По разные стороны завала

АНБУ — спецотряд Ивагакуре. В АНБУ набирают только сильнейших ниндзя, способных владеть собой, держать себя в руках и принимать адекватные решения в неадекватных ситуациях. Нужно совершить нечто действительно неординарное, чтобы заставить их потерять головы. Нечто непредсказуемое и произошло сегодня, в тёплую и сухую летнюю ночь, когда из резиденции Цучикаге, из самого охраняемого места, из тщательно оберегаемого сейфа с множеством запирающих печатей и сторожевых техник исчез свиток «S"-ранга. Пока об этом не знал никто — даже сам владыка, мирно похрапывающий в своей крохотной, как будто бы сделанной для десятилетнего ребёнка, кроватке. Не знала и его внучка Куроцучи, озорная черноглазая и черноволосая девчонка, одна из самых талантливых представителей молодого поколения шиноби. Никто не знал. О надвигающейся трагедии ведали пока только члены спецотряда. — Когда это произошло? — капитан АНБУ не снимал керамической маски с изображённой на ней рыкающей львиной мордой, но в его голосе отчётливо слышалась безумная ярость. Он держал за грудки своего крохотного подчинённого и отчаянно потрясал тем в воздухе; кончики сандалий наказываемого шиноби чиркали по полу, и с загрубелых пальцев стекала кровь. — Когда, мать твою?! — Не знаю… — наказываемый АНБУ пугливо отворачивался и поджимал под себя ноги, чтобы не травмировать их ещё больше. Он тоже был в маске, но в маске ибиса, и его растрёпанные чёрные волосы топорщились на затылке, как петушиный гребень. — В моё дежурство всё вроде было спокойно… — Вроде?! — придушенно прорычал капитан. — Ты сказал «вроде», дерьмо ты собачье? Пока шла расправа, другие члены спецотряда тихо не сидели. Рассредоточившись по резиденции, они методично прочёсывали каждую комнату, заглядывали в каждый уголок, лезли в подпол, счищали пыль и сажу в проёмах старых потайных ходов, сканировали чакрой окрестности. Кем бы ни был таинственный похититель, бесспорно, он был очень талантлив, очень умён и нагл, и он не мог уйти далеко. Капитан АНБУ мог поклясться в том, что вор не успел покинуть деревню, потому что ещё два часа назад, покидая секретное хранилище, он лично проверил сейф с запретной техникой и удостоверился, что ту не украли и не подменили. Стало быть, вся ответственность лежала на его сменщике — опытном, но очень юном ниндзя в маске ибиса, который впервые в жизни провалил задание. Этот провал должен был стать для него последним: рядовых шиноби не казнили за ошибки, разве что уродовали до инвалидизации, но АНБУ не были защищены от смерти. Многие члены спецотряда на бумаге давно умерли: так было легче работать под прикрытием и выполнять самые сложные миссии на вражеской территории, сопряжённые с высоким риском захвата. Если бы АНБУ из старой гвардии поймали, никому не удалось бы доказать, что он служит Цучикаге, ведь в списках действующих ниндзя у Ооноки человек с совпадающими приметами не значился. Именно поэтому АНБУ были очень ценны, но в то же время их не стеснялись пускать в расход. Гораздо легче убить того, кто уже единожды погиб. — Я… я не знаю, — простонал АНБУ в маске ибиса и слабо дёрнулся, — полчаса назад я был здесь… все печати стояли на своих местах… — Дальше что было, — процедил командир и стиснул руки крепче. Его юный подчинённый захрипел и неуклюже заболтал ногами; из голоса пропала всякая живость, даже та, что была вызвана вполне естественным желанием умереть поскорее. — Говори! Говори, сволочь! — Я не знаю… я проверил печати, ни одна не была затронута, — оправдывался полузадушенный АНБУ, чиркая ногами по полу, — и в сейфе лежал свиток, всё как полагается… В прорезях маски капитана вспыхнуло адское пламя. — А сам свиток, — проревел он, — свиток, тыквенная башка, ты проверял? — Не… нет, командир, ведь печати были абсолютно… — Ничтожество! Как тебя вообще в АНБУ взяли, ты головой или жопой думаешь, кретин?! — АНБУ, казалось, готов был растереть неудачника-подчинённого в порошок. Время текло быстрее, чем он успевал спланировать свои действия, всё шло кувырком, и он чувствовал, что начинает терять над собой контроль. Сейчас он не мог заставить себя посмотреть на еле живого юношу, который отчаянно трепыхался в его руках, иначе, нежели на нечестивое чудовище, подлежащее немедленному уничтожению при помощи наиболее радикальных методов. — Понятное дело, что печати были целы: свиток спёр кто-то из своих! В дальнем конце коридора что-то зашуршало, и АНБУ неожиданно сбились в кучу у высокого стрельчатого окна. Командир выпустил проштрафившегося подчинённого, и тот тяжёлой кучей рухнул на пол. Его лицо было синим, безумным, глаза сверкали, как у сумасшедшего, и на белках проступила алая дорожка кровавых сосудиков. Командир переступил через распластанное по полу тело с хладнокровной небрежностью. Его теперь совсем не волновала судьба тупого мальчишки: тот должен был, в конце концов, понести наказание за недосмотр. К тому же, сейчас перед ним выросли куда более важные и страшные проблемы. По краешку грязно-серого неба, видневшемуся в окне, ползла гигантская кучевая туча — чёрная, как сажа, как душа клятвопреступника, как обугленная рука мертвеца. И сердце капитана обледенело и пропустило удар, когда он понял, что эта туча здесь неуместна. Что её не должно тут быть. Он всё понял и зычно скомандовал, первым бросаясь на пол и закрывая руками голову: — ЛОЖИСЬ! Но не все успели последовать его примеру, когда над Ивагакуре громыхнул безумный взрыв, громыхнувший, как залп десятка тысяч мощнейших дзюцу, когда небо разорвалось напополам, и шквалистый горячий ветер снёс, стёр, точно невидимым ластиком, верхние этажи всех зданий Ивагакуре.