Over the forest on the mountain

Несмотря на сладость их последнего разговора, к моменту возвращения в пещеру настроение у Чимина прескверное. Он пинает все на своем пути, а свои чудесные темные волосы беспрестанно растрепывает и ерошит. В желоба выплевывается очередная порция огня вперемешку с яростью, логово озаряется дрожащим светом, а холод и ветер надвигающейся бури отходят на задний план. Чонгук тяжко вздыхает и достает из мешка немного мяса. - Ты голоден? – спрашивает он и, не получив ответа, выбирает кусочек для себя и нанизывает на кончик кинжала, опускаясь у огня и вытягивая руки. Чимин восседает на краю гнезда, подперев подбородок руками. Он не мигая смотрит в пламя, и это навевает напряжения. Гук готовит мясо и не спеша ест, а затем возвращает клинок в ножны и избавляется от сапог и плаща. Нестерпимо хочется вернуться к дракону. Несмотря на свое мрачное настроение Чимин легко переключается, позволяя Чонгуку утянуть себя в углубление, оставшееся от их тел с прошлой ночи. Впрочем, глаза его скользят мимо охотника и стремятся к местечку между шкур, где запрятано его яйцо. Взгляд сразу теплеет. Дракон вздыхает, выпуская струйку дыма с уголка губ, и потихоньку расслабляется, опускаясь на колени Гуку и прикрывая веки. Эта близость странным образом успокаивает их обоих. Наконец Чимин приподнимается и смотрит прямо перед собой. - Вот мой план, - начинает он. Чон издает тихий звук, означающий его полное внимание. - Пока войска не подошли, я этой же ночью отправлюсь в деревню и зарежу какой-нибудь скот. Может, свинью, неважно, что попадется под руку, - парень делает паузу, переводя взгляд на Гука. – Ты пойдешь со мной. Разыграем мелкую стычку, чтобы крестьяне узнали, что я там. Охотник мгновенно напрягается. - Ты не пойдешь как человек? Чимин шипит и качает головой. - Я передумал. Не позволю этим жалким человечишкам запугать меня и заставить скрываться. - Но Джисунг найдет себе укрытие, - предупреждает Чонгук. – Уж он-то храбростью не отличается. Дракон снова шипит, сплевывая пепел, но под ласковыми прикосновениями расслабляется. Гук растирает его плечи, массирует напряженные мышцы и вызывает благодарную улыбку. - Приближается целая армия, - шепчет Чимин. – Она не остановится, пока это не будет угодно императору. А если солдаты не справятся, сюда пришлют еще больше людей. Мой дом захватят. Он поворачивается к Гуку, и тот встречается взглядом с его немигающими глазами, сияющими как лунный свет на воде. - Ты убьешь жреца, - продолжает дракон. – А я устрою обвал в горах, чтобы никто не мог добраться до моей пещеры. Сюда только один путь, и я сделаю его абсолютно непреодолимым. Войска не подберутся ко мне, зато я превращу в пепел любого, кто шагнет за границу леса. Чонгук поджимает губы и гулко сглатывает. Взгляд падает на их переплетенные пальцы, но от этого нелегче. Нет, план хороший: он сулит и наименьшее количество невинных жертв, и относительную безопасность Чимина. Он дракон, и в отличие от всех своих неприятелей сможет без проблем добираться до своего логова и покидать его, несмотря на грядущие сложности с передвижением по горе. И все же. Чимин мягко мурлычет и подбирается ближе к понурившемуся Гуку. Прижимает его руку к своей груди и заставляет посмотреть на себя. - Что такое? – тихо спрашивает он. Чонгук вздыхает, обхватывает его запястье и поворачивается, чтобы зарыться лицом в теплую ладонь. - У тебя отличный план, - шепчет он. – Думаю, мне просто… грустно от мысли, что наша дружба так скоро закончится. - Почему ты так решил? – невольно улыбается Чимин. Гук же и вовсе смеется. - Чимин, я не дракон. Я не могу летать. Если ты сделаешь свою гору неприступной для людей, я тоже не смогу