Сдержи своё слово: дежавю

Чуя, оказавшись в городе, приковал к себе незнакомые взгляды. Это у любого человека, бесспорно, вызвало бы неловкость, однако ему было абсолютно без разницы. Пусть смотрят, пусть боятся прикоснуться и спросить верное направление в торговый центр, где в очередной удачный день устроили бешеные акции на товары. В его глазах если и таится безумие разорённого, то сейчас он это показывает без стыда. Подумал Накахара, что в школу идти бессмысленно, поскольку на уроки дети уже не ходят, а предстоящие экзамены ожидают одиннадцатый класс всего через пару дней. Не ждать же ему несчастную пару-тройку суток, дабы Хитоми явилась в учебное заведение с измученным лицом от недосыпа и растрёпанными волосами. Да и не уверен он нынче, что любимая и единственная дочь придёт на «сдачу» своих знаний. Примерно понимал Чуя, что после появления Акихико ей совсем не до этого, и примерно знал и не одобрял возможные мысли, крутящиеся в голове дочери, как пластинка. Вокруг водоворот занятых людей, они куда-то торопятся, и Чуя движется против толпы, словно против правил. Его толкают ненароком плечами и извиняются в пустоту, а ведь его терпение на волоске от полного и неподвластного контролю срыва. Накахара и сам всех толкает, «счищает» свою дорогу, ведущую в неведомое. Он проходит мимо отдела правоохранительных органов и без угрызения совести бурчит: — Блядство, — сжимает кулаки и сильно впивается ногтями в грубую кожу ладоней. Неподалёку общаются два полицейских. Один из них облокотился на служебный автомобиль, другой — пил тёплый кофе. Они активно беседуют, пока не видят перед собой Чую, у которого руки трясутся невыносимо заметно. — Молодой человек, — молвил, — вам помочь? Чуя полицейских уважал в самых редких случаях. Он обернулся, правдоподобно улыбнулся, почесав затылок. — Спасибо, я не нуждаюсь в помощи. — И впрямь? Оу, — хмурит брови полицейский, — у вас кровь… Уверены, что ничего не произошло? Быть может, необходима медицинская помощь? — Нет, нет, — отказывается Накахара и опускает руку, где взаправду была кровь его собственная из-за гнева; боли только не ощущал. — Всё в порядке. Чуя побрёл коротким маршрутом невесть куда. Он имел при себе ещё одну интересную способность, которая не блистала среди остальных, ярко выделяющихся: мог на крайний случай прятать в кармане запасной вариант развития того или иного конфликта, мог остаться невредимым или нарочно покалеченным после очередного боя, мог воспринимать ситуацию с разных ракурсов, оценивать. Сейчас он не знает, что делать в первую очередь. Школа — не вариант; чистосердечная просьба помочь и действовать заодно с полицией, сообщить о пропаже дочери — начало новых нерешённых проблем, да и скажут, мол, гуляет где-то его дочь с мальчишками или с девчонками. Он может пробежаться по всем магазинам, кратко описать внешность Хитоми и увидеть повторяющиеся раз за разом отрицательные качания головы. Тут уж сомнений нет — надейся на себя и только на себя. Всё-таки Накахара прошуршал по забытым всеми богами ларькам и богатыми на продукты супермаркетам, спрашивал даже у граждан, которые не безостановочно шагали, а сидели длительное время на месте и мирно беседовали. Как он и предполагал, никто её не видел. И когда казалось, что все потраченные силы попросту иссякли, якобы провалились в бездонный колодец без капли воды в нём, Чуя вернулся в парк, где местами тоже проводил мини-допрос. Устал он. Живот неприятно урчит, всё внутри скручивается, словно он мокрая тряпка, над которой издеваются после вытирания пыли. Мужчина сел на лавочку, упёрся локтями в колени и схватился за голову. Он чуть ли не рвёт свои волосы, но позже и на это сил не хватает. Мотор надежды на удачные поиски притуплялся ещё во время его беганья туда-сюда, а теперь и вовсе заглох без возможности восстановиться. Потеряно — не утрачено. Лунный свет бесполезен, когда вокруг горят десятки фонарей; никто не услышит, ведь время уже довольно-таки позднее и веет неприятным холодом. Чуя чувствует всё в тонкостях. Колыхания назойливого ветра будто сквозь него проходят, цепляют то, что сделает больнее: охлаждает быстро бьющееся сердце; затрагивает, как арфист струны изысканного инструмента, паутину нервов; останавливает, приковывает к месту невыносимым параличом, когда хочется что-то предпринять. — Господи, помоги, — рыжий обращается к нему неспроста: не знает, у кого можно просить о помощи, — помоги мне найти её. — Помнишь ли ты, когда она, будучи совсем юным дитём, надевала твою шляпу? — женский голос хихикает рядом. — Любила наша девочка забирать всё то, что связано с тобой. Вспомни, как она исподтишка взяла твои перчатки, надела… Её маленькие ручки в них выглядели забавно. — Это абсурд, Тин, — кусая губу, опрокинул сквозь дурную усмешку Чуя; он не смотрел в её сторону, но знал, что у него появилась компания, состоящая из галлюцинаций. — Твой галстук на её шее достигал пола, и она смешно бегала, спотыкаясь о низ этого элемента одежды… Она выросла, но продолжила тянуться ко всему, что связано с тобой. — Имеешь в виду Акихико? — У тебя с дочерью неимоверно тесная связь, чему можно позавидовать, Чуя. — Я потерял её. Это непростительно… Поднятую на собственную дочь руку запрещено отнести к случайности, но ты только представь, как я волнуюсь за неё, — он выпрямился и грустными глазами посмотрел в сторону, думая, что образ своей умершей жены он всё-таки увидит во всей красе, однако повстречал пустующее рядом место. — Она идёт по твоим пятам, и ты не отгородишь её от этого, — напоследок холод ударяется об его ухо и щеку; он дёргается и скрещивает руки на груди с наивным желанием спрятать себя от неимоверно тошнотворных ощущений. Его густые мысли прерывает громкий стук каблуков об асфальт. Чуя вмиг вскакивает с места, направляется к женщине, лицо которой рассмотрел без особых трудностей, и видит, что не только он жаждет разговора. — Где мой сын?! — Где моя дочь?! Оба голоса были воспроизведены дуэтом, и лишь последние слова имели различие; слова, описывающие их панику на лице, боязнь за своего ребёнка. Почему-то вдвоём они понимали всю важность данной встречи, но чересчур адекватно к ней не относились. — Я подозреваю вашего сынка в таких ужасных поступках, что вам следует позвонить ему немедленно и спросить, где сейчас находится моя дочь! — Да неужели приплыли! — взмахивает женщина руками. — За девчонкой-распутницей своей совсем не следите! Охомутала моего мальчика! Сейчас небось тычет ему в рот сигареты или ещё хуже — шприцом своим делится! — Кажись, ваша фантазия взлетает к небесам слишком часто, раз уж даже муж покинул этот город только из-за вас! — Значит, это вы, — снизила тон женщина, у которой на глазах выступают слёзы. — Из-за вас он погиб. — Вам не известны подробности. — Ясу, — она поглядывает на руки Чуи и чего-то стыдится. Накахара не был готов к тому, что безымянная наконец представится, потому запнулся на секунду. — Ясу, — обращается он, смотря в чисто-зелёные глаза понимающе-добро, — нам нелегко сейчас. Извините, что оскорбил вашего сына, — Чуе не жаль выкинутых на ветер слов о парне, но ради полного утихомиренного дальнейшего разговора решил побаловать Ясу тем, что пал первым. — Скажите мне, куда мог отправиться ваш сын. — Без понятия, — рука скользнула в дамскую сумочку за телефоном. — Он не отвечает на звонки. — Обращались в полицию? — Толку от них! Скажут: «Загулял», — и отпустят самостоятельно рыться по всем больницам, соседям и улицам. — Вот что, Ясу, — мужчина схватил женщину за плечи с такой силой, что она засомневалась в своей безопасности, — искать исключительно вам сейчас бессмысленно. Ночь на дворе, идите домой, выпейте чаю… Можно и алкоголь, ведь дело, что приключилось, действительно опасное. Я найду и вашего сына, и свою дочь. — Вы не справитесь в одиночку, я должна искать его. — Доверьтесь мне, — как гром среди ясного неба его «доверьтесь», но похоже, что женщина обессилена одиночными поисками. — Дайте номер телефона. Позвоню, если отыщу наших детей. — Пожалуй, вы правы… Внедриться в чужое доверие было на раз-два. Осталось лишь довести дело до конца, но пока Чуя решался окончательно завоевать отдельное место в встревоженном женском сердце, подарить, так скажем, веру в лучшее. — Что же я так? — мужчина улыбнулся через силу, коснулся пальцами своего подбородка. — Отпускать вас одну равносильно ещё одной неприятной истории. Позвольте проводить до дома. Ради вашей же безопасности. — Поговаривают, на днях произошли кражи в ночное время. До убийств, благо, не дошло. Буду благодарна вам. Таким способом Чуя и узнает, где живёт сын со своей матерью интереса ради, — не более того. Они шли осветлёнными дорогами, и в такое время суток в действительности большинство людей, встречающихся на пути, можно распознать по мешковатой одежде нового поколения, что могли скрыть своё лицо отчасти и поглядывать за всем исподлобья. Накахара, чтобы не путешествовать молча, поинтересовался: — Почему Осаму покинул вас с сыном? — ему не стало стыдно за сей вопрос; бровь забавно изогнул только. — Не могу предугадать замысел умершего на этот счёт, однако, скорее всего, его оправдание здраво повлияло на меня. Говорил, что работа. Так ли это — правду не смогу сказать. — Он правда работал в Йокогаме. — Расскажите, как он погиб. Я хочу знать весомую причину вашего поступка, — потребовала Ясу. — Кратко говоря, он заманивал мою семью в самое пекло. Беда состоит в том, что жена отчасти погибла по его вине. Я чуть не утратил дочь, а он любовался моментом, когда водил лезвием холодного оружия по моему горлу. — У него были на то причины? — решила копнуть глубже женщина, но Чуя был не в настроении скрывать прошлые события, изменившие его жизнь. — Были. Но не весомые. — Неужели? Поведайте о них. — Сомневаюсь, что вы хотите разочароваться сегодня ещё и в нём. Проводив Ясу до квартиры, Чуя зрительно запомнил и дом, и дорогу к нему, и этаж — всё необходимое. Женщина отворила дверь и обречённо опрокинула: — Приезжая к нам, он спешил обратно, говоря о своём лучшем друге… Вы ли им были, Чуя? — Херовый из меня друг, — мужчина позволил выругаться в голос, и стыдно ему за такой показ характера не было. Ясу оставалось лишь гадать о смысле слов Чуи: ответил он общим понятием или взаправду являлся для Осаму другом лучшим, готовым на любые жертвы. — Не беспокойтесь, — постарался успокоить женщину Накахара. — Всё будет в полном порядке. До связи. Одно из нескольких десятков прощаний окончилось не самой хорошей развязкой, однако на этом не стыдно поставить точку на их будущей встрече. Чуя, мужчина, переживший неимоверно большое количество потерь во время разлуки с кем-либо, знает толк в словах «прощай», «до встречи», «ещё поговорим». Отчасти подобные случаи оканчивались неприемлемо, что вводит в шокирующее состояние или глубокую, заостряющуюся с каждым днём депрессию. Но даже вышеперечисленные фразы не стоят наравне с оптимистичным «всё будет хорошо». Тверди об этом, разгоняй тучи, чтобы солнце пробилось и засияло, одарило родных и тебя теплом, только знай: результат разочарует в любой развилке событий, которую сам смастеришь, как плот перед отплытием. Накахара как любящий отец старается разогнать те самые облака, закрывающие ему свет, и подозревает, что данная операция завершится удачно лишь по одной причине, — мести, которая снова сковала его трепетную, частично открытую для самого Всевышнего душу. Бывший мафиози отправился на поиски во второй раз, но сейчас эффективной мотивацией для него был влюблённый мальчик, имя которого имеет значение яркого и незабываемого принца; мальчик, по которому Хитоми по ночам скучала и, как редкость, лила крокодильи слёзы. «Беды», — утверждал Чуя. — «Жди от него беды». Увы, позитивные черты характера Акихико он не представлял. — Чёрта с два, — он плюнул в сторону, когда вышел из подъезда. Сообщать Ясу о сыне он не собирался, и навыки артиста без образования, которыми пользуется лишь изредка, малость помогли ему. Кажется Накахаре, что стал более уверенным, более упёртым и жёстким. Десятилетия превращаются в пустышку и хочется курить. Позабыл он о дыме сигарет давным-давно, рад был бы сменить сею привычку на прежнюю вредную. Ветер будто сдерживает его от порыва бежать, слушая подсказки интуиции; дует прямиком в лицо, и строится предположение из-за этого, что отталкивает, пытается сбить мужчину с пути и защитить жизнь Акихико. Не впервой Чуя идёт против всего, не впервой всё идёт против него. Он свыкся, но не останавливается, потому что его дочь всё-таки осмелилась ввязаться в неприятности. Квартал сменяется другим кварталом, звёзды ночью сияют ярко, ветер насвистывает интересные песни. Чую пронзает лёгкий холод, в горле пересыхает, а воздух, который хватает во время бега ртом, застывает в лёгких и болезненно охлаждает оболочку. Колени постепенно начинают болеть, и Накахаре приходится останавливаться чуть ли не на каждом повороте за углом дома, чтобы отдышаться, прийти в норму. Вскоре из себя выдавить он смог лишь быстрый шаг, неуклюжий и неспокойный. И тот момент, когда заметил позади себя небольшую группу мужчин, ступающих практически по его следам, не пересилил неприятную слабость во всём теле. Чуя, пытаясь и вовсе не поворачиваться лицом к беде, завернул за угол одного из домов, где встретился с преградой, — решёткой. На неё он с разбегу запрыгнул и перелез, а вот незнакомые ему люди позади исчезли из виду. Он уж думал, что опасности они из себя не представляли и попросту шли по делам. Внезапно из-за другого угла выходит группа незнакомцев, с быстрой сообразительностью подходят несколько, надевают мешок на голову Чуи, собираются куда-то отвести. Бывший мафиози успевает растеряться, а после, в качестве защиты ударив интуитивно ногами, отступил, снял мешок и выкинул. Люди, стоящие перед ним, облачены в чёрные официальные костюмы, и Накахаре страшно подумать о том, кто они. Некоторые из группы подло улыбаются, разминают пальцы, что слышен хруст, и медленно подходят: принимают свою цель за нечто беспомощное лишь потому, что она одна, а их в сумме не пара. Чуя отходит назад, сталкивается с решёткой и вмиг подпрыгивает, дабы перелезть, — его успевают схватить за ногу и дёрнуть на себя с такой силой, что мужчина безнадёжно упал на землю, ударившись лицом об асфальт. — Что вам нужно от меня? — соизволил спросить. — Вы, молодой человек, необходимы нам для исполнения операции. Незнакомец, к слову, проявил уважение во время краткого разговора, однако их действия не соответствуют действительному. — Это ошибка! — кричит Чуя и повинуется, не мотает головой, когда его взяли за волосы и приподняли, чтобы разглядеть черты лица получше. — Не оправдывайтесь, Чуя. В свои ранние годы вы погубили сотни, тысячи жизней. Гравитация… Не это ли ваш счастливый билет? — Что?! Вы, блять, совсем с ума сошли! — Не увиливайте. — Закрой свой, блять, рот, пожалуйста, и отвали от меня! — Вы нужны нашему боссу. За это будет плата. — Да идите нахер со своей платой! — Достал! — отвечает один из мужчин и, подойдя к лежавшему Накахаре, ударяет носком туфля в бок. — Тебя прикончить мало. Чуя резко закашлял и рад был бы обхватить живот руками, но таковой возможности у него не было. Около него по-прежнему сидел якобы интеллигент, держащий крепко руки за спиной и не имеющий в своём словарном запасе «ядовитых» выражений. Рыжему, наверное, больно, но боль на его лице перекрывает дикий смех, заостряющийся с каждым новым вдохом. Это вызывает у всех недопонимание, у них отдаляется внимание и переключается на непонятное, потому можно пользоваться моментом. — Дураки, — прошептал Накахара с пылающим азартом в глазах и щёлкнул пальцами. Мужчина, обращавшийся с ним грубо, помалу начал отдалятся к стене. Его притягивает к ней, но причины такового понять не успел. — Что за… — О, да, дорогие мои, — опрокинул Чуя и заглянул в глаза рядом сидящего, — гравитация действительно мой счастливый билет. По другому щелчку все незнакомцы ударились об стену дома, что могло малость потревожить здешних жителей. Волновало Накахару больше всего вот что: откуда эти люди? Вопрос стал решён, когда он отыскал у одного в пиджаке трудовую карту размером с визиткой с такими данными: имя и фамилия, дата рождения, подпись, должность и район расположения базы организации с могучим названием — Красный дракон. Он ненароком вспоминает день, когда Мори Огай упоминал о зарождении новой организации в другом городе, которая базируется на истреблении высших зол общества, якобы «очистки», и что эта организация способна подняться выше с помощью разумного, любящего своё дело босса. Одним словом — мафия, построенная на жизнях богатых. — Она продолжила тянуться ко всему, что связано со мной…