Ржавый запах сентября

      Сижу и чувствую, как будто меня в жопу сто омег сразу целуют. Салон у этой тачки — как облако райское. Пока изучаю приборную панель, на переднее сиденье рядом со мной заползает золотистый дрэйм, вертит рогатой головой, помаргивает глазками. Потом ставит передние лапки на бардачок и рассматривает листик, прилипший на лобовое стекло снаружи.       — Сэну, не мешай, — раздражённо окликивает дрэйма Гейл.       На вид он трезв, как стёклышко, и не похоже, чтобы пил хотя бы раз в жизни. Из запахов — только парфюм и гель после бритья. Но вот аура в салоне автомобиля висит нездоровая. Если на дрэйма наорал ни за что, ребятам в офисе не позавидуешь.       А я прилежно выполнил всё, о чём меня просили. Помылся, побрился, расчесался и даже выцепил из шкафа рубашку. Погладить её было уже выше моей лени, и сейчас немного смущаюсь, что ли — больно уж шикарная у шефа тачка. В голове так и вертятся мысли, как он её получил, чуть вслух не спрашиваю:       — А эта машина…       — Отец подарил, — холодно отзывается Гейл, как будто мысли прочитав. — Не насосал. Не ты первый спрашиваешь.       — Да нет, — мнусь. — Я хотел спросить, модель какая.       — Macan Turbo. Мы сегодня тронемся или нет?       — Да я вроде разобрался, но…       — Так поехали!       Думал, что машину дёрнет или ещё что, нет, как будто не я поехал, а дома на меня надвинулись. Веду больше интуитивно, чем сознательно — в онлайн-навигатор даже смотреть страшно, там бортовой компьютер, как у самолёта. Хорошо хоть по габаритам машина меньше, чем мой старый видавший всякое «Mercedes».       Офис почти не узнать — всё подметено вокруг, кусты подстрижены, клумбы блестят жирной заскороженной землёй, поребрики и отметки на парковке свежевыкрашены, окна вымыты, не здание — игрушечка. Марго стремилась произвести первое впечатление, которое самое важное, на шефа, старалась. Вот же хорошо, что это не ебущие меня проблемы. Свалил бы он уже побыстрее их тиранить, а я хоть с машиной познакомлюсь. Чувствую, что у нас с ней любовь зарождается, обидно будет расставаться.       — Гирт, заберёшь меня отсюда в шесть тридцать пополудни. Машина в твоём распоряжении, но внеплановый ремонт и перерасход бензина — тоже на тебе.       — Ага, и проституток не катать, — хмыкаю, потому что шеф говорит очевидные вещи.       — Особенно проституток. Никого, даже больную матушку.       — Я сирота.       — Тогда — тем более никого.       — А бездомных котиков?       — Не паясничай, — шеф выходит из машины, плотно и тихо закрыв за собой дверь.       Смотрю, как он идёт ко входу — быстро, сосредоточенно. Через руку переброшен пиджак — денёк сегодня выдался солнечный и тёплый; волосы развеваются, дрэйм сидит на плече, как маленький навигатор. Не сомневаюсь, что на шефа изнутри весь персонал офиса в полном составе пялится — но ничего не предъявишь, окна зеркальные.       Отгоняю машину от главного входа к чёрному, в тень. Долгое время просто сижу, положив руки на руль. Дышу запахом салона — пластик, нагретый солнцем, натуральная кожа, резина. Пахнет Гейлом и ещё бетой, мне незнакомым, — наверняка прошлым водителем. Ковыряюсь в каждой штукенции подробно — от стеклоподъёмника до меню на экране, которое позволяет проводить стримы. Кому может быть интересно, как я веду машину? Уже хочу перейти с этой славной деткой к более интимному общению, а именно заглянуть ей под капот, как звонит мобильный. Я его зарядил, но по-прежнему не знаю, кто меня хочет.       — Гирт, давай, я тебе сброшу адреса, объедешь и соберёшь бумаги. Тебе их вынесут. Срочно, срочно!       Маргарет, кто ж блин ещё. Не было печали — черти накачали.       — Я уже не…       — В жопу себе засунь полномочия и гонор! Быстро, я сказала!       — Да съезжу, не ори, — сразу сдаюсь. — Только вслух адреса продиктуй.        