к тебе добраться. Дракон рассеянно моргает, а затем растягивает губы в широкой улыбке и качает головой. - Ох, Чонгук, - мурлычет он и поднимает вторую руку, обхватывая лицо Чона. – Разве я не говорил тебе, что не хочу с тобой расставаться? Это только для остановки армии. Скалы легко раздвинуть, а пути расчистить, как только мы будем в безопасности. – Он наклоняется, мягко сталкивая их лбами, и снова качает головой. – И я могу перенести тебя куда угодно. Я не покину тебя, и ты меня не оставляй. Чонгук вздыхает – тепло дракона пронзает его грудь, пронизывает его легкие и сердце. Губы Чимина так близко, а его сияющие глаза смотрят в самую душу, пока не скрываются под дрожащими ресницами. Он скользит ладонью вниз по животу Гука и замирает на бедрах. - Ты действительно подумал, что я брошу тебя в деревне? - Извини, - смущенно бормочет охотник. – Я еще слишком ощущаю принадлежность к людям, чтобы решить, что разделю их судьбу. - Ты не такой, как они, - заверяет Чимин. Его голос понижается до мягкого рокота, и что-то клокочет в его груди, заставляя глаза сиять еще ярче. В свете огня пещера тоже сияет, стены отдают мерцающим синим – и эта лазурь покрывает смуглую кожу дракона, как жидкий лунный свет, как толща океанской воды. Он сладко мурлычет, подбираясь ближе и запуская пальцы в волосы Гука. Оттягивает его голову назад и приподнимается, взбираясь ему на колени. Стоит лишь немного податься вперед и наклониться, чтобы долгожданный поцелуй состоялся. Их разделяют миллиметры: губы Чимина теплые, а то и дело облизывающий их язычок – острый и дерзкий, и Чонгук дрожит, нетерпеливо притягивая его к себе. Мурлыканье дракона становится громче, грудь воздымается от вибрации, а руки цепляются за плечи охотника, сжимающего его бока. Чимин задыхается, стонет Чону в рот, а его ресницы трепещут от каждого прикосновения. Он прерывает поцелуй, вновь облизывая раскрасневшиеся и кипящие губы, и рычит, утыкаясь носом в шею Чонгука. - В тот момент, когда мы договорились не убивать друг друга, все изменилось. Ты помечен, Чонгук, ты мой. Если однажды мы встретим кого-то из моих сородичей, они это поймут. Гук дрожит. Сердце замирает, а по шее расползается краска то ли от смущения, то ли от жара губ Чимина. Странным образом слова дракона ему по душе. Тот царапает его грудь, но когти не выпускает. - Я позволил тебе увидеть самое сокровенное, - шепчет он. - Прикоснуться ко мне там, где я наиболее уязвим. Чонгук знает, что это действительно так. Он видел обращения Чимина, кристалл, что поддерживает в нем пламя, в конце концов, его сочащийся желанием член. Дикий и неукротимый зверь мурлыкал в его руках и подставлял беззащитный живот, как домашняя кошка. - Ты хочешь, чтобы я сделал то же самое? - выдыхает он. Чимин улыбается и лижет пульсирующую венку на его шее. - Если ты готов. Гук дрожит под ним, потеет и сгорает изнутри. Сглатывает вязкую слюну. И кивает – не просто готов, он жаждет. Мало одной идеи о взаимности с драконом, человек по-настоящему хочет большего. Хочет, чтобы Чимин прикоснулся к нему, попробовал на вкус, хочет почувствовать его тепло и силу. Одна рука скользит по плечам дракона, хватает его за затылок и сжимает мягкие локоны в кулак. Чимин задыхается и рычит, сжимая его живот крепче, опускаясь ими дальше, ниже. Он нежно прикусывает шею Чонгука. - Ложись, - шелестит едва слышно. Охотник повинуется, опускаясь на лопатки с тяжелым вздохом. Дракон ведет ладонями по его ногам и, кажется, самого его ведет от собственных действий: глаза заволакивает темнотой и блеском, меж приоткрытых губ проглядывают языки пламени. Он сглатывает их и довольно улыбается, когда Чон приподнимает бедра и позволяет стянуть с себя