Где эльфа последнего дом. Изгнанник

      «Где я?» — было первой мыслью. «Что со мной?» — второй.       Небо грузно нависало над землёй. В нём клубились с немыслимой скоростью облака цвета маренго, застилали его и наплывали друг на друга. Но даже без них цвет неба был мрачен. Небо было почти свинцовым, словно ожидалась гроза или были поздние сумерки. А меж тем было около полудня.       Воздух был разрежен до омерзения. Чтобы надышаться, приходилось изо всех сил напрягать грудь, но и тогда оставался в лёгких суховатый привкус, похожий на удушье. Словно не было воздуха, одна пустота. Кроме того, воздух был пропитан электричеством, его разряды потрескивали, особенно во время ветра, и тогда на траве появлялся синеватый отблеск, перебегающий с места на место.       Сквозь облака слепо проглядывало солнце. Но странным и страшным оно было! Распухшее багровое солнце почти не давало тепла, и света от него было немного. Оттого-то и стоял сумрак, зловещий и промозглый. Солнце слепо шарило по земле заплывшим глазом, как будто старалось отыскать что-то, но смертельная лень одолевала его, и оно замирало до новой секундной вспышки, проблескивающей сквозь тупое безразличие. Казалось, облака держали его в свинцовых оковах, да только солнце не стремилось вырваться. Что проку? Кому здесь нужен свет или тепло? Ему было наплевать на землю.       А земле — на него. Земля жила своей жизнью, не зависящей от солнца. Земля была твёрже камня, пронизанная фиолетовыми жилками, похожими на вены. Только не пульсировала в них кровь, они были неподвижны, и лишь иногда по ним пробегали синеватые разряды.       В этой земле черпал свою силу мрачный лес, впиваясь в неё узловатыми корнями. Деревья были высокими, с прямыми стрелами стволов и ветвистыми кронами. Они звенели листвой как мечами