Ржавый запах сентября

      Естественно, подогнать «Macan» к дому шефа мне в голову не пришло. Дорогая тачка продолжала отдых на платной парковке, а я метнулся и забрал свой старый «мерс». Никто переоформлять его пока не собирался. Для бездорожья — самое то.       Подъехав, думаю побибикать, но меня опережает дрэйм — просочился сквозь входную дверь и радостно несётся по двору. Приветливо открываю ему дверь машины, хоть он в этом и не нуждается, и дракончик тут же запрыгивает на сидение рядом.       — Сэну! — входная дверь отворяется, выходит Гейл.       Понятия не имею, зачем он зовёт дрэйма вслух — у них же должна быть телепатическая связь, ведь так? Сэну становится лапками на приборную панель, так, чтобы его было видно в стекло. Хитрец.       Видимо вздохнув, Гейл направляется к нам. Хорошо, что оделся не по-офисному: на нём серая кофта-гольф, светлые хлопковые брюки и мягкие мокасины. На плечи наброшена ветровка. Ему бы больше шло, не будь причёска столь зализанной. Пробраться бы к нему в дом, украсть банку геля и выбросить!       Нервно поправляю выбившуюся прядь. Бриться теперь начал каждый день, футболки меняю. Того и гляди Марго слух распустит, что я влюбился.       — Поехали, что ли? — Гейл, усевшись на заднее сиденье, снимает с плеча лёгкую сумку, которую я и не приметил.       — Да, уже всё готово, — киваю. — Нас ждут, угли прогорают.       — Кого заклали во имя пищи?       Гейл улыбается. Слегка, краешком рта, но я это вижу. Да и дрэйм развеселился, вертится на сидении.       — Невинного агнца. Ну и телка.       Теперь Гейл улыбается ещё сильнее, показывая краешки зубов. И это ему невыразимо идёт. Почаще бы он так делал, авось и люди бы потянулись. Отвернувшись, переключаю передачу. Пора бы, нас поди заждались.       Ещё и развернуться не успеваю, как дрэйм запрыгивает ко мне на колени и сворачивается там клубком. Не мешает, но у Гейла иное мнение:       — Сэну, а ну вернись, — тянет к нему руку.       Я мягко перехватываю её. Неожиданно тёплая и хрупкая, у́же моей, пальцы тонкие.       — Пусть. Он не мешает.       Дракончик поднимает рогатую голову, открывает пасть. Тихо пищит. Одобрительно. Так, стоп. Я что, читаю его эмоции? Вот как чувствуется «настройка»?       Помотав головой, пристально слежу за дорогой. Крохотный дракончик и правда не мешает, но Гейл, кажется, его ко мне чуть не ревнует — больше не улыбается, надулся, молчит, смотрит в окно.       А уже есть, на что посмотреть — мы выехали за город, по краям дороги потянулись лесополосы, по-осеннему яркие. А мне главное не пропустить нужный поворот. Просёлочная дорога пока ещё не раскисла, но буераки глубокие — на «Порше» уже бы днищем колею чесали.       Точное место я не помню, но замечаю припаркованные абы как машины других ребят. Осторожно переезжаю на поляну, и паркуюсь рядом с «KIA» Марго. Водит она редко, предпочитает общественный транспорт. Похоже, сегодня особый случай.       — Ну всё, иди к хозяину.       Я чуть пихаю дрэйма в золотистый бок, точнее, думаю, что пихаю — пальцы проходят насквозь. Но зверушка чувствует то ли сами прикосновения, то ли намерения — с моих колен спрыгивает и будто неохотно переползает на заднее сиденье, а оттуда Гейлу на плечо.       Отдыхает наш офис немного «дикарями», площадка под пикник совсем не обустроена. То есть, была обустроена когда-то, а сейчас решётки для барбекю кто-то украл, как и лавочки — остались только столики и кострища, одно из которых команда уже приспособила, расставив там диковинного зверя по имени «мангал». Пламя вовсю в нём беснуется, значит, нанизывать на шпажки всякую снедь ещё рано. С нами сдержанно здороваются, причём аура отчуждения распространяется теперь и на меня. Разговоры становятся тише, некоторые совсем прекращаются. Только дрэймы-собаки омег продолжают гонять единственную кошку с двумя хвостами.       Дрэйм Марго выше этого во всех смыслах — сгорбился на толстой ветке дерева над поляной и наблюдает. Сэну соскакивает с плеча Гейла, хочет присоединиться к возне, но не решается далеко отходить от хозяина.       