штаны. Холщовая рубаха задирается, обнажая живот и грудь, и Чимин отстраняется на мгновение, просто любуясь им и принимая его. Несколько шрамов от ран, полученных в давних схватках как с людьми, так и с чудовищами. Дракон мурлычет и трется щекой о редкие волосы на крепкой груди человека. Рокот становится громче, и он прижимается теснее, сжимая ладонями напряженные бедра. - У всех мужчин здесь волосы? - спрашивает он, и Чонгук едва не хихикает над невинностью вопроса. - Не у всех, - отвечает он, перехватывая руку Чимина и нежно поглаживая ее. Дракон в это время прикладывается щекой к его сердцу и поднимает мерцающие глаза. - У некоторых волосы появляются с возрастом, а у кого-то и нет. Чимин заинтересованно кивает и высовывает язык, обводя им один из сосков Гука. - Мне нравится, - шепчет он, наклоняя голову, и ведет носом по груди вплоть до ключиц. Идеальное место для поцелуя. - А здесь? - следует новый вопрос, а рука нахально опускается на наливающийся член Чонгука и чуть выше, зарываясь пальцами в лобковые волосы. Чон задыхается и едва может сформулировать ответ. - У всех людей там волосы, стоит только достигнуть определенной зрелости. Чимин улыбается ему с восторженным блеском в глазах. Он поднимается, облизывает губы и обхватывает член Чонгука, с любопытством поглядывая, как тот набухает и краснеет от его теплой хватки. Охотник рвано выдыхает, а удовольствие медленно разгорается внутри, хотя дракон даже не поглаживает его и никак не провоцирует. Но вот большой палец Чимина нажимает на кончик головки, а в его глазах пляшут бесята. Он выглядит как хищник перед прыжком. Скользит ладонью к основанию и склоняется, принюхиваясь к Чонгуку. Глубоко вдыхает, закрывает глаза и высовывает язык. Длинный и влажный мазок по члену, и самая горячая картина в мире сменяется перед глазами Чона звездами. Он задыхается. Рот Чимина теплый, подогреваемый его внутренним огнем, а страх перед его острыми зубами не порождает ничего, кроме еще большего соблазна. Дракон слизывает капельку предъякулята и снова проходится языком по всему члену, мурлыча и подключая губы. Он посасывает головку, а пальцами сжимает основание члена, чтобы в полной мере ощутить как тот дергается и пульсирует в его ладони. Чонгук рычит и тянет его за волосы, побуждая взять глубже. Глаза Чимина вспыхивают, а лукавая улыбка медленно расползается по лицу. Он не спрашивает, принято ли так делать у людей – наверняка, ему плевать. Драконы – не те существа, что подчиняются моральному осуждению или социальной диктатуре. Чонгук в свое время повидал немало борделей, видел молодых девушек и симпатичных мальчиков на коленях у мужчин, спокойно идущих на такое нарушение устоев. В той обстановке это всегда казалось чем-то односторонним, неправильным и даже неприятным. Сейчас все иначе. Чимин с его членом во рту смотрится прекрасно. Чон знает, что никакая другая картина не доставила бы ему большего удовольствия. - Тебе не обязательно, - все же говорит он приличий ради. Дракон хихикает, обдавая член теплым воздухом. Взмахивает ресницами, прикрывая глаза, и широко открывает рот. Гук не чувствует угрозы ни со стороны зубов, ни от пылающего в Чимине огня – только невыносимый жар и влагу. Он стонет, откидывая голову назад, и стискивает челюсти, пока его зверь без труда принимает его на всю длину. Чимин мурлычет, втягивая щеки, и глубоко дышит через нос, утыкаясь им в лобок. Он гладит ноги Чонгука и сосет, а тот дрожит и против собственной воли подается бедрами вверх в поисках еще большего удовольствия. Дракон не противится, позволяя члену скользнуть в глотку. Он не давится, просто замирает, пока охотник задыхается и теряется на мгновение, а затем острая необходимость в