Ответ на главный вопрос

— Маленькая моя… — от этого обращения меня кинуло в дрожь. Решение сделать вид, будто я сплю показалось мне самым правильным и уместным. Я не знала, как реагировать на его появление. Банально испугалась, да, и что? Мне безумно грел душу факт того, что он приехал, видимо узнав от только что вернувшихся в Москву ребят о произошедшем со мной. Но я все еще хочу оставить наше общение в прошлом. У него отношения, которые я не хочу рушить. Быть разлучницей, не в моих принципах — спишь, моя хорошая… Наверное это и хорошо, возможно я не смог бы сейчас сказать тебе это в глаза — я начала чувствовать себя паршиво от того, что по сути сейчас обманываю Диму, но интерес брал надо мной верх и я продолжила лежать спиной к нему, делая вид, что царство Морфея поглотило меня — Прости меня… Прости, что я тогда в Питере не смог тебя защитить, что сам сказал столько всего… Я просто был зол на самого себя. Я, если честно не понимаю, в какой момент моя привязанность к тебе, как к подруге, переросла в любовь. Да, маленькая, я люблю тебя, больше жизни. Ты не представляешь, что было со мной этот месяц. Да и не надо тебе это знать, я сам дурак. Можно же было додуматься, где ты, приехать и никогда не отпускать… но я выбрал путь самокопания и запоя. Но оно пошло на пользу, я наконец-то проанализировал все наше общение, понял, что ты значишь для меня. Понял, что не готов тебя отпускать и больше не поступлю так. Ты никуда не денешься, поняла меня? — он нервно хмыкнул, зная, что не получит ответа, а у меня наворачивались слезы от его слов. Любит? Меня? А как же Лика? То есть та ночь не была пьяным помутнением рассудка? Сколько вопросов я тебе задам Масленников, нам так много нужно обсудить… — Нас с тобой впереди ждет много разговоров о том, какие мы два слепых и упертых барана — уже более веселый смешок — все вокруг видели, что происходит между нами, а мы категорично отрицали все. Я боялся, скажу честно, но тогда в Питере хотел наконец то тебе признаться. А вместо этого нагрубил и послал. Я полный кретин, я в курсе. Я знаю, что ты будешь язвить мне об этом всю оставшуюся жизнь, но главное, что мы проведем ее вместе и я это знаю. Я сделаю для этого все, слышишь? После этих слов рука Димы потянулась к моим волосам, поправляя и открывая мое якобы спящее лицо. Желание открыть глаза и обнять его возрастало с каждой секундой. Хотелось кричать о том, как сильно я его люблю, хотя я думаю он и так уже это понял. Но я почему-то испугалась. Опять. — Ты очень красивая, даже сейчас. Такая замученная, как он смог тебя довести до такого… — его рука гладила меня по щеке, отчего по телу пробежался целый табун мурашек. Я чувствовала этот заботливый взгляд всеми фибрами души и тела — Ну ничего, я тебе обещаю, я со всем разберусь. Он тебя никогда больше не тронет. Маленькая моя, я никому не позволю тебя тронуть. И сам никогда больше не обижу тебя — он с заботой укрыл меня, поглаживая по спине, а я скоро превращусь в лужу от таких действий, честно — я поеду — такой нежный и теплый поцелуй в макушку — если ты проснешься раньше меня, а я тут под боком, чувствую, что в живых мне не остаться. Почувствовав, как Дима убирает руку, я поняла, что, не смотря на страх, я не хочу, чтобы он сейчас уходил. Не хочу рушить этот маленький мир между нами. Я резко перевернулась и взяла его за руку, смотря прямо в глаза. В эти искренние, любящие, но такие замученные глаза. Два сапога — пара. Оба замучали и друг друга и самих себя, да настолько, что сейчас без слез не взглянешь. — Ник, я… — он явно не ожидал, что я слышала его монолог, был потерян и испуган, но в его глазах читалось облегчение. Он наконец-то смог рассказать мне о своих чувствах, пусть и не в такой романтичной атмосфере, как ему наверное хотелось. За то максимально искренне. — Просто помолчи и ляг рядом — сказала я, двигаясь в сторону, освобождая половину кровати, но Дима даже не двинулся. Наши действия и слова сейчас были максимально аккуратными, наверное оба боялись спугнуть друг друга неожиданно зародившимися чувствами — Дим, пожалуйста, у нас будет время все обсудить. Останься со мной, прошу. Дима, будто выходя из транса, в одно мгновение занял половину кровати, аккуратно прижимая меня к себе и вдыхая аромат моих волос. — Ты все также пахнешь лавандой. Мой личный сорт успокоительного — прошептал парень, крепче сжимая меня в своих объятиях, почти перекладывая меня себе на грудь. — Это взаимно, Масленников — вдыхая такой родной аромат мужского парфюма, который окутал меня с ног до головы, произнесла я. Мы больше не говорили ни слова, обнимаясь, так, словно это наша последняя встреча, хотя прекрасно понимали, что это лишь начало чего-то большего. Но страх, что ситуация повторится, что кто-то из нас вновь пропадет, все же немного присутствовал. Но думать об этом не было желания. Мы наслаждались друг другом, выводя руками на телах узоры, известные лишь нам. Он осыпал меня легкими и нежными поцелуями, будто я — фарфоровая кукла. Никогда не чувствовала себя так спокойно и защищенно. Постепенно я все же стала проваливаться в сон, буквально лежа на Диме, обнимая его и руками и ногами. — Отдыхай, моя хорошая, у нас впереди еще много таких ночей — он поцеловал меня в макушку, устраиваясь поудобнее. Засыпать в объятиях поистине любимого человека — лучшее, что могло со мной произойти.