Напряжение разрывает Маргарет:       — Сюда идите!       Машет нам из-за столика, к которому принесли всё, что может сойти за стулья: раскладные табуреточки, старый шезлонг, пару распиленных коряг и даже корзинки для пикника.       Мне и Гейлу достаются посадочные места на толстом стволе дерева — у него кто-то отпилил верхушку и корни, и сточил боковую часть, которая сейчас покрыта пледом. Видимо, столик как раз у него изначально и был поставлен.       Гейл напряжение нарушает тем, что открывает наплечную сумку и выставляет на стол в ряд несколько бутылок. Тут и финская водка, и виски, и вино нескольких видов. Как он всё это протащил, не звякнув — тайна, пока я в сумку не смотрю. Она, что называется, для алкашей — внутри ячейки, в которые бутылки можно вставлять, как в ящике, и они не соприкоснутся и не разобьются.       — Не из снов? — опасливо спрашивает Гейла кто-то из бет.       — Самые настоящие, — заверяет их шеф.       И с этого момента застолье идёт гораздо веселее, хоть вместо фужеров у всех находятся только пластиковые стаканчики. Тут же возникает план послать кого-то из омег в сон за бокалами, но никто не соглашается. Да и кому они вот так вот сходу приснятся?       Гейл так и сидит с пустым стаканчиком, а когда я его молча спрашиваю взглядом, указывает на бутыль с аи. Что, с мюзле и пробкой боится не справиться? Хотя кому, как не альфам, это доверять.       Шампанское блестит, как белое золото, и так приятно пахнет, что хочется попробовать. Но я за рулём, и от алкогольных заездов нужно отвыкать, поэтому с мрачным видом откручиваю минералку. Зато закусить есть чем — Марго с нас всех за это вычтет, конечно, но хоть поедим нормально.       Пока чавкаю рулетом и всяким окружающим его салатом, Гейл только припивает мелкими глотками вино. Наверное, его ещё с прошлого похмелья подташнивает.       Дрэйм же не разделяет диету хозяина, бегает по столу и тычется мордочкой то в одну тарелку, то в другую, не вызывая этим, впрочем, недовольства. На краю стола сидит дрэйм-кошка, умываясь, а хозяева собак иногда подбрасывают им крохотные кусочки пищи, за которыми те охотно прыгают, несмотря на то, что физически не могут поймать. В нашем мире дрэймы не питаются, но насколько я знаю, получают от еды что-то вроде эмоций или вкуса. Короче, как-то воспринимают её, как, допустим, и прикосновения людей.       — Ну хватит уже жрать, на мясо места не оставите, — урезонивает нас Марго. — Может, немного поиграем?       — Во что, в бейсбол? — иронизирует кто-то из альф на том конце стола.       — Ну, у меня есть фрисби, — робко поднимает руку зелёноволосая девушка-омега.       — Собачья игра?       — Я играю с кошкой…       — Так, — Марго поднимается. — Я знаю много игр, и раз уж это всё организовала, то мне вас и развлекать. Я привезла мячи. А все, кто хочет остаться жирными и неспортивными, могут не присоединяться!       Девушек она замотивировала моментально, и скоро они уже перебрасывают хрупкими руками друг другу мячики: омеги — цветные и надувные, беты — волейбольный.       Мужчины же организовали себе что-то похожее на соккер, и уже через пару минут переругались с назначенным судьёй. Но пошли не все. Рядом один из омег играл со своим дрэймом, почёсывая его по лобастой голове, отчего тот встряхивался, вырывался, но вновь давался в руки.       Гейл тоже никуда уходить не стал, и теперь, закрыв глаза, потирал пальцами виски. Почему не пошёл я? Не знаю. Я же не привязан к шефу верёвкой! Ну, будем считать, что это потому, что Сэну забрался ко мне на колени и там бессовестно задрых. А будить животин без необходимости — последнее дело.       — Всё в порядке? — интересуюсь у шефа.       Он открывает глаза:       — Да. Всё хорошо. Устал немного.       — Но, если мы сейчас уедем, вы не попробуете наши фирменные шпажки с баклажанами. Марго… то есть, мисс Набэ, сама готовит соус.       — Я и не собираюсь домой. Тут хорошо, только в спину немного дует. Я развернусь?       