Storge

      Назойливый писк так и пытался вырвать Эрику из светлого, абсолютно пустого сна. Ей казалось, что она блуждает в молочно-белой воде, а вокруг - ни звука. Только мерзкий, однообразный искусственный писк. Звук повторялся и повторялся над ухом слева, но шёл словно с поверхности. Будто девушка лежала в воде, а писк раздавался там, на суше.       Иногда его заглушали шаги и знакомые голоса. Один, кажется, принадлежал отцу, а второй был знаком так смутно, как и вода в этом сне. Но от него становилось тепло на душе. Человек с поверхности спрашивал что-то у другого, уже совсем неизвестного голоса, а затем просто находился рядом. Правую руку в такие моменты обнимало тепло, чувствовалось касание дыхания и влажные следы губ на внутренней стороне запястья.       Уилл приходил в палату Эрики три раза в неделю. Он подобрал график специально, чтобы успевать на работу и при этом не сталкиваться с сэром Томом Белом — отцом девушки. Та находилась в наркотической коме уже полтора месяца. Осень заканчивалась, уступая своё время зиме, которая, кажется, собиралась быть влажной и промозглой. Стоило выпасть небольшому слою снежка, как тот тут же таял, а потом вновь ударял морозец, и хлюпающие лужи превращались в тонкую ледяную корку.       Собакам такая погода не нравилась, как и хозяину, после каждой прогулки моющему лапы питомцев. Уинстон вернулся в «стаю» несколько недель назад. Энцефалит не подтвердился, и псу больше ничего не угрожало.       Зато грозил срок Марле и Родерику Сарконе. Женщину должны были отправить в больницу для психически-больных преступников, а вот её сыну предстояло заключение в обычной тюрьме. Отец Родерика очень постарался посадить свою бывшую и его отпрыска, и, честно говоря, жалости к этим двоим Уилл не испытывал.       А вот Эрика кажется не собиралась просыпаться. Хоть её лечащий врач каждый раз говорил, что динамика положительная, пациентка всё ещё находилась в коме. Как узнал Уилл, ей вообще повезло, что она не умерла сразу от такой дозы. Это была заслуга полиции и ФБР, которые приехали буквально через несколько минут после того, как Марла ввела своей пленнице вещество.       И всё равно Уилл не находил себе места. Он не мог спокойно вести лекции, говорить с Джеком, заниматься расследованиями. Он. Постоянно. Думал. И в этих мыслях мисс Белл была на первом месте. Сны с рекой и бедной Абигейл Хоббс сменились на бесчисленные сцены пробуждения. Грэм сидел у кровати и Эрика открывала глаза, окидывая палату растерянным взглядом тёплых карих глаз. Уилл говорил ей что-то, или она задавала вопросы. Они смеялись, словно и не было никакой комы, а в воздухе нестерпимо пахло хвоёй и перечной мятой.       Увы, но это были лишь сны Уилла, а в реальности он накручивал себя, боясь потерять ещё одного человека. Бесконечно дорогого.       Эрика очнулась, когда мужчина только собирался ехать навестить её после основной работы.       Когда он вошёл в больницу, то тут же заметил врача девушки и её отца. Стоит сказать, что выглядел сэр Белл весьма недурно для преклонного возраста — жилистый, с густой аккуратной шевелюрой и седыми висками, всегда в костюме-тройке и при карманных часах. Глаза у Эрики были от отца, только в его взгляде не было теплоты. Скорее налёт ехидства.       Том Белл попрощался с врачом и нехотя развернулся, когда Уилл оказался рядом:       — А вот и вы, мистер Грэм, — он сдержанно кивнул. В речи слышался английский акцент. — Эрика очнулась.       Уинстон и остальные собаки игрались в снегу. Длинные лапы проваливались, мокрые белые комья налипали на шерсть. Их хозяин смотрел издалека, расслабленно сидя в кресле на ветхой веранде своего дома. Он почти засыпал, сжимая в руках кружку с терпким кофе. Стоял утренний морозец, так свойственный декабрю. Уилл не навещал Эрику с того самого дня, как она очнулась. Её отец отвел Грэма поговорить и прямо заявил, что такой как он не может общаться с его дочерью. "- Я не хочу подвергать своего ребёнка опасности, мистер Грэм. Надеюсь, вы меня поймёте."       Воспоминания об этом разговоре заставили растянуть губы в досадливой улыбке. Ничего другого Грэм не ожидал, только лишь надеялся, что слава о его прошлом не дойдёт до мистера Белла так быстро. Однако мужчина регулярно узнавал о самочувствии Эрики через Джека Кроуфорда, что должен был взять у неё показания. По словам детектива, "бойкая мисс Белл" уже во всю ругалась с докторами и желала покинуть клинику.       