***

Сквозь сон я ощущала, как сильная рука парня не отпускала меня всю ночь. Не могу сказать, что это мешало мне спать. Скорее наоборот, так крепко и сладко я не спала давно. А пробуждение не от будильника или же врачебного обхода, а от нежных поцелуев в шею — просто восхитительно. Это утро возглавит список лучших в моей жизни. И даже больничные стены не смогли его испортить. — Доброе утро — я сладко зевнула и повернулась лицом к причине моего пробуждения. — Я тебя разбудил? — спросил парень, не переставая нежно меня целовать в шею. — Разбудил, но от такого я готова просыпаться хоть каждый час — сон постепенно отступал и я решила немного поиграть. Поменяв наше положение, сев на Диму и повернув его на спину, я начала, как бы невзначай ерзать на его паху. — Если ты сейчас не прекратишь, у этого утра будет еще более прекрасное продолжение — на этих словах парень сжал мои бедра, из-за чего я рвано вздохнула — и я не посмотрю на то, что мы в больнице. — Вот именно, скоро прийдет врач — сказала я, наклоняясь к уху парня — как ты думаешь, что он подумает, если увидит, как мы занимаемся сексом? — томно и максимально сексуально прошептала ему на ухо я. — Мне будет максимально поебать — парень резко поменял наше положение, буквально подминая под себя мое тело. От такого неожиданного поворота событий я взвизгнула и начала смеяться, пока тот покрывал мою шею уже более страстными поцелуями. — А я вот не хотел бы быть свидетелем сей процессии — опираясь о дверной косяк, произнес мой лечащий врач. Или мы были настолько увлечены друг другом, что не услышали стук, или он впервые не постучался. — Ой… — эта ситуация меня смутила и я пыталась спрятаться за спиной парня, тихо смеясь. А что? Пусть один краснеет! — Мы бы закрылись, если что — сказал Дима, а я возмущенно пихнула его в бок. — Ладно вам, не дети же — засмеялся Сан Саныч, а я легла на кровать, пытаясь успокоиться. Одного Диму эта ситуация не смущала судя по всему вообще, потому что он начал поглаживать мое бедро в присутствии врача. Тут я уже не выдержала, легонько шлепнув его по руке — чего я собственно зашел, Вероника, нам нужно собрать несколько тестов и анализов. Если все в норме, мы сможем вас отпустить, но с расчетом на то, что вы будете еще неделю соблюдать спокойный, размеренный режим. Никаких совещаний, мероприятий и любых других ситуаций, которые могут пошатнуть ваше психическое и физическое здоровье. Послезавтра, перед выпиской к вам прийдет диетолог, который пропишет питание, подходящее для вашей ситуации — Сан Саныч читал с планшета все пункты, которые нужно было сообщить мне, а Дима кивал, запоминая каждую деталь. Видимо теперь мое здоровье полностью под его контролем, как и моя жизнь. Да я и не против — Более подробную информацию я скину документом в чат, чтобы ваши друзья могли контролировать соблюдение всех пунктов. Даже попрошу мед сестру составить чек лист — на этих словах Дима непонимающе смотрел то на меня, то на врача, видимо пытаясь понять, что это за чат и почему его там нет — Дмитрий, не переживайте так, добавим вас. Я передам Алие, чтобы она занялась этим вопросом. — Я уже — сказала я, добавляя Масленникова в чат со своего телефона. В ту же секунду ожил другой чат, заваливая меня вопросами:

Подружка: Это что сейчас было?! Сударь: Так, я не понял, это значит, что вы помирились? Эмилька: Ой, блять, началось… Подружка: Не правильный вопрос, Никит. ЭТО ЗНАЧИТ ЧТО ВЫ ВМЕСТЕ?! Эмиль: Отстаньте от нее, они наверное еще вместе, потом спросите. Подружка: Я хочу узнать обо всем в ту же секунду! Сударь: Полностью поддерживаю! И вообще, я не думал, что он сразу поедет в Питер… Эмиль: А что ему еще было делать? Сидеть на жопе ровно?

От этих сообщений я начала искренне улыбаться, но оставила телефон заблокированным, чтобы статус не изменился на «прочитано». Иначе они нам точно устроят допрос. Дима же внимательно изучал что-то в планшете Сан Саныча, задавая ему вопросы о моем восстановлении. Почувствовав вибрацию около своей руки, я посмотрела на источник. Это был телефон Димы. Интерес взял надо мной верх и я посмотрела, будучи уверенной в том, что Дима не обидится, если я посмотрю. — Вот Эмиль жук — сказала я, увидев содержание сообщения в телефоне Димы.

Эмильен: Диман, можно уже поздравить? Не тяни кота за яйца!

Не хочет перед нами девочками видимо быть сплетником, а сам то! За свежими новостям первый бежит! — Вообщем, Вероника, совсем немного вам тут осталось — сказал Сан Саныч, собираясь уходить — у Дмитрия расписание ваших анализов и тестов, а также кабинеты, в которых они будут проходить. Я удаляюсь, а вы, дети мои, если все же решите продолжить род, делайте это хотя бы тихо! Звукоизоляция то хорошая, но вдруг! — Хорошо, Александр Александрович — сказал Дима, тепло улыбаясь мужчине. — Спасибо вам — тихо произнесла я, направив благодарный взгляд на врача. — Да не за что, дети мои. Главное, будьте счастливы — сказал он, не поворачиваясь к нам, закрыв дверь. Надеюсь, Сан Саныч. Не знаю, что нас ждет через 10 лет, но в ближайшем будущем я чувствую, что буду по-настоящему счастлива. И ничто не сможет мне помешать.