Киваю. Гейл перебрасывает ногу через бревно и садится ко мне спиной, больше того, опирается ей мне о плечо. Закрывает глаза снова, как будто дремлет. Ну, раз и Сэну сонный, то и хозяин его тоже.       Чувствую запах омеги — дорогой парфюм, какие-то гели для душа и для бритья. И его собственный. Приятный. А ещё Гейл очень горячий — плечо от его спины сразу же нагрелось, даже через слои одежды. Отпив минералку, заключаю, что обнюхивать и осматривать шефа не очень прилично — и так поди о нас чёрти что уже наплели.       Теперь наблюдаю за остальными. Мужчины продолжают игру, разобравшись в правилах, а вот девушки что-то ищут, разбредясь по подлеску, и им активно помогают дрэймы, даже птица Марго лениво перепархивает от ствола к стволу. Наверное, кто-то из них что-то потерял, серёжку, например, и теперь всем миром ищут.       Оказывается, они не потеряли, а нашли. Потому что притаранили полный термос и две миски даров леса.       — Смотрите, какие грибы! — Марго торжественно водрузила одну из мисок на стол.       В ней маслянисто поблёскивали тёмно-коричневые и рыжие шляпки. Грибы выглядят очень аппетитно, похоже, съедобные, хотя в этом усомнились мужчины и тут же всё дружно полезли в интернет в поисках ответов.       А вот Гейл встрепенулся, сел ровнее и, посмотрев на трофеи, только покачал головой. Наверное, рационально, по-снобски подумал, что грибы нужно ещё помыть, почистить и приготовить, и оно того не стоит.       Марго же от шефа как будто что-то ждала. Неизвестно, чего, но уж точно не безразличного взгляда вскользь. Потому что что-то задумала — я знал её манеру вот так, как сейчас, сдвигать брови к переносице. Задумала какую-то пакость или месть. А что, и пусть. Люди с кислой миной тут не нужны. А я, чтобы не попасть в немилость, глубоко вдыхаю землистый запах и хвалю «тихих охотниц» вслух.       Несколько из них, ободрённые успехом, ищут, во что бы ещё набрать грибов, и снова идут в подлесок. С ними увязался кто-то из мужчин, остальные же заняты приготовлением мяса — костёр прогорел.       Я хочу к ним присоединиться, и уже ласково и осторожно похлопываю дрэйма, чтобы он проснулся. Но тут Марго возвращается, что-то таинственно пряча за спиной. Я стараюсь не обращать на неё внимания — омега явно подкрадывается к Гейлу, который так удачно для неё смотрит в другую сторону.       И месть свершается — Марго держит в руке несколько шампиньонов особой разновидности, грибов-плащевиков, или дождевиков. И, быстро подскочив к шефу, тычет ему в плечо всей охапкой.       Кожица переспелых грибов лопается, в воздух взвивается золотисто-серое облачко спор. Шалость для маленьких детей, на которую грех обижаться, и от одежды следы этих «бомбочек» отстирать легко. Но Гейл резко вскакивает, отшатывается, чуть не падая, машет руками. Девушки смеются. Он оглушительно чихает раз, другой, потом сбрасывает куртку, стягивает и кофту, вытирает её рукавом лицо, но снова чихает.       Может, это у него способ хвастовства или подката такой, продемонстрировать всем своё поджарое, гибкое тело? Против воли почти останавливаю взгляд. Соски странные. Не как у меня и у прочих альф и бет. Что-то у них есть от женских — яркая, широкая ареола, заострённый верх.       Наверное, всё же показуха — раздевшись, Гейл так и бросает шмотки прямо на землю, а сам бредёт к моей машине. Сэну бежит за хозяином, я, подобрав одежду, тоже иду следом. Что-то не так с походкой Гейла, он как будто пьян. Но не с одного же стаканчика шампанского!       Пикаю брелоком, и Гейл буквально вваливается на заднее сиденье. Начинает судорожно шарить по салону. Сажусь на кресло водителя, оборачиваюсь:       — Вы чего?       — Апте… апчхи! Аптечку ищу.       — Сейчас дам, — тянусь к бардачку.       Гейл оборачивается, я чуть ящичек из пальцев не выпускаю. Лицо красное, по нему текут слёзы, а по плечу и шее пошли алые пятна. Шеф снова чихает и судорожно вдыхает.       — Дай, — отбирает у меня аптечку, копается. — Нужен эпинефрин или аналог, я…       Снова чихает, кашляет, сгибается, борется с рвотным позывом. Где я ему возьму этот.. эпи... эфедрин? Что это вообще и для чего? Наркоман, что ли?       — Тебе надо в больницу, — решаю, нервничая.       Убедило меня не столько плачевное состояние шефа, сколько прыгающий дрэйм. Я бы сказал, что он верещал — такая паника отражалась на мордочке.       Гейл только слабо кивает на это — его душит новый приступ то ли тошноты, то ли кашля. Я молюсь, чтобы машина сразу завелась — она фыркает, но фурычит. Разворачиваюсь так, что едва «кореянку» Марго не цепляю. Ребята удивлены, у меня почти тут же звонит телефон, но отвечать на вызов некогда. Пусть думают, что хотят.       Гейл скорчивается на заднем сиденье, пытается глубоко дышать, смотрит с благодарностью, когда протягиваю ему пачку одноразовых носовых платков. А я с раздражением, сбросив очередной вызов. Голосовой поиск, хорошо, работает. Но очень сложно дослушивать синтетический голос, который складывает по слогам текст адреса. Сам бы знал, где больница, но никогда в них не лежал и не зарегистрирован. Альф вывели как супер-людей, идеальных солдат. Чтобы у нас хотя бы зуб заболел, нужна инфекция похлеще бубонной чумы. Даже рана на голове у меня уже затянулась, не болит, иногда только чешется.       Не разбираюсь, какая именно больница нужна, но по навигатору вроде не детская и не притон сектантов-гомеопатов. Ещё один синтетический голос покорно сообщает, что маршрут построен. И как обычно показывает через хуй за ухо объезд. Но я-то не первый день по городу катаюсь.       Выжимаю из машины всё, на что она способна. Знаю же, что повсюду камеры и примерную сумму штрафов. Но Гейлу на вид как-то совсем плохо, он только тихо давится и иногда хрипит, без конца то растирая горло, то до крови расчёсывая плечо.       Стоянка у больницы вся занята. Точно не пациентами, а всякими бессовестными гражданами из окрестных домов. И не докажешь же, что они не лечиться приехали, но и хер проедешь нормально. Интересно, как «скорая» выбирается? Или у неё отдельный выезд? Хорошо, что её не вызвал, час бы ждали.       Гейл пытается выбраться из машины сам, но куда ему, слёзы глаза застилают, носом шмыгает. Плюнув, подхватываю его на руки, чему он, странное дело, никак не сопротивляется. Сэну догоняет нас, забирается ко мне на плечи и продолжает там суетиться. Было бы умилительно, только вот конкретно не до наблюдения за дрэймом сейчас.       В холле больницы странно немноголюдно, что ещё больше подтверждает, что все машины на стоянке нифига не пациентов. Не знаю, в какое именно отделение надо нести Гейла, поэтому ловлю первую попавшуюся, и так уже заинтересовавшуюся нами медсестру, и кратко говорю ей:       — Аллергия.       Пока она бегает за санитарами, продолжаю держать Гейла на руках. Он совсем не тяжёлый, но очень горячий и какой-то жёсткий и гладкий, словно из резины или пластика. Иногда громко чихает и продолжает лихорадочно тереть нос одной рукой, а второй впился в меня мёртвой хваткой. То ли боится упасть, а то ли… задохнуться?       Всё серьёзнее, чем я думал — санитары и парамедик привозят каталку, кислородные баллоны и маску, и как только я кладу Гейла — тут же ищут на его руке место для укола. Я же пересаживаю нервного дрэйма к хозяину, на каталке даже специальное углубление есть в изголовье. Омеги такие же пациенты, как и люди всех остальных полов, оборудование и для них приспособлено. Похлопываю Гейла по плечу. Держись, шеф. Ох и влетит Маргарет за такие шуточки!       — Вы родственник? — обращается ко мне медсестра, когда Гейла увозят.       — Нет, коллега.       — Вы поможете нам заполнить его больничную карту?       — Я сейчас поищу его документы.       Надеюсь, Гейл взял с собой хоть что-то. Все эти страховые и не страховые случаи, бюрократические проволочки и ворох справок когда-нибудь добьют даже наше Объединённое Государство. Молодое, а болячки все старые.       В машине осталась куртка шефа и кофта. Нужно будет забрать их домой, постирать и вернуть. Я же справлюсь, они вроде брендовые, но из обычной ткани. Шарю по карманам, нащупываю тонкую барсетку. Да, вот. Паспорт, по которому наш шеф действительно Гейл Джеролт, без обмана. Ого, где родился. У самого Разлома, на границе с Пустынными землями! Впрочем, все богачи-омеги стремятся там пожить хотя бы на летних дачах. Особые сны там, говорят.       