Я не хотел любить парня.

***

      — Хватит дуться. Парень демонстративно отвернулся, взял стакан с соком в руку и немного отпил из него, продолжая смотреть в сторону. Вообще, он не обижался на Юнги. Ну может самую малость, но показать неудовольствие был обязан, ибо не фиг сообщать о своём приезде лишь спустя неделю. Разве друзья детства так делают? Минсу вот никогда так бы не поступил: за полгода предупредил бы друга, за месяц бы расписал всю развлекательную программу, чтобы тот успел морально подготовиться, а за неделю бы напомнил встретить в аэропорту. А что сделал Юнги? Ничего…       — Минсу, что ты как девчонка? Юноша резко повернулся к собеседнику и зло сверкнул глазами, словно пытаясь взглядом испепелить друга. Внутреннее упрямство не позволяло слишком просто и быстро сдаться, и хотя тот понимал, что ведёт себя немного глупо — ничего поделать с собой не мог. Тем более Минсу предполагал, что Юнги прекрасно видел спектакль, разыгранный им, поэтому до сих пор и не услышал слова извинений, а это злило ещё сильнее.       — Ты самый ужасный друг на свете!       — Айщ, что же ты тогда тут делаешь? — Шуга ковырнул вилкой в салате, нанизав на неё помидор, и про себя усмехнулся, забавляясь этой ситуацией.       — Ладно, — не выдержал Минсу и повернулся к товарищу лицом, сдаваясь, — я больше так не могу. Твоя взяла! Но однажды я тебе это припомню. Парень залпом осушил стакан с соком и поднял вверх руки, признавая своё «поражение». Вообще он был рад, что тот хотя бы объявился. Читая новости сразу после прошлого отлёта Юнги, юноша негодовал и поражался оперативности журналистов, которые раздули из мухи слона и откровенно врали. Минсу боялся, что Шуга больше сюда не покажется и вообще будет избегать общества друга, боясь, что могут превратно понять, всё-таки манеры и внешность у него ведь частенько отдают экстравагантностью. Он понимал, что выглядит подобно тем, на которых быстро вешают ярлыки без суда и следствия. Несправедливо? Да, но таково общество.       — Вот и замечательно, — пожал плечами Юнги, который уже подустал от этого цирка слегка.       — Честно… я боялся, что ты больше не захочешь со мной увидеться, — тихо произнёс парень, посмотрев в упор на друга. С тех самых статей в его голове не прекращались мыслительные процессы: слишком странно всё выглядело. Приезд Юнги, прилёт его друга, странная молчаливость, удручённое состояние, близкое к депрессии, и, как вишенка на торте, обвинение в гомосексуализме. Не просто так ведь это всё было…       — Почему я должен избегать встреч с тобой? — непонимающе спросил Юнги, посмотрев на друга озадаченным взглядом.       — Твой отъезд отсюда получился громким, хотя это, вроде как, инкогнито должно было быть…       — Ааа, — вяло протянул Шуга, понимая, куда клонит друг, — да, меня застали врасплох. Неожиданно получилось, — вяло отмахнулся младший, уткнувшись в тарелку.       — Юнги, — сжав в руках вилку, позвал парень, — скажи, это ведь всё неспроста? Я имею в виду, были предпосылки к такому обвинению? Ты поэтому приезжал сюда? Парень резко застыл, ошарашенно, совершенно не ожидая подобного вопроса. Он-то всю жизнь считал друга не особо проницательным, который дальше своего носа не способен что-либо замечать, а выходило вон как… Что ж, может и он, Юнги, не так уж и далеко ушёл от тех, кто спешит навешать ярлыки?       — Почему ты так думаешь? Это просто совпадение, просто пытаются подловить меня и мемберов, чтобы было, чем потопить нас… Только и всего, — пожав плечами, ответил юноша, стараясь придать голосу непринуждённость и незаинтересованность, словно обвинение в гомосексуализме — самое обычное дело для него. Минсу смотрел, просто не веря своим глазам: его друг врал. И нет, он поражался не тому, что товарищ что-то скрывает от него, ведь они были уже не так близки, как в детстве или юности. Его больше удивляло то, что эти статьи имеют какую-то почву под ногами. Точнее, это может быть и так, как сказал друг: журналисты ищут всевозможные способы, чтобы задеть имидж группы, но глаза друга говорили о том, что скрывать есть что. Только вряд ли этим будут делиться с ним. А раз так, то имеет ли он право настаивать на откровении? Возможно, лучшим вариантом будет просто поддержать Юнги, а если тот захочет однажды, Минсу выслушает.       — Прости, я наверное слишком надумал себе, — улыбнулся парень, стараясь сгладить разговор. — Закроем тему, я рад, что ты приехал и позвонил мне.       — Я тоже рад сюда вернуться, — тихо проговорил Юнги, глядя куда-то в сторону. Минсу ощущал, как медленно сползает улыбка с его лица: друг опять врал. Это было в некоторой степени больно, но в тот же момент он понимал, что не может что-то предъявить или упрекнуть в чём-то, ведь знал, насколько скрытен бывает Юнги, а деятельность друга совершенно безжалостно накладывала на того ещё больше обязанностей, заставляя закрываться от всего мира, показывая фанатам лишь поверхностную оболочку счастливого человека. А что внутри у него? Знал ли сам Юнги, что у него на самом деле происходит в душе? «Что у тебя внутри, Мин Юнги?»

***

«Я скучаю…» «Нет…» Чимин быстро стёр сообщение, чтобы случайно не отправить его. Внутри боролись между собой желание позвонить или написать старшему, и разум, который говорил, что нельзя этого делать. Не нужно быть навязчивым: тебя могут некорректно понять. А этого парень боялся больше всего. К тому же, юноша и так ощущал себя некомфортно, когда вспоминал, каким настырным он был со своим хёном в последнее время. Но отныне всё будет по-другому. Особенно теперь, когда их отношения сделали маленький полушаг вперед: хоть Юнги и не дал ответа, но Чимин чувствовал, что стена дала крошечную трещину. Эта ограда, за которой спрятался старший товарищ, ломается, и в ней появляются мелкие щели, в которые он может попытаться пробиться. Вздохнув, юноша нервно закусил губу, ругая себя за то, что оказался в таком положении. Из-за подвешенного состояния Чимин не мог сконцентрироваться на отдыхе, так как мысленно постоянно возвращался к любимому человеку. Франция не радовала, новые знакомства не воодушевляли, а отсутствие родных лиц удручало с каждым днём всё больше и больше. Записывая заранее видео поздравление ко дню рождения их младшенького, парень изо всех сил делал счастливое лицо, чтобы тоска и печаль не были заметны их АРМИ, родителям и самим мемберам. Он просто раз за разом заставлял себя выкладывать радостные фотографии и писать слащавые твиты, чтобы никто не догадался, как плохо ему без ребят и Юнги. Чимин надеялся, что хотя бы мемберы хорошо проводят время. Ведь им не просто так дали этот месяц. И всё шло довольно неплохо все три недели, с начала их отпуска. Ребята скидывали в общий чат фото своих семей, мест, где они путешествуют и отдыхают. Только Юнги не баловал их фотографиями, просто отписываясь в чате, что у него всё хорошо и он рад за друзей, если они счастливы в свою очередь. Шуга говорил, что в данный момент находится в доме родителей и занят написанием лирики. Чимина это вполне устраивало. До сегодняшнего дня. Встав утром, юноша первым делом проверил чат, в котором шла активная переписка, в центре которой был Юнги. По спине тотчас прошёл неприятный холодок, хотя в гостиничном номере было довольно тепло. И нет, он не ощущал холода: это был страх. Страх перед чем-то неизвестным, на что он не в состоянии повлиять. Шуга редко был темой для разговора. Гораздо чаще они с мемберами обсуждали, что опять натворили Тэхён и Чонгук, или же, как Джин хён от них устал. Иногда речь шла об очередных идеях Намджуна, которые тот намеревался запечатлеть в их новом альбоме. Или же все успокаивали Чимина, что тот не сбился во время танца, как он сам считал. Или же Хосок, в очередной раз жаловался, что Чонгук и Тэхён опять его разыграли. Юнги же не так часто был темой: он не влипал в щекотливые