успокой мою душу, разбойница.

      — Хороший бит ты сделал, — бархатный голос прозвенел сквозь пелену тишины, что царила в студии. Силуэт в мешковатой одежде отображался тенью на мониторах компьютеров и разной техники, которая работала под запись синглов рандомных исполнителей. Звук был приятным и ублажающим человеческую душу, ведь дело было в скрипке, что играла на заднем фоне музыкальной дорожки. А может дело было и в 5 бочке, проигранной с помощью рук музыканта? Нет, скрипка была ,действительно, нужней на припеве: без неё не шло звучание, что хотела слышать малышка Билли.       — Тебе не кажется, что много бочек на припеве? — мужской взгляд не отрывался от экрана монитора, отчего он не видел чем занимается на диване его сестрёнка Айлиш. Финнеас с упоением следил за каждой ноткой, что вырисовывалась за счёт дорожки и издавала новый сингл Билли Айлиш. До тех пор, пока слабенький голосок вновь не проронил очередной вздох, заставивший парня обернуться назад. — Ты чего? — мутный взгляд Билли не был для него новинкой, скорее обыденностью, ведь девушка не отличалась особой жизнерадостностью, что не скажешь о её сверстницах. Жизнь, которую она проживала, нельзя было назвать муторной или тяжёлой, ведь у девушки было все, о чем она только мечтала. За счёт своей фамилии она никогда не нуждалась в деньгах, в связях — все было рядом. Нет, малышка Билли не была избалованной, совсем наоборот. Ведь за маской, что она носила каждый день, скрывались тайные желания, совсем не подвластные богатой жизни.       — Папа опять тащит нас вечером на приём… — Билли даже не стала продолжать свою речь, ведь брат прекрасно понимал почему его девочка не хочет идти вместе с семейством. Светские вечера совсем не подходили к образу юной разбойницы, что хотела творить, а не выслушивать сплетни богатых папиков и их старых жён, что знают о каждой любовнице мужа. Ей до жути было трудно стоять там, с бокалом вина и мило беседовать о финансовых проблемах страны. Но Билли любила своего отца, отчего не смела перечить его прихотям.        — Ну, попробуй сходить. Может, хоть в этот раз госпожа Лейстред не перевернёт на себя поднос с открытыми устрицами, — от этих слов послышался детский лепет, что начала издавать девушка, сидящая на студийном диване. Её смех заставил Финнеиса залиться смехом вместе с сестрой. Шутка была не особо остроумной, но те смеялись лишь от нужды развеять пелену мрака, что повисла тучкой над головой блондинки. Смех затих так же быстро, как и начался, оставив после себя неловкое молчание.       — Ты пойдешь со мной? — просьба сестры застала музыканта в расплох. Он не мог пойти вместе с Билли, ведь давно вышел из-под оков их семейства. Ему было простительно пропускать светские вечера в домах богатеньких чинов, так как Финнеис являлся студентом Гарварда. Отец не смел его брать с собой для развлечения своих друзей, в отличии от младшей Айлиш.       — Я попытаюсь вырваться, — парень, с усталым лицом, вновь обратил внимание на монитор, ведь файл уже был готов. Он ни при каких раскладах не мог появиться там, так как курсовая работа ещё не была закончена. Сестрёнка лишь хмыкнула от его слов, поднявшись с места. Он заметил, как уголки её губ дернулись вверх, что дало ему фору сделать её сегодня не такой одинокой на вечер.

