Четырнадцать недель тишины

***

Я хочу, чтобы во рту оставался Честный вкус сигарет Мне очень дорог твой взгляд Мне крайне важен твой цвет…

      — Вам никогда не говорили, что курение вредит здоровью, Асума-сенсей?       — Прости, ничего не могу с собой поделать. Подобные привычки очень трудно искоренить, — с улыбкой ответил мужчина, зажигая сигарету. — Напомни, когда мы перешли на «вы»?       — Не верю, что шиноби вашего уровня не может отказаться от дурной привычки, — проигнорировав заданный вопрос, констатировала Куренай и подошла ближе. — Может быть, вы просто не пытались?       — Может, и не пытался, — просто ответил Асума. — И почему тебя так интересует моё здоровье?       Девушка коротко улыбнулась. Лёгким движением руки забрав у него сигарету, Куренай потушила её и отбросила куда-то в сторону.       — Не люблю курящих мужчин, — объяснила куноичи, обвив шею Асумы руками. — Но раз вы такой упрямый, думаю, придется сделать исключение.       Девушка приблизилась к его лицу, оставив на губах легкий поцелуй. Когда она отстранилась, то встретилась с непонимающим взглядом джонина.       — Куренай, что это было?       — Ой, мне, кажется, пора. Ученики ждут, — ушла от ответа девушка. — Ещё увидимся, Асума-сенсей.       Махнув рукой на прощание, Куренай скрылась за поворотом.

Я умираю, когда вижу то, что вижу. И некому спеть. Я так боюсь не успеть, Хотя бы что-то успеть…

      — Спой ещё раз, пожалуйста.       — Тебе не надоело?       — Нет. Ты очень хорошо поёшь.       И Куренай начинает петь. Начинает петь, потому что Асума попросил. Потому что Асума — единственный, для кого она готова петь всю жизнь без перерыва.       Асума любит голос Куренай. Он так необычно мягок и мелодичен. Совсем не такой, как у других женщин. Не слишком громкий, но и не тихий. Не слишком высокий, но и не слишком низкий. Самый красивый голос, какой он когда-либо слышал. И самый любимый голос.       Асума любит, как поёт Куренай. Песни, которые она выбирает, простые, мелодии не блещут вокальными изысками. Но до чего же хорошо она поёт! Даже самые простые песни в её исполнении цепляют за душу. И хочется слушать их, не переставая. Порой, даже профессиональные артисты не смогут спеть так проникновенно и глубоко, как это делает Куренай.       Асума любит вечера, проведенные с Куренай. Любит эти разговоры ни о чём, её веселый смех, её красивый голос, её песни. Асума любит Куренай, а Куренай любит Асуму. И им уж точно не хочется ничего менять.

Замороженными пальцами В отсутствие горячей воды. Заторможенными мыслями В отсутствии конечно тебя.

      — Как «погиб»?       Этот вопрос надолго повис в воздухе. Вопрос, который не требует ответа. Куренай просто отказывалась верить. Что значит «погиб»? Этого просто не может быть. Асума не мог умереть. По крайней мере, Куренай хотела так думать.       — Мне очень жаль. Силы были неравны. Асума-сенсей сражался до конца, защищая товарищей. Он погиб, как подобает шиноби. Мне, правда, очень жаль.       Шикамару ещё что-то говорил, но Куренай его не слышала. Она вообще ничего не слышала. Мир словно растворился. Остался только факт.       Асума… умер.       В глазах куноичи заблестели слёзы.       «Шиноби не должен показывать слёзы. Шиноби не должен показывать слабости. Шиноби должен быть готов заранее», — шепчет голос где-то внутри.       Почему Куренай вспоминает эти правила сейчас? Может, потому что только что собственноручно нарушила каждое из них?       Куренай не заметила, как оказалась на полу. Мысли спутались, она уже ничего не понимала. Она слышала взволнованный голос Шикамару, но не могла разобрать ни слова из того, что он говорил. Должно быть, он пытался её успокоить. Как же это унизительно, когда тебя успокаивает кто-то, с кем ты знакома только по рассказам. Почти чужой человек.       — Спасибо, что сообщил, Шикамару, — вытирая слёзы, поблагодарила Куренай. Нельзя быть такой слабохарактерной перед учениками. Нельзя показывать им плохой пример. — А теперь можешь оставить меня одну?       — Конечно. Простите. Мне очень жаль, — вновь повторил он, уходя.       Куренай зашла в комнату и упала на кровать без сил. Она никогда прежде не чувствовала себя такой уставшей и опустошенной. Словно из груди вырвали сердце и разорвали на мелкие кусочки.       Умер. Погиб, как подобает шиноби.

И я застыну, Выпрямлю спину, Кепки надвину И добрый вечер.

***       — Мам, я ушла! — уже из дверей прокричала Мирай, прежде чем убежать.       — Береги себя! — крикнула ей вслед Куренай, но девочки уже и след простыл. Куренай коротко улыбнулась. И в кого она такая непоседа? Взгляд куноичи упал на фоторамку, стоящую на столе. Взяв её в руки, Куренай долго рассматривала человека, изображенного на фотографии. — Знаешь, она очень похожа на тебя. Характер, манера говорить, ход мыслей — всё в точности, как у тебя. А её улыбка так похожа на твою. Мягкая, непринужденная, искренняя, — Куренай тяжело вздохнула и поставила рамку на место. — Хотела бы я вновь увидеть твою улыбку…

Я не нарочно Просто совпало. Я разгадала знак бесконечность.