движении подбивает его стянуть Чимина за волосы с члена. Тот рычит едва ли не грозно, трепеща ноздрями, скользит губами к головке и снова опускается. Гук шире разводит ноги, предоставляя больше места для его плеч, и дрожит от крепкой хватки на бедрах. Чимин сосет упоенно, а Чонгуку окончательно срывают крышу влажные причмоки, с которыми пухлые губы отрываются от его плоти. - Чимин... - задыхается он. Сердце бьется уже не в груди, а отдается частыми ударами где-то в гортани. Он чувствует себя раскрасневшимся, влажным и способным обратиться в пепел от одних прикосновений дракона. Чимин улыбается ему: губы распухшие, щеки румяные, а темные глаза горят желанием. Чон облизывает губы и тянет его к себе. Поцелуй выходит страстным и грубым. Чимин прикусывает нижнюю губу и проталкивает язык ему в рот, а Чонгук чувствует на своем бедре приятную тяжесть чужого члена, скользкого от натуральной смазки, и может думать только о том, как тот окажется у него внутри. Дракон рычит и мягко сталкивает их лбами. - Ты сводишь меня с ума, - признается он. Гук медленно кивает и переворачивается, чувствуя, как дракон снова наваливается на него, громко мурча и потираясь о его плечи. По парню пробегает дрожь, он закрывает глаза и опускает голову на руки, пока настойчивые пальцы оказываются между его ног. Чимин возмущенно фыркает и растерянно бормочет: - Сухой... Чонгуку больших трудов стоит не захлебнуться от смеха. - Мужчины не намокают, как женщины, - поясняет он. - Нам придется воспользоваться твоим маслом. - Понял, - быстро признает свой косяк дракон и покрывает его шею сзади поцелуями. - Но у меня есть идея получше. Он снова отодвигается, крепко сжимает бедра Чона, будто предупреждая его не двигаться, а тот отчаянно вздыхает, чувствуя теплый язык, что скользит от яиц вверх по чувствительной коже – туда, где он тугой и действительно сухой. Парень дрожит, стонет и невольно трется напряженным членом о мягкие шкуры под собой. Язык влажный, твердый и настойчивый, и Чимин рычит от удовольствия, вылизывая дрожащего Гука. Снаружи слышится раскат грома, и он напоминает рокот дракона. А зверь же вновь грубовато сжимает бедра охотника, оставляет краснеющие следы от пальцев и заставляет его со стоном стиснуть зубы. Но это приятно – Чонгука никогда там не трогали, ну не было у него раньше таких предпочтений, но язык Чимина вызывает в нем чистый восторг. Очередной широкий мазок, хлюпающая слюна, а затем дракон отстраняется. В нем тот же голод, что и в Чоне, и та же страсть. Один в один. А влажный палец теперь можно легко протолкнуть в пульсирующую дырочку. Гук инстинктивно напрягается, тело все равно сопротивляется вторжению и воспринимает изящный пальчик как что-то инородное. Даже сталь, пронзающая его плоть в сражениях, – и та казалась привычнее. Но Чимин не причиняет ему боли. Он ластится к его спине, слизывает выступивший пот и мурлычет от удовольствия. Чонгук ответно прижимается к нему и вздрагивает, когда чужой член скользит по его бедру. Очередная дрожь сотрясает его тело, и парень замирает то ли в напряжении, то ли в предвкушении. - Расслабься, - уговаривает Чимин и приподнимается, оставляя щекотные поцелуи по шее Гука, пока тот не сдается и не откидывает ее назад. - Обещаю, что тебе понравится. Человек только протяжно стонет в ответ. - Ты думаешь, что я совершенно невинен? - нашептывает дракон ему на ушко, и в его голосе звучат нотки смеха. Прежде чем Чонгук успевает ответить, в нем оказывается второй палец, и говорить он передумывает. - Еще живя в гнезде своего отца, я повидал немало брачных сезонов. По нему пробегает дрожь, и Чон чуть оборачивается, чтобы бросить взгляд на мечтательное выражение на его лице, полуприкрытые