он разгорается, и Чонгук скидывает мех в каменный желоб, зная, что рано или поздно пламя займется, осветит и согреет их пещеру. Он сбрасывает с себя грязную рубаху и остальные вещи. Дрожит, несмотря на поднимающуюся температуру, и заползает под шкуры рядом с Чимином. Тот вздрагивает и бормочет что-то нежное, устало переворачиваясь и обнимая его. Парень утыкается лицом в шею Чонгука, а тот обнимает его в ответ, гладит напряженные плечи и спину. Вместе им ничего не стоит согреться. Чимин вздыхает, когда его дрожь постепенно сходит на нет. - Жрец? - Кормит волков, - тихо отвечает Гук. Уголки губ дергаются в слабой улыбке. - Славно, - мурлычет дракон, но по-прежнему не совершает лишних движений. - Присмотришь за мной? - он неожиданно зевает. - Мне нужно отдохнуть. Чонгук кивает. Не сложно прикинуть, как многочисленные обращения, длительный полет и сильная нагрузка утомили Чимина. - Отдыхай, милый, - уговаривает он, ласково перебирая волосы дракона, и тот проваливается в сон. * * * Чимин спит почти три дня, и Чонгуку не удается его растолкать ни напоминаниями о необходимости есть и пить, ни ласками. Он понятия не имеет, привычны ли для драконов такие спячки, но, кажется, что с Чимином все в порядке, так что он старается не тревожить его. Драконий огонь за это время успевает прогореть и почти потухнуть, Чону приходится стащить с гнезда еще одну шкуру и добавить в импровизированный костер. Это позволяет держать пещеру в тепле и мягком золотистом свете. Питаться охотнику приходится подножным кормом - ягодами и кореньями, далеко отойти от логова не удается - все пути завалены. Большую часть времени Чонгук проводит за набросками: рисует Чимина-человека - такого мягкого и сладкого, свернувшегося клубочком в своем уютном гнезде, и по памяти фиксирует Чимина-дракона - дьявольски опасного, но прекрасного в его слиянии мощи и изящности. К моменту пробуждения Чимина пергаментная тетрадь переполнена рисунками, а Чон мечтательно улыбается, раздумывая, что бы изобразить еще. Итак, на рассвете третьего дня дракон принимается ерзать и приоткрывает сонные глаза. Чонгук поднимает взгляд от своих художеств и любуется тем, как его зверь трет слипшиеся ресницы и сладко потягивается. Снова и снова, сворачиваясь и вытягиваясь под мягкими шкурами, а затем нетерпеливо шипит, обнаружив, что человек слишком далеко, чтобы его можно было коснуться. Гук торопится к гнезду и опускается туда, позволяя Чимину обвить его руками. Тот устало улыбается, обхватывает его лицо и втягивает в поцелуй. - Как ты себя чувствуешь? - Лучше, - мурлычет Чимин в ответ и снова целует. - Что с войском? - Я следил за обстановкой, но никаких признаков его приближения нет, - пожимает плечами Чон. - И если уж горные обвалы не остановят солдат, всегда еще остаются волки. Дракон хмыкает и щурится, как довольный кот. Очевидно, что ему непросто сдерживать улыбку. А еще непросто оторваться от парня. - Ты отлично справился, - бормочет он, и в груди Чонгука разливается тепло от похвалы. - Никто не пострадал? - Нет, - заверяет Гук, поднося к губам его руку и целуя запястье. - Я чувствую запах его крови на тебе, - тянет Чимин. - Хоть бы я с удовольствием и проглотил его сам, думаю, уместно, что это сделал именно ты, - он смеется. - Неважный бы из него вышел перекус, у меня несварение от толстых религиозных фанатиков. Чонгук хмыкает и даже не сомневается в сказанном. Чимин снова ерзает, вытягивает руки над головой и удовлетворенно вздыхает, пока Гук наблюдает за ним с улыбкой. Взгляд дракона падает на отблеск золотого яйца, освободившегося от шкур с тех самых пор, как охотнику пришлось стащить парочку для поддержания огня. Чимин настороженно дергает носом и подбирается к хрупкому убежищу нерожденного дракончика, подхватывая его в руки. Он