Водительские права. Ай хитрец, может и сам свой «Macan» водить, только что выёбывается. Ещё какие-то малозначительные бумажки и красивая пластиковая карточка — удостоверение дрэйма. На нём нет фотографии — ни одно устройство дрэймов заснять не может, даже фотоаппараты, принесённые из снов. Но у них есть виды, и Сэну значится как «Goldophidian», сокращённо «Godian». Золотой змееподобный, значит? Сомневаюсь, что у классификаторов дрэймов имелись такие органы, как глаза, потому что на вид Сэну — настоящий маленький дракон. У змей, так-то, ног не бывает!       Сомневаюсь, что эта карточка понадобится, но всё равно беру её с собой, как и паспорт, медсестра ждёт меня у стойки регистратуры.       Время начинает тянуться зверски медленно — я слоняюсь из угла в угол, пока меня изредка спрашивают, почему данные Гейла отсутствуют в городской базе, как давно он приехал, о прививках… кучу такого, чего я не знаю, и что меня раздражает. Поэтому повторный звонок кажется спасением. Выхожу на улицу, глубоко вдыхаю. Принимаю вызов.       — Гирт, я его убила? Убила? — истерит Марго.       Похоже, сразу поняла, что дело приняло серьёзный оборот и напортачила. Можно было бы и позлорадствовать, но слишком отчаянный и жалобный у неё голос. Вздохнув, отвечаю нормально:       — Нет, я его до больницы довёз. Острейшая аллергия, судя по всему, на грибы или споры.       — Но я же… просто пошутила, я… — Маргарет всхлипывает, понять её несложно.       — Ты не могла знать, Марго. Это была просто детская шалость. Не ты, так кто-нибудь ещё умудрился бы накормить шефа грибным супом. Не бери в голову.       — Они все разъехались, — жалобно тянет омега, совсем как маленькая девочка. — Я испортила праздник, и теперь…       — Давай, я приеду, — вызываюсь.       Грезится грустная и жуткая картина — Марго, обливающаяся слезами посередине поляны, у затухающего кострища, вокруг всё брошено…       — Нет, не надо, — всхлипывает, — мне помогли всё убрать, продукты наши девушки приготовят для офиса дома. Просто я… не могу пока никуда ехать, Гирт. С ним точно всё в порядке?       — Точно. Не скажу, что хорошо, и что тебя он после этого не уволит…       — Да наплевать мне! — Марго взрывается и снова рыдает.       Я просто жду, выслушивая всхлипы. Омеги… странные. Противоречивые. Их легко обидеть даже мелочью, они всё принимают близко к сердцу, но в то же время их психика каким-то образом выдерживает путешествие по снам и постоянную связь с дрэймами. Думаю, мне их никогда не понять.       — Я всё-таки приеду, — решаю.       — Нет, не надо, — отдышавшись, возражает Марго. — Хорошо, что с мистером Джеролтом всё в порядке… почти. В общем, хорошо. Я успокоюсь и поеду. Тушь размазалась, правда, Грэгори?       Это она со своим дрэймом уже разговаривает. Есть теория, что дрэймы у омег появились как раз из-за того, что они сильнее всего страдали от одиночества. С другой стороны, не все омеги ловят своих дрэймов рано. Значит, как-то в подростковом возрасте справляются. Как там? Не оставаться одному в течку?       — В общем, я в порядке. Передай шефу мои извинения, и я… я скоро к нему приеду.       — Сомневаюсь, что он будет рад. Давай завтра? — урезониваю её. — И без цветов, апельсинов и всего такого.       — Поняла, не дура. Хотя ой дура… ладно, всё, — Марго всхлипывает, но тише. — Будем надеяться на лучшее.       — Будем.       Сбрасываю вызов. Хочется курить, я уже похлопываю по карманам, но вижу, что моё внимание пытается привлечь медсестра за стеклянной дверью. Возвращаюсь в больницу.       — Мистер, — бета сверяется с бумажкой. — Джеролт хочет вас видеть. Ему лучше. Я вас провожу?       — Да, конечно, — соглашаюсь.       Хотя больницы терпеть не могу. Они все такие… одинаковые. В похожей умирала моя мать, а мы с отцом ничего не смогли сделать. Эти запахи, звуки… но не ходить — это что, как не трусость? Гейлу, наверное, нужна любая поддержка. Не зря же он меня зовёт.