глаза и легкую улыбку, вызванную воспоминаниями. - Тебе бы понравилось такое зрелище. Это что-то невообразимое: наблюдать пару в полете, слышать, как они наконец соединились... Чонгук не сомневается, что зрелище и впрямь потрясающее, но речь идет о связи драконов. Сам же он не дракон. Будто читая его мысли, Чимин распахивает сияющие глаза и улыбается. Наклоняется, чтобы поцеловать его плечо и доверительно прижаться к нему. - Ты был бы чудесным драконом, - трепетно шепчет он, скользя свободной рукой по вздымающимся ребрам Гука. - Возможно, черным, как я. Или золотым. Да... Ну, конечно, золотым. - Он дрожит, прихватывая зубами мягкую кожу Чона. - Ты был бы прекрасен, еще идеальнее, чем сейчас. Чонгук не может сдержать улыбки, согретый и умиротворенный бессмысленным шепотом дракона. Тот внезапно сгибает в нем пальцы, и у парня сбивается дыхание, а по внутренностям растекается удовольствие. Гук понятия не имеет, что там в нем задел Чимин, но так приятно ему еще никогда не было. Он без стеснения стонет и приподнимает бедра. Чимин хмыкает и понимающе кивает. Пальцы проворачиваются, чтобы снова надавить на чувствительное местечко внутри, и Чонгук дрожит весь – от макушки и до пяток и отчаянно вцепляется в звериные шкуры. Дракон рычит, пропуская в парня третий палец, и вот теперь он мокрый, по-настоящему мокрый. Чон чувствует это и сам, опускает руку вниз, сжимая свой член и возвращая ему полную твердость. Он тоже течет. Ноздри Чимина трепещут, наслаждаясь запахом, пухлые губы дрожат, и он снова проходится пальцами по простате Гука, чтобы услышать его глубокий стон. - Чимин, - шипит охотник нетерпеливо. Все в нем изнывает от желания. Чимин кусает его в загривок – несильно, но во рту его будто гуляют языки пламени. Чонгук снова стонет, теперь громче, и разводит ноги шире, насаживаясь на пальцы. Дракон хватает его за волосы, заставляя поднять голову и вылизывая покрасневшую шею. - Я бы пошел за тобой, - шепчет Чимин. - Если бы ты улетел от меня, я бы последовал за тобой. На любое расстояние от дома, сквозь самые сильные штормы, пока бы ты не согласился стать моим. Согласие. Одним богам известно, что там за древние обычаи заложены в драконах, но Чимин хочет от него разрешения. Чонгуку нужно его дать. Он издает слабый стон и перехватывает руку Чимина. Сплетает их пальцы. - Ты поймал меня, - выдыхает он и поворачивает голову, чтобы встретиться с абсолютно черными глазищами дракона. - Теперь возьми. Чимин вынимает из него пальцы и вжимает спиной в шкуры, чтобы бедра приподнялись, даря ему совершенный угол проникновения. Член дракона будто пылает. Чонгук дрожит и стонет, чувствуя, как его распирает. Чимин в ответ рычит и смыкает зубы на его взмокшей шее. Парень чувствует на себе чужой вес, ощущает давление изнутри и будто воспламеняется. Пропускает жар через себя, пока зверь вонзает в его плечи удлинившиеся когти, прокалывая нежную кожу, и толкается глубже. Чон никогда не видел драконов в полете, но истории об этом слышал. И поведение Чимина – им доказательство. Инстинкты заставляют его обернуться вокруг своей пары, вонзить в нее когти и зубы и заставить подчиниться. Вместе они сейчас словно в свободном падении и рухнуть на землю совсем не хочется. Член все глубже оказывается в Чонгуке, и тот чувствует каждый сантиметр длины. Он вот-вот вспыхнет от полноты ощущений и стонет, когда головка проходится по чувствительному местечку внутри, а затем еще дальше. Парень крепко сжимает свой член и шипит от удовольствия и боли, мешающихся в один пьянящий коктейль. Он будто трескается на две части, ломается и обращается в кого-то другого, как дракон при смене формы. Костяшки пальцев скользят по животу, и выпуклость