ситуации, свои идеи озвучивал лично всем при встрече, а об усталости от него редко слышали. Прокрутив сообщения вверх, Чимин наткнулся на фото старшего с каким-то парнем. На изображении они выпивали и весело проводили время. И всё бы ничего, если бы Хосок не спросил, уж не нашёл ли Юнги себе увлечение на отпуск, а тот лишь отмахнулся, не дав конкретного ответа. И нет, Чимин знал, что не в характере хёна заводить кратковременные интрижки, но всё же... Сидя на кровати, юноша бестолково пялился в телефон и не мог придумать, как завязать диалог со старшим, чтобы ненавязчиво выяснить, каков характер отношений Юнги с этим парнем? Шуга не тот человек, который меняет партнёров словно одноразовые маски, нет. Старший всегда строго относился к выбору своего окружения, а отношений у того и не было по сути, потому что он отдавал всего себя работе. Но неопределённость в их отношениях и неясность будущего, наводили Чимина на ревностные мысли и заставляли чувствовать себя ужасно, ведь парень понимал, опять на грани того, чтобы сделать поверхностные выводы и оклеветать любимого человека, так и не разобравшись в ситуации. А где взять решимость и смелость, чтобы потребовать ответа, объяснений, ясности? У Чимина есть на это право? Поджав под себя ноги, парень обнял руками подушку и начал раскачиваться из стороны в сторону, предаваясь собственной жалости, позволяя тоске и печали утянуть себя в уютные объятия. Ему всего лишь хотелось быть любимым и любить, но отчего это так сложно в жизни? Почему наряду с этим светлым чувством в придачу идут такие страдания и бесчисленное количество «но» и «нельзя»? Ну разве так много он просит? Решив, что в таком состоянии не продержится ещё неделю, Чимин в голове сделал мысленную галочку, что любыми силами выкинет пессимистические мысли. А какой способ самый лёгкий и доступный? Выпивка…

***

      — Ооо, Чимин, ты пришёл всё-таки! Юноша натянуто улыбнулся, подходя поближе к столику с уже знакомыми парнями. С этими ребятами ему довелось познакомиться еще в самый первый день во Франции. Антон и Никита были веселыми и задорными. В чужую страну их привели обязательства по контракту, который они заключили с одним модным домом, став моделями на довольно неплохих условиях. Чимин всё никак не мог для себя определиться, как относиться к новым знакомым, поскольку иногда безбашенность и расхлябанность этих двоих ставили юношу в тупик, но, по крайней мере, он не чувствовал себя одиноким. Да и лишнего не болтал, как учил Намджуни хён, больше приглядывался и не откровенничал. Чимин и сам понимал, что слишком доверчив, но так хочется верить в хорошее, тем более, что эти русские такие доброжелательные и отзывчивые, с ними точно можно расслабиться.       — Чимин, а мы сегодня выпиваем, — сгорая от нетерпения, поведал Антон, встряхивая своими белокурыми волосами, что мягкими прядями спадали на плечи, вызывая у Чимина чувство лёгкой зависти, он не знал, разрешат ли ему когда-нибудь иметь такие длинные волосы. И дело даже не в агентстве, а в фанатах… Примут ли они?       — Ты чего такой кислый? — наклонившись, поинтересовался Никита.       — Думаю, я просто скучаю, — закусив губу, ответил юноша. — Я никогда не расставался со своими братьями на такой длинный период. Мне не хватает их заботы обо мне.       — Разве это проблема? Сегодня мы позаботимся о тебе, — важно заявил Никита, закидывая руку Чимину на плечо.       — Но мне нельзя пить. Меня могут узнать фанаты, — воровато оглядываясь, произнёс парень.       — Ну они же до сих пор не подошли, нет их тут, — заверил Антон, но, увидев мрачный взгляд, добавил: — Успокойся, мы знаем, что ты супер популярен, но совсем не обязательно наткнуться на фанатов именно в этом заведении.       — Наверное… я слишком привык жить в напряжении… Даже завидую вам, парни, немного.       — А ты просто попробуй расслабиться, — ослепительно улыбнулся Никита, пододвигая налитую рюмку.       — Если меня поймают, будет плохо, — взяв в руки стакан, прошептал Чимин, сомневаясь, стоит ли поддаться искушению.       — Скажи, а тебе это нравится?       — Что именно?       — Притворяться, — заглянув в глаза, спросил Антон.       — Отказывать в своих же желаниях, — добавил Никита, сканируя юношу на манер рентгена.       — Всё не так плохо, — неуверенно пробормотал Чимин. — Я имею то, чего у многих нет. Мне грех жаловаться.       — Да, слава, популярность, обожатели — это всё хорошо, разумеется. Но, тебя действительно делает это счастливым? Ты ведь даже не можешь выпить с товарищами в баре, не беспокоясь за свою репутацию. Правильно ли отказывать себе в желаемом? Чимин горько ухмыльнулся, думая, что выпивка — сущая мелочь, в которой он себя ограничивает. Не быть вместе с любимым человеком — куда большее лишение. И от этого понимания действительно плохо. Имеет ли смысл мировая известность, если ты по-настоящему одинок? Волна нестерпимой жалости к себе захлестнула парня, вынуждая стиснуть зубы, чтобы непрошеные слёзы не скатились с глаз. Возможно, и нельзя иметь всё и сразу, но как же хочется почувствовать себя живым, а не безупречной куклой, играющей свою роль.       — Вы правы, сегодня мне это нужно, — уверенно проговорил Чимин и тут же выпил обжигающий напиток, не дав разуму и совести время переубедить себя в принятом решения.       — Вооот, так держать, дружище! — довольно отсалютовал Никита и последовал примеру парня, выпив залпом.       — Веселимся, ребята! — выкрикнул Антон, убедившись, что вечер не будет испорчен заунывными беседами. И Чимин веселился, как никогда, юноша чувствовал, что за спиной словно крылья выросли. С каждой выпитой рюмкой проблемы отступали куда-то далеко, а отговорки казались детским лепетом: почему он вообще не хотел расслабиться? Это же так здорово! Быть в чужом городе, в чужой стране, где нет знакомых, где шанс быть узнанным гораздо ниже, нежели в родной Корее. В самом деле, он имеет право! Право на то, чтобы повеселиться и расслабиться! Только всё хорошее имеет свойство заканчиваться, заставляя нас переживать последствия, которые настигли молодого человека утром следующего дня. Зайдя в твиттер, юноша на длительное время уставился на экран телефона, постепенно понимая, что нет, не будет в его жизни счастья. Когда-то он слишком нагрешил, потому что кто-то сверху упорно не желает для Чимина этого самого счастья.

***

«Пусть мне это снится». Парень недовольно накинул подушку на голову, желая, чтобы настойчивый звонок в дверь прекратился. В самом деле, у него заслуженный отпуск, он пришёл домой только под утро и имеет право проспать хоть двое суток подряд, не поднимая свою пятую точку с постели. Пусть незваные гости поймут, что им тут не рады и вообще дверь открывать не собираются. Но мольбы и мысли юного участника популярной группы не были услышаны. Чонгук со злостью скинул подушку на пол и тут же сел, недовольно поморщившись: тело прошибло болью, а голова грозилась расколоться на мелкие кусочки. Пожалуй, было очевидно, что вчера немного переборщил с отрывом. Дорвавшись до вседозволенности и долгожданной свободы, парень решил не терять времени зря и за одну ночь посетил парочку ночных клубов, изрядно накачав себя алкоголем, на что организм, не привыкший к подобному пренебрежительному отношению, сейчас бунтовал, коря хозяина за безалаберность.       — Ооох, — со стоном поднялся макнэ, когда очередная звоночная трель проникла в самые болевые точки мозга, хотя в данный момент юноша сильно сомневался в наличие у него последнего, ибо страшно было предположить, в какие последствия выльется его ночная прогулка, если что-то будет слито в сеть.       — Да кого же там принесло… — взлохматив волосы, Чонгук поплелся открывать дверь, не позаботившись даже одеться, почему-то перспектива показаться неизвестному в одних трусах сейчас не волновала парня, что ставило наличие мозга лишний раз под сомнение, ведь незнакомец мог оказаться кем угодно, и не факт, что доброжелателем. Мрачно окинув взглядом своё отражение в зеркале, парень повернул замок, и дверь тут же бесцеремонно толкнули с обратной стороны, а сам молодой человек был грубо оттеснён с дороги вошедшим юношей. Уставившись на наглеца потемневшими глазами, Чонгук в одночасье протрезвел и угомонил свой буйный нрав, ибо открывшаяся картина говорила, что у нарушителя его сна проблемы куда серьёзней, чем похмелье дорвавшегося до свободы мальчишки.       — Чимин? — недоверчиво спросил младший, гадая, а возможны ли галлюцинации после восьми часов непрерывного заливания алкоголя в непривыкший организм? Нет, это не мог быть Чимин, ведь тот отдыхал во Франции и ещё вчера был весел и доволен заслуженным отпуском, и тот явно собирался там пробыть ещё неделю, судя по их разговору накануне. Тогда как этот помятый молодой человек с потухшим взглядом вписывался в рисовавшуюся ещё вчера в его воображении потрясающую картину идеального отдыха? Как Чимин, всегда идеально ухоженный и с тщательно подобранной одеждой, выглядел так, словно надел первое попавшееся, да ещё и не из своего гардероба, а аккуратно уложенные обычно волосы, едва ли сегодня мылись и видели расчёску. Нет, это определённо не Чимин. Что за неправдоподобные галлюцинации?       — Ооо, смотрю, кто-то нажрался? — устало отозвался некто, имеющий внешность Чимина.       — Ты что тут делаешь? — ошарашенно спросил парень, отказываясь до конца верить в увиденное и услышанное.       — Неужели не рад меня видеть, дружище?       — Нет, — растерянно произнёс Чонгук, — просто не ожидал. Предполагалось, что ты за несколько сотен километров.       — Так ты впустишь меня? Или так и будем стоять в коридоре?       — Будто ты спрашивал разрешение войти, — недовольно пробурчал младший, и сделал рукой приглашающий жест, указывая на дверь гостиной. Чимин, устало отвернувшись, отправился в направлении, указанном рукой. Он даже не знал, правильно ли сделал, что пришёл сюда: младший был откровенно херовым психологом, его самого приходилось выслушивать практически ежедневно, ибо комплексы присущи даже самым идеальным людям, а макнэ их группы был вечно собой недоволен. Но что-то внутри подсказывало, что именно этот взбалмошный юноша способен сейчас его понять, выслушать и предоставить жилетку. Без сил рухнув на диван, старший в требовательном жесте протянул руки, прося поделиться человеческим теплом и участием. Чонгук демонстративно фыркнул, но что-либо говорить или спорить не стал и, присев рядом, тут же заключил друга в такие нужные объятия, даря заботу и моральную поддержку. Да и оба знали, как сильно младший любит своего старшего одногруппника, поэтому один не стал язвить, а другой показательно подначивать.       — Хён? — тихо позвал Чонгук.       — Что, Чонгуки?       — Это из-за него, да?       — Ммм…       — Хён, это не ответ, — твёрдо заявил парень, сжав друга крепче, словно показывая, раз приехал, то будь добр объясниться.       — Я просто… я… такой эгоист, — тихо выдохнул старший, уткнувшись лицом в грудь юноши.       — Что? Хён, ты о чём? — спросил Чонгук, не понимая, что товарищ имеет в виду.       — Чонгуки, я сам себе противен, — ответил Чимин, на что младший закатил глаза, мол начинается старая песня, но благоразумно промолчал, давая другу возможность собраться мыслями и силами, чтобы высказаться. — Понимаешь, я всецело хочу принадлежать Юнги и обладать им тоже единолично, но не знаю, что делать. Я заявил ему, что добьюсь его, но совершенно не представляю, как это осуществить, как вести себя. Да и хён… он… я вижу, что ему хочется… что он хочет меня, чувствую его эмоции, и они такие сильные, понимаешь, не смотря на всю его внутреннюю борьбу с собой, я ощущаю каждое его дыхание, движение, мысль, тревогу, заботу, любовь каждой клеточкой своего тела. Но он сопротивляется... Давит в себе свои чувства и приводит мне доводы в пользу этого, они правильные, очень правильные, но я не могу их принять, потому что без него мне плохо, мне дышать нечем... Я словно без какой-то части себя, что позволяет мне быть целостным, а не ощущать себя больным и немощным.       — Но почему он борется со своими чувствами, если любит тебя? — Чонгук едва дышал, словно ощущая ту боль, отчаяние и безысходность, что давили на старшего.       — Потому что Юнги слишком боится за репутацию группы, за нами и так пристально следят.       — И разве оно стоит того? — тихо спросил макнэ, грустно устремив взгляд на старшего.       — О чём ты, Чонгуки? Что стоит того?       — Репутация… Она стоит счастья? Чимин бессильно посмотрел на младшего и отвернулся, не найдя ответа на такой, казалось бы, простой вопрос. Есть ли у счастья цена? Чем она измеряется? Где граница, когда ради своего счастья и благополучия, ты можешь подставить под удар дорогих тебе людей? На что молодые люди должны опираться? По каким критериям измерять пределы? И как быть счастливым в такой индустрии, где каждый ждёт любого неверного шага, чтобы уничтожить тщательно выстраиваемую годами идеальную жизнь? А идеальна ли она, если так легко её можно разрушить? Вот тут и встаёт главный вопрос: готов ли Юнги рискнуть всем ради Чимина? Потому что Чимин готов, и он себя за это глубоко презирает, потому что, если всё пройдёт по самому плохому сценарию, пострадают его братья. И за это парень будет себя ненавидеть всю оставшуюся жизнь.

***

Юнги отказывался понимать эту реальность. Просто не мог верить в правдивость происходящего, потому что так бывает только в долбанных дорамах, но никак не в жизни. В настоящей жизни, действительно такое может произойти? Нет, ну правда? Юноша, забравшись с ногами в кресло, сидел, уставившись на потухший экран телефона. Вообще, он любил технику и пользовался всеми благами цивилизации в своё удовольствие, но сегодня Шуга был в шаге от того, чтобы несчастный смартфон проделал полёт в стену и спикировал в мусорное ведро, ибо видеть злосчастный кусок железа было выше его сил. Глубоко вздохнув, Юнги разблокировал телефон и быстро забронировал билет на вечерний рейс до Сеула, думая, что визиты к родным домой становятся какими-то напряжёнными и проблематичными. Парню казалось, что он уже немного примирился и готов был дать отношениям с Чимином шанс, но, по всей видимости, им не судьба быть счастливыми. От бессилия хотелось плакать, сильно и долго. Несправедливость ситуации зашкаливала, но Юнги не мог сейчас делать опрометчивых шагов, не после недавнего скандала с ним в главной роли. Если сейчас всплывёт что-то ещё, компрометирующее его, репутация группы даст большую трещину. А ломать, как говорится, всегда легче, нежели строить. Прикусив зубами палец, Шуга со всей силы зажмурился, сдерживая всхлип. Он ведь так хотел дать Чимину шанс, ещё тогда, когда младший поцеловал его перед отъездом. Недели вдали показали, как гармонично они друг друга дополняют, как тоскливо и холодно без тепла любимого человека. Как вообще глупо бороться со своими чувствами. Но его мечты не осуществятся никогда, потому что он где-то однажды поступил неправильно, поэтому сейчас столько препятствий на пути к своему счастью. И, конечно, все любители дорам сейчас скажут, что нельзя пасовать перед трудностями, надо идти вперёд и добиться права быть рядом с любимым человеком. Но Юнги так не мог. Цена за его счастье — счастье и благополучие родных людей, его братьев. Он просто не переживёт, если близкие ему люди пострадают. А значит, нужно выкинуть эти чувства из своего сердца. Совсем. Набрав Минсу сообщение, что ему срочно нужно уехать в Сеул, юноша отправился собирать свои вещи, кинув телефон на стол, на котором при касании открылся диалог с неизвестным, выведший из состояния равновесия парня. «Или ты вылетаешь домой, или это фото уже завтра будет во всех больших и мелких изданиях».