прижимается щекой к скорлупе и тяжко вздыхает. - Она скоро вылупится, - хмуро замечает он. Чонгук кивает, но, очевидно, не понимает всей важности ситуации. Чимин хмурится и переводит на него взгляд. Яйцо возвращается под ворох меха - дракон старается укрыть его со всех сторон и оградить от любого дуновения. - Есть одно место, - задумчиво начинает он, - куда мой вид всегда относит яйца накануне рождения детеныша. Это у моря. Там мы учим молодняк ловить рыбу, прежде чем они смогут приобщиться к настоящей охоте. Чонгук снова кивает. И добавляет едва слышно: - Тебе следует отнести ее туда. - Разве ты не пойдешь со мной? - дракон снова обращает к нему взгляд, а в его тоне мелькает раздражение. - А я буду там к месту? Чимин расслабляется и мягко улыбается, оставляя яйцо в покое и забираясь на колени Чона. Его руки оказываются на его плечах и легко растирают их, а сам он тянется за поцелуем. - Ты мой, - шепчет он, куда ниже привычного. - Я отметил тебя как равного себе. Мы не люди, Чонгук, - для нас не существует ограничений, мы можем вступать в отношения с теми, кто нам нравится. - Чонгук дрожит в его объятиях и не может скрыть улыбку. - Но я знаю, что никогда не просил тебя об этом. Разделить со мной отцовство - это куда больше дружбы. И куда серьезнее. - Чимин, - выдыхает парень и крепко цепляется за него. - Я и представить не могу большую честь для меня. Чимин моргает, а затем широко улыбается, демонстрируя острые зубки. Издает пронзительный вопль, полный счастья, и бросается Гуку на шею. Они по-настоящему одно целое - связаны кровью и огнем, взаимным притяжением и общим удовольствием. Один жаркий поцелуй сменяется следующим, а затем они просто заходятся в радостном смехе. - Думаю, тебе там понравится, - заявляет Чимин с горящими глазами. - Море прекрасно, а окружают его густые леса. Там всегда тепло, а закаты пленяют - нигде в мире я не видел их такими яркими. - Похоже на описание рая, - смеется Чон. Дракон улыбается, принимаясь мурлыкать, и вновь обвивает человека руками. - Прости меня, если я ошибаюсь, - говорит Чонгук после того, как Чимин дарит ему очередной долгий поцелуй, - но драконы ведь падки на золото и драгоценные камни и не любят делиться своими сокровищами, так? Чимин хихикает, а его глаза вспыхивают любопытством. - Это правда, - неуверенно признает он. - Мне нечего тебе предложить, - продолжает Гук, - кроме этого. Он мягко ссаживает парня со своих коленей и поднимается, направляясь к золотому мечу, сияющему на груде его вещей. Однажды этот клинок уже привлек внимание дракона и не дал заинтригованному зверю прихлопнуть Чонгука еще до близкого знакомства. Он подхватывает оружие и возвращается с ним в гнездо. Протягивает опешившему Чимину, и тот смущенно принимает дар. - Ты даешь его мне? - тихо спрашивает он. Чон улыбается и кивает. Берет руки Чимина в свои и целует его костяшки. - И все, что прилагается к нему. - Чонгук, это не... - дракон замирает и качает головой. - Мне нужно, чтобы ты понимал. Драконьи пары сходятся во время брачного периода и расходятся в другое время года, это не навсегда. Но у нас будет иначе. Мы - это на всю жизнь. - Хоть моя и будет значительно короче, я с радостью отдам ее всю тебе, - отвечает Чон. - Если ты не против. Глаза Чимина сияют, он шумно сглатывает и крепче обхватывает рукоять меча. Он покашливает, готовясь что-то сказать, но может только безмолвно кивнуть. Снова и снова, а затем подается вперед и дергает Чонгука на себя, втягивая в жгучий поцелуй. - Я тоже подыщу для тебя что-нибудь, - выдыхает он пылко и радостно. - Что-то прекрасное. Это может занять немало времени, но ты жди. Чон смеется и гладит его по щеке, не в силах налюбоваться. Чимин без умолку тараторит о своих планах и не обращает внимание на едва слышное: - Ты прекрасен.