на нем подсказывает, что Чимин вошел в него полностью. Тот рычит, царапает его спину и снова кусает. Гук дрожит и стонет, к смеси удовольствия и боли примешиваются облегчение и все нарастающее желание. Чимин за его спиной обжигает и поглощает без остатка. Он перестает терзать шею охотника и утыкается лбом в его потное плечо. Задыхается, давится звериным рыком, а затем снова входит до предела. Еще один восхитительный толчок до упора, и Чонгук взрывается. Дракон вновь толкается в него, скользя совсем свободно и выбивая новые тягучие стоны. Горячие руки растирают плечи Чона, пока одна из них не оказывается в его волосах. Чимин стонет ему в ухо, облизывая и мягко прикусывая. - Мой, - шепчет он, и Чонгук не может этого отрицать. Нет лучшего способа почувствовать свою принадлежность кому-то. Удовольствие пронзает его, мучительно тянет к самому краю и точке невозврата. Парень крепко зажмуривается, а раскаленный жар в нем расцветает, концентрируется и устремляется вниз. Будто огненная лава, что оседает белесыми потеками на мягких шкурах. - Да, вот так, - хвалит Чимин, улавливая, как стремительно его покидает напряжение. Он снова резко толкается, сжимая волосы человека в кулак и кусая его шею. - Ты мой, Чонгук, слышишь? - Чонгук слышит и скулит в ответ, жалко и полузадушенно. Горячая ладонь скользит по животу Чонгука и гладит-гладит-гладит. Дракон рычит и прижимается теснее, толкается глубже – так глубоко, что дальше уже нельзя, опасно. - Ч-чонгук, - низко хрипит он и задыхается. Наваливается на чужую спину и стонет, когда Чон бесконтрольно сжимается вокруг него. Парень стонет, утыкаясь лбом во влажные меха, и выгибается, подаваясь назад. Чимин немедленно приподнимается, придерживая его бедра, и помогает принять нужное положение податливому телу. Чонгуку хорошо настолько, что тянущая боль в мышцах растворяется под наслаждением, хорошо настолько, что ослабшие конечности его не слушаются. Следует яркая вспышка, и он чувствует, как в сантиметрах от изогнутой спины прокатывает волна жара, а сердце замирает. Дракон мягко ревет и выпускает еще одну струю пламени. Задыхается, скользит ладонями по потной спине человека и в секундный момент слабости вновь выпускает когти. Гук шипит от чувствительности и заглушает сыпящиеся с губ проклятия собственными костяшками. Чимин рычит, а затем Чонгука заливает жаром и изнутри. Он тяжело дышит, подтягивает колени к рукам, но сомневается, что сможет удержать себя в вертикальном положении. Дрожит и сжимается вокруг пульсирующего члена, наслаждается рваными толчками в него, выстрелами спермы и нежными руками, что ласкают его кровоточащие бока, взмокшую шею и ноющие бедра. Чимин плавно укладывает его на бок, растирает плечи и довольно мурлыкает куда-то в загривок. А Чон чувствует себя переполненным до отказа. Спина горит от близости драконьего пламени, каждый вздох провоцирует вспышки боли, а внутренности кажутся разорванными на куски. Но с ними мешается удовлетворение, поток удовольствия, сладкий шепот Чимина и давление его члена на сверхчувствительную дырочку. Теплые руки оглаживают каждый участочек тела. Парень вздыхает и счастливо улыбается, перехватывая ползущую по его боку ладонь. По одному дыханию позади он понимает, что дракон тоже улыбается. - Мой хороший мальчик, мой отважный, терпеливый мальчик, - нашептывает он и выходит из него. Гук чувствует, как струйка спермы вытекает, соскальзывая с бедра. Он вздрагивает и гулко сглатывает, поворачиваясь к Чимину. Тот обхватывает его лицо и целует с той же пылкостью, с которой мгновеньями раньше вдалбливал в пушистые звериные шкуры. Чимин тоже потный, растрепанный, с горящими глазами и темно-пунцовыми щеками. Влажные ресницы опускаются, подрагивая, и их владелец снова тянется за поцелуем. У Чонгука все тело отзывается болью, даже на самые нежные прикосновения, но он все равно радуется им и встречает с нетерпением. Это удовольствие и эту боль он бы без раздумий повторил. Чимин перестает терзать его губы и устраивается у него на коленях. - Это уже случайностью не назовешь, - хмыкает Чон. - Точно нет, - качает головой Чимин и вздыхает, переполненный счастьем. Драконам незнакомо чувство стыда. У него нет никаких причин смущаться или стесняться, и плевать, насколько неестественной весь остальной мир счел бы их близость. Впрочем, Чонгуку тоже не стыдно. Более того – он чувствует в себе силы бросить вызов любому, кто решится их осудить. Чувствует себя на вершине мира, превратив могущего зверя в такого... человека. Чимин улыбается, будто читая его мысли, и снова целует. - Отдыхай, - бормочет он, мягко перебирая волосы парня и отводя их с лица. - Принесу тебе воды и чего-нибудь поесть. - Его чудесные глаза вспыхивают огоньком ожидания нового будоражущего события. - Этой ночью тебе понадобятся силы. Гук смеется и только тянет его ближе. - Я бы предпочел, чтобы ты остался рядом, - тихо просит он, и дракон послушно замирает. - Хорошо, - шепчет Чимин, радуясь как никогда. Они затихают в объятиях друг друга: дыхание дракона щекочет шею человека, а тот, несмотря на усталость и боль, находит покой и тепло в его руках. Чонгук теснее прижимается к своему зверю и закрывает глаза. * * *  А просыпается под неистовый грохот дождя и удары грома. Чимин напевает себе что-то под нос и целует его грудь. - Пора. Чонгук кивает и выпрямляется, морщась от боли в бедрах, спине, боках, шее и, особенно, заднице. Он проглатывает страдальческий стон и натягивает на себя штаны и рубаху, пока дракон отходит к своему огню. Его высота сейчас намного ниже, но в пещере по-прежнему тепло. Чимин возвращается с остатками мяса, поджаривает ему один кусочек, а остальное проглатывает сам сырым. Гук улыбается и принимает дымящуюся еду, благодаря. Он чуть потягивается, разминая конечности, и снова морщится, что не скрывается от дракона. - Болит? - спрашивает он. В тоне нет самодовольства, но и большого беспокойства тоже нет. Чон просто кивает и закрепляет свой меч на поясе. - Полет будет коротким, - обещает тот, опуская руку ему на плечо. Охотник растеряно моргает – хоть план и был обозначен заранее, он почему-то не принял во внимание, что раз Чимин передумал прикидываться человеком, то самый быстрый способ добраться до деревни – это полет. Он расплывается в улыбке и хмыкает. - Что ж, охотник на драконов становится наездником драконов. Чимин тут же закатывает глаза, игриво толкая его в бок. - Хорошо, что от лошади у меня остались седло и уздечка, - тут же задумывается о практической стороне вопроса Чон. Дракон приподнимает брови и надменно вскидывает подбородок. От взгляда его прищуренных глаз у охотника бежит холодок по позвоночнику. - Давай-ка обойдемся без твоих фантазий, - резко бросает он, хотя что-то внутри подсказывает Чонгуку, что он поддразнивает его. И точно. Чимин хохочет, не в силах долго выдержать строгий вид. А затем моментально оказывается близко-близко и прижимается тесно-тесно. - Хотя, быть может... Чон смотрит ему в глаза и тонет. - Быть может, когда все будет позади, я и позволю тебе взобраться на меня. В более... глубоком смысле. У Чонгука перехватывает дыхание. Глаза его пораженно распахиваются, а Чимин смеется и подается вперед, чтобы быстро поцеловать. - Но придется подождать, - напоминает дракон и берет его за руку, ведя в бушующий шторм. - Сейчас время показать вашим жрецам гнев настоящих богов этих мест. Гук улыбается и идет за ним.