***

Уровень душноты зашкаливал по меркам Билли. Всё было как всегда, все те же дряхлые лица, что беседовали и смеялись между собой, тайно презирая каждого из присутствующих. Слишком много лжи витало в воздухе, от чего девушку начинало подташнивать в помещении. Либо дело было в вине, что она «по-случайности» попросила бармена смешать с виски. Было жарко находиться в эпицентре молоденьких любовниц, которых привели с собой самые отчаянные старички. Девушки были как одна — плюшевые, как называл их брат Айлиш. Ничего натурального в них не было, кроме одной детали — золото, что висело на их шеях, ушах и костлявых пальцах. По сравнению с ними, Билли казалась себе пай-девочкой из приличной семьи, что знала себе цену в отличии от окружения шлюх. Облегающее бордовое платьице подчеркивало её не маленькие формы, а идеально подобранный макияж делал из неё даже не пацанку. Никто бы из её кентов в жизни бы не узнал певичку, что скрывается за тонной вещей. Переломный момент настал, когда тушь начинала скатывается в комочки, от жары, стоявшей в зале. Девичье тело направилось на один из тайных балкончиков, что сделали хозяева особняка. Приняв решение расслабиться — захватила с собой упаковку сигарет, что были у неё в кожаном клатче.       — Чёртовы шлюхи, — выругалась на английском блондинка, захлопывая за собой дверцу балкона, выходившего на внутренний сад поместья. Её раздражительность заняла все место по телу, от чего глаз не сразу увидел мужчину, что стоял в сторонке, облокотившись о перила балкона. Она копалась в клатче, в надежде найти зажигалку, которую она забыла на студии.       — Мне тоже не нравится компания этих дам. Куда более приятно поболтать с милой дамой, что ругается, как сапожник, — мужчина во фраке до ужаса напугал Билли, заставив её на секунду потерять дар речи. Она не ожидала увидеть его из-за своей невнимательности. Темноволосый господин отличался от других бизнесменов, что толпились сейчас у бара. Он был более подтянутой формой и некогда черствыми чертами лица. Может, дело было в щетине, что подчеркивала его мужество? Нет, все дело было во взгляде, которым он изучал Айлиш — статный и задумчивый одновременно. Улыбка приветствовала девушку всем своим тёплым видом.       — Мои извинения, не хотела сделать о себе ложное мнение, — усталый голос девушки пронзил ушные перепонки Зеленского, что держал между пальцев сигарету и изредка потягивал её. Улыбка его действительно затуманивала её разум, ведь никогда бы человек не улыбался после тех, слов, что говорила Билли. Ломаный английский привёл девушку к выводу: мужчина явно был не американцем.       — Не стоит извиняться за свои ошибки, — мужская рука, державшая в себе зажигалку, подкурила сигарету, что находилась между пухлых губ блондинки. Её мутный взгляд произвёл огромное впечатление на Владимира, ведь в нем он увидел свое отражение, полно состраданий и дикого хохота одновременно.       — Спасибо, господин… — она стряхнула пепел, что образовался на конце своей сигареты, после чего - выдохнул разрушающий изнутри дым. Знакомое мужское лицо заставило девушку побеспокоиться за свою память, ведь она должна была знать хотя-бы имя этого человека.       — Зеленский. Владимир Зеленский, — произнёс темноволосый мужчина, протянул визитную карточку со своими соц. данными. Его глаза изучали мутное личико девушки, пытаясь выяснить в каком состоянии эта особь находится.       — Билли Айлиш, — улыбка проскочила на её лице на мгновение, но рука все же повертела с разных сторон белую ламинированную картонку, не особо обратив внимание на буквы. Ей было тяжело: одновременно курить и поддерживать разговор, ведь все её мысли улетали, в надежде вспомнить чин Владимира. — Что человек, явно не американской конституции, забыл у нас? — интерес в её глазах возрос, так же, как и желание выпить как можно больше виски, сегодня вечером.       — Отдохнуть, как и все, — мужчина не был многословен, но его хитрая улыбка говорила об обратном. Что-то таил он в себе, что дико возмущало девушку в данным момент. Он задел её своими словами, хоть в них и не было ничего серьёзного. Скорее, её задевало, что мужчина смеялся над ней внутри, по причине его анонимности для Билли.       — Хорошо вам отдохнуть, господин Зеленский, — тот действительно хорошо отдохнёт, ведь, будь он обычным депутатом или предпринимателем — он бы это сразу объяснил Айлиш, но дело было в другом. Как только последний пепел на сигарете Владимира был встряхнут — мужчина откланялся, уверяя, что ещё свидится с девушкой. Да только она не была в этом уверенна, вновь, сидя в полном одиночестве, взглянув на визитку, узнала с кем сейчас говорила.