Когда Марго не шутит — с ней лучше не связываться. Распиздон от шефа, похоже, происходит колоссальный. Только подтверждается тем, что адресов, которые мне нужно объехать, целых девять. Девять, мать его! Доставка пиццы или перепись населения?       Зато кататься туда-сюда одно удовольствие. А беты-клерки на побегушках, которые, действительно, выходят с тонкими пачками бумаг, при виде меня как-то съёживаются — не ожидали увидеть альфу… тоже на побегушках. Отобрав очередные листы, уныло размышляю о том, что власть в офисе окончательно захвачена омегами. И они либо передерутся вдрызг, что вероятно, и Марго соберёт свои вещички, либо, что ещё более вероятно, начнётся холодная война, и по итогу свалит уже шеф. Учитывая то, что его и с прошлого места из-за личных разногласий выперли — в офисных интригах он не спец. Ещё и у меня всё так прямо и подробно выспрашивал — святая простота.       Наконец, сбор макулатуры окончен, и я для верности пересчитываю папки. Девять. Всё верно, ещё и время есть до обеда, как раз питаться и заехать. Только не в ту адскую харчевню, что вчера, — ночью после таких угощений и выпивки накрутило на три похода верной дорогой в туалет. Интересно, как Гейл-то ухитрился и выжить, и бодрым быть? Разве что его колбаски были свежее курзе.       Неприятные воспоминания тают в порции сырного супа с гренками. На второе у меня лангет, и я точно всё забуду. А ещё интересно наблюдать, как меняется к тебе отношение персонала, если ты приехал пообедать на презентабельной тачке и напялил рубашку. Компания из трёх стареющих дамочек-омег мною тоже заинтересовалась — краем глаза вижу, что хищно наблюдают, а дрэймы их меня гипнотизируют, все как на подбор — четырёхухие кошки с двумя хвостами, разве что шкурки разных цветов. Нет, спасибо, настолько залежалый товар меня не интересует, один лучше побуду.       Но есть и обратная сторона фешенебельности — чаевых приходится оставлять много. Можно, конечно, и поскупердяйничать, но тогда в следующий раз мне в суп плюнут ещё на кухне, а апельсиновый фрэш разведут водой из-под крана. Но накладно, чёрт возьми!       К Марго я бы поторопился, будь она чуть вежливее, а так заношу бумаги в офис без десяти час. В час — обед, так что я успел, ругать меня не за что. В коридорах непривычно тихо, из кабинок тоже ни звука не доносится. И везде необитаемая чистота, даже у древнего и бессменного фикуса в углу, которого на корпоративах частенько поливали всяким спиртоганом, кто-то любовно протёр и наполировал листья. Не пахнет кофе из комнаты отдыха, не вижу привычных ярких стикеров на перегородках, магнитиков, кружек… Неуютная стерильность. Думаю, даже отвязная зеленоволосая омега, чей столик у окна и мне не виден, перекрасилась или взяла отгул. Пробовал с ней познакомиться — оказалось, я не её фенотип. Ждёт ту самую, единственную девушку-альфу. Они такие редкие, что я почти уверен, что единственную в городе как минимум. Я не в обиде — мечты всегда успеют о реальность разбиться, а свободен я частенько.       Марго издалека вижу через прозрачную стенку отдельной «птичьей клетки», как прозвали её кабинетик. Из-за дрэйма, понятное дело, но по мне так это больше на аквариум похоже, но ей так комфортно, жалюзи всегда открыты. Над чем-то сосредоточенно корпит, поглядывая то на экран ноутбука, то в листы, где что-то помечает. Мне почти рада:       — А, Гирт, ты. Сюда клади, — указывает на приставной столик.       — Всё хорошо? — пристроив документы так, чтобы не упали, участливо интересуюсь.       — И да, и нет, — Маргарет качает головой. — Я ещё не дошла до нервного срыва, но вот совет твой оказался полным дерьмом. Директор подарок таким тоном пожелал мне же и оставить, как будто в жопу засунуть посоветовал.       Слежу за взглядом омеги. На шкафу, единственной горизонтальной поверхности в кабинете, где есть хоть сколь-нибудь места, свободного от бумажных завалов, пристроена бледно-розовая орхидея с забавно закрученными вверх, как рожки, лепестками цветков. Дрэйм Марго настойчиво пытается склевать один из них, разумеется, тщетно — звери снов нематериальны и не могут причинить никакого вреда.       — Вся моя зарплата за два месяца, — продолжает жалиться мне Маргарет. — Флорист меня заверил, что это такой редкий вид, что и у королевы в саду не растёт. Как его там не помню, но типа «бык». А ты что, выходит, меня наобманывал по самые гланды? Куда её теперь? В магазин не примут!       — Ничего я тебя не обманывал. Я тебе что сказал купить? — защищаюсь от нападок.       — Кактус? — уже робко тянет девушка.       — Он самый. У мистера Джеролта все цветы дома — кривые, косые, колючие или вообще с кувшинчиками.       — Какая же я дура, — Маргарет опускает припухшее лицо в ладони и бубнит уже оттуда: — Так делать теперь что?       — Ничего, — пожимаю плечами. — Поливай, опрыскивай. Что ещё там с цветами делают. Или на продажу её выстави, заберут.       — Всё-таки иногда ты гений, — Маргарет встряхивается, тоже как-то по-птичьи. — Я так устала, что не додумалась бы.       — Ты обедала?       — Какой там. Что-нибудь закажу.       — Давай, я привезу.       — Я тебя умоляю, Гирт, не надо за мной ухаживать, ты не в моём вкусе.       — Ты, знаешь ли, тоже не первая красавица. В зеркало давно смотрела? Я по-дружески, как коллеге.       — Если по-дружески, — Марго ничуть не обиделась, — то сгоняй и забери свой «Мерс» из мастерской, и техосмотр с ним пройди.       — А что попроще?       — Так ты мне друг или так? — омега хитро щурится.       — Да хорошо, хорошо, — ворчу. — И почему я всегда тебе потакаю?       — За красивые глаза? — с надеждой спрашивает Марго.       — За дополнительную премию, — сурово её отбриваю.       Всё, как я и думал, две должности в одной, и таскаться на побитом и видавшем все виды «Mersedes»'е мне придётся куда как чаще, чем на новеньком «Porshe». Однако на нём хоть до мастерской можно доехать.       Там мне почти что рады — ещё бы, мой рабочий автомобиль им два места в цеху занимал. Документы проверяю придирчиво, но что предъявить, если всё оплачено — Марго решила меня не злить и позаботилась.       Тачку шефа отставлять на парковке почти страшно, но этим бетам лучше не знать, что я с ними сделаю, если на неё хотя бы птичка нагадит.       А вот на техосмотре очереди подозрительно нет — наверное, все приезжают с утра, чтобы избежать толкучки, и сами же её и создают. Экспертом оказывается пожилой рослый альфа, дело своё знает — кузов осматривает только мельком, на измерение токсичности выхлопа тоже кладёт с прибором — тормоза, фары, руль и жидкости — вот и всё, что его интересует, мне он просто в глаза смотрит, молча и долго, потом что-то записывает. Диагностическая карта, тщательно заполненная, с росписью и печатью, оказывается у меня в руках менее, чем через час. Понятно, почему очереди нет — работа отлично налажена, пропускная способность ого-го. Мелочи, вроде ржавчины на крыле машины или неработающего стеклоподъёмника, людей не убивают.       День разъездов продолжается — сначала загнать рабочую машинку в гараж, потом на такси с на редкость мерзко воняющим бетой-водителем обратно в мастерскую, где томится машина шефа, и уже оттуда… да домой, до вечера ещё полно времени.       Приходится опять принять душ — я не только вспотел, но и провонялся машинным маслом, бензином и как-то успел ещё подцепить запах беты. Омерзительно. Рана на голове затянулась устойчивой корочкой, но всё равно решаю её ещё раз побрызгать спреем — и от крошечной царапинки могут быть осложнения, а об меня всё-таки бутылку разбили. Вдруг в том пиве был опасный штамм дрожжей?       Застав себя же за придирчивым разглядыванием отражения, задумываюсь. Никогда себя так не вёл, даже когда влюблялся, а теперь-то что? Наверное, когда все вокруг распиздяи, вести себя соответственно проще. А когда офис похож на лабораторию, а шефа как будто только сегодня на конвейере андроидов собрали — инстинктивно хочется выглядеть соответствующе. Протестующе фыркнув, растрёпываю только-только наведённую причёску. И рубашку надеваю ту же, несвежую. Не в знак протеста, а потому что другой у меня и нет. Конечно, где-то в ящике лежат те, что я в школе носил. Ага, пока после шестнадцати лет у меня не начались гоны, не взбунтовались гормоны, и меня не распёрло в плечах до приличного шкафчика. Как, впрочем, и любого другого альфу — вторичные половые признаки, что поделать. Как и крупноватые клыки, и непослушные волосы, которые расчёсывать — преступление на половой почве. Вот и не буду.       Немного странно сидеть на кухне, пить дешёвый чай и просто тянуть время. Сейчас бы было уже с десяток дел, и как минимум один выезд в другой город — но телефон молчал. Чёрт, телефон! Вот куда можно было потратить бездарно проёбанное время — подобрать и купить себе новый! Но теперь уже поздно — пора собираться и ехать за шефом.       В офисе все уже технично рассосались — горит только одно окно, и не в «клетке» Марго. Наверное, нашего доблестного менеджера шеф тоже отпустил домой. А вот сам — задерживается. Половина. Сорок минут. Наконец, семь. Я уже пару раз нетерпеливо погудел, изнывая от скуки, но никаких результатов это не дало.       Выхожу из машины, раздражённо жму на брелок сигнализации. Мы с шефом ещё не оговаривали норм моего рабочего дня, может, я домой хочу и личные дела имеются. Вот возьму и сам к нему приду и за шиворот оттащу от работы. А если он тут ночевать собирается — пусть ночует, а я домой поеду.       В офисе горит только светодиодная полоска над фикусом — она вообще не оборудована выключателем. Да ещё узенькие снопы лучей пробиваются из-под двери, с которой свинтили табличку — старые реквизиты уже неуместны, а для нового шефа их ещё не изготовили. Стучу.       — Да, Гирт, заходи.       Удобно иметь омежье обоняние — через дверь почуял, что это я. Не иначе как потасканная рубашка виновата. Объективно, от меня не воняет. Но любому омеге один вдох всё расскажет.       — Мистер Джеролт, не соблаговолите ли вы проследовать в автомобиль?       — А который час? — Гирт, отвлёкшись от документа, смотрит на низ монитора. — Прости. Сейчас, кое-что доделаю. Подожди.       Я покорно сажусь на узкий диванчик из кожзама. На его спинке дремал дрэйм, а теперь проснулся и пучит на меня глазки. Ну у нас с ним взаимная приязнь, так что общество мы дружное. Кабинет изменился разительно — теперь это уже не захламлённая мрачная пещера, в которую работники являлись, как на казнь, а организованное рабочее пространство. Нет даже бумажных завалов, как у Марго — всё аккуратно теснится в стеллажах, а на столе только то, чем работает шеф в данный момент. Ещё немного почитав, неожиданно обращается ко мне:       — Гирт, у вас тут принято дарить подарки?       Понимаю, что это он про феерический провал Марго с орхидеей. Осторожно поясняю:       — Мисс Набэ проявляла вежливость.       — Подарок был настолько дорогим, что его можно принять за взятку, — холодно возражает Гейл.       — Уверяю вас, она не хотела…       — Я уже это понял, — перебивает омега. — А проводить пикники у вас считается нормальным?       — Ну, да. Что-то вроде приветственной вечеринки?       — Хороший предлог, чтобы убрать меня из офиса. Монтаж оборудования — недостаточный. Мисс Набэ очень сообразительна.       — Ну вот, тем более, зачем здесь пыль глотать и стеснять рабочих — им ни матернуться, ни перекурить, — улыбаюсь.       — Тоже верно, — Гирт задумчиво постукивает пальцами по столу. — А ты там будешь?       Бросает на меня быстрый взгляд. Замечаю, что и дрэйм как-то насторожился. Как будто это не праздное любопытство, словно где-то витает неозвученный и неявный страх.       — Да, буду, — заверяю шефа.       Никуда меня не звали — это не значит, что Марго забыла, или я избранный отщепенец. Просто автоматически нажала на рассылку сообщений, а что мой храбрый телефон получил инвалидность, не знала, а если бы и знала, то не должна была помнить. Теперь бы мне узнать, когда мероприятие.       — Хорошо, тогда завтра заберёшь меня в девять. Ехать не очень далеко?       Не имею не малейшего понятия, где все собираются. Но до отведённого под отдых и барбекю заброшенного парка, где мы иногда отмечаем чей-нибудь день рождения, нет никаких проблем добраться.       — Нет, всё успеем, — уверенно говорю.       Мне вообще всегда надо быть уверенным во всём. Склонность к размышлению у меня от матери, отца очень раздражала. Должен знать, чего хочу. Должен всех подчинять и вести за собой. Должен, должен, должен.       — Всё, готово, — говорит Гейл больше самому себе и закрывает ноутбук. — Поедем.       — Вы забыли, — окликиваю шефа в дверях.       Протягиваю ему пиджак, оставленный на спинке стула. Сам бы я ни за что не заметил, но дрэйм засуетился и вскарабкался по рукаву. Снова захотелось его потрепать по голове, как собачку, но пришлось ограничиться только кивком.       — Спасибо, — Гейл принимает из моих рук пиджак. — Там прохладно?       — Нет, не очень. И машина близко припаркована.       — Она в порядке? — спрашивает шеф уже из темноты коридора.       — В полном. Девушек, бабушек и бездомных кошек не катал.       Слышу, как Гейл тихо хмыкает, опуская одну руку вниз — чтобы дрэйм запрыгнул. А как иначе? Думал, он один на язык острый?       В машине, однако, дрэйм сидеть с хозяином не хочет — снова переползает на переднее сиденье.       — Сэну! — окликивает его Гейл.       — Что «Сэну!»? — передразниваю омегу. — Пусть посидит животное, оно не мешает.       Дракончик на это умилительно склоняет голову на бок и разевает пасть, но не пищит.       — Если будет мешать — сразу столкните, — ворчит Гейл. — На руль залезть может или со стеклоочистителями поиграть.       — Обещаю, что аккуратно ссажу и передам его вам. Можете нас обоих не тиранить? — рассудив их, завожу мотор.       — Вы очень дерзкий альфа.       Выруливаю со стоянки, пропускаю встречную машину, и только потом отвечаю:       — Потому что я альфа. Если вас что-то не устраивает, уволить меня всегда можно.       — Прошу немного больше уважения, только и всего, — раздражается Гейл.       — А вы его заслужили? — не сдерживаюсь.       На это омега молчит. Дрэйм, однако, ещё не пытается на меня напасть, наоборот, сворачивается калачиком и прикрывает хвостом мордочку, словно дремлет. Значит, шеф не разозлился, а глубоко задумался.       Вздрагиваю, когда моего плеча неожиданно легко касаются тонкие пальцы.       — Вот здесь остановите, я кое-что куплю.       Разумеется, торможу у обочины там, где приказано — напротив круглосуточного супермаркета. Гейл, растормошив дрэйма и повесив его на сгиб локтя, как полотенце, идёт за покупками сам. Вижу, как поёживается на ветру — наверное, для омежьего организма такой вечер всё-таки не считается тёплым.       Терпеливо жду, сложив руки на руле и оперевшись о него. Мог бы послушать радио, но пока не разобрался, как его включить. Пакет Гейл выносит большой, но непрозрачный — никак не угадать, что же такого купил. Ещё и сверху лежит свежая газета, забивающая запах продуктов, а Марго много бы отдала за информацию, чем питается шеф. Но хотя бы бутылки не звякнули.       Дальше едем в полной тишине, выйдя у дома, Гейл даже не прощается со мной, только его дрэйм на меня оборачивается, я не сдерживаюсь и машу ему рукой. Ни о чём шеф не заботится, похоже, подыскивать платную охраняемую стоянку на ночь, откуда можно до моего дома пешком добраться, предстоит мне самому. Но смотря на зажёгшийся в окнах уютно-лиловый свет, вместо раздражения чувствую какое-то умиление, что ли. Тру плечо, которого касались пальцы. Умиление. Вот же бред.