Воспоминания об этом разговоре вновь вызвали грустную улыбку. Уиллу казалось, что он видел Эрику весёлой только в их первую встречу, когда они вместе завтракали в пекарне под завывания осеннего ветра. Сейчас мужчине казалось, что с того момента прошла целая вечность. Джек рассказал так же и о том, что Том Белл, несмотря на протесты Эрики, собирается забрать её в Европу. Когда Грэм услышал эту новость впервые, ему стало больно. Казалось, что в грудь вогнали толстую сосульку и теперь нестерпимый холод растекается изнутри. Мужчина стоически терпел это чувство, стараясь как можно меньше думать о мисс Белл.       Пока получалось плохо.       Погруженный в свои мысли, Уилл задремал, плохо разбирая сквозь радостный лай резвящихся собак, шуршание шин по снегу. Хлопнула дверь машины. Теперь снег скрежетал под мелкими шажками. Человек быстро приближался, а Грэм всё никак не мог вырваться из полудрёмы, хотя и слышал то, что происходит вокруг.       Рядом с его креслом зашелестели бумажные пакеты. В воздухе разлился пряный запах выпечки и жаренного хлеба. Словно отголосок к ним примешался запах хвои, мяты и медикаментов. Тонкие пальцы коснулись кружки с кофе, намереваясь забрать её из слабеющих рук Грэма, однако тот приоткрыл глаза.       Бледное, тонкое лицо, светлые глаза в оперении ресниц, выбивающиеся из под вязанной шапки пшеничные пряди. Она нежно улыбнулась:       - Привет, - только и смогла произнести Эрика, не представляя, что говорить.       Уилл резко встал, девушка отшатнулась, чуть было не оскользнувшись на замёрзшем деревянном полу веранды, но мужчина придержал её за локоть.       - Ты в порядке? - он отступил, сохраняя дистанцию и виновато потупился. - Прости, что не навещал тебя в больнице...       - Я всё знаю, Уилл, - Белл заглянула ему в глаза и продолжила чуть раздраженно. - Агент Кроуфорд рассказал, что мой отец лезет не в свои дела.       Она стиснула зубы, физически ощущая нахлынувшую неприязнь к единственному родному по крови человеку. Том Белл, ещё до выписки девушки, купил ей билет на самолёт, не прося, приказывая, лететь с ним в Европу. Обычно послушная, уважительная к отцу Эрика неожиданно для себя сорвалась и, разорвав билет в "новое будущее", напомнила родителю, что ей не пятнадцать и даже не двадцать.       Папа сейчас уже был в аэропорту, а Эрика после выписки приехала сюда, в дом Уилла Грэма.       - Твой отец прав на мой счёт, - вдруг признался мужчина, но прежде чем он успел сказать заранее заготовленную тираду, девушка окликнула его:       - Уилл, - она вздохнула, собираясь с мыслями. - Я не хочу прожить жизнь, сожалея о своём выборе. Именно по-этому я сейчас здесь, стою у твоего дома, а не сижу в самолёте.       Она осторожно шагнула ближе. Тонкая ладонь коснулась руки Уилла, неловко переплетая пальцы, будто боясь быть отвергнутой. Грэм сжал холодные пальцы, заглядывая в лицо Эрики. Её глаза стали влажными, губы слегка дрожали:       - Я так скучала, - она судорожно втянула носом воздух, пытаясь совладать в неожиданно обрушившимися чувствами.       Тёплая ладонь накрыла её щёку, смахивая слезинку. Уилл мягко притянул Эрику ближе, стараясь скрыть её в кольце рук, но неожиданно девушка уперлась ладонями в его грудь, чуть отстраняюсь. Грэму на секунду показалось, что она просто оттолкнёт его, но нет.       Привстав на носочки, Белл осторожно, едва ощутимо коснулась его губ. Легкое, почти незаметное касание вызвало волну мурашек по спине у обоих. Уилл сгрёб Эрику в охапку, вкладывая в поцелуй то, что для него было так тяжело и непривычно сказать вслух.       Девушка прижалась к нему, растворяясь в поцелуе. Произнести эти слова было сложно для них обоих.       Пошёл снег, крупными хлопьями укрывая крышу дома Уилла Грэма.       Они сидели у камина, окруженные спящими псами и просто смотрели в огонь. У них будет ещё много времени на разговоры, а пока Эрике и Уиллу не хотелось нарушать умиротворённую тишину.       Девушка дремала, прижав колени к груди и опираясь лбом о плечо мужчины, а тот впервые за долгое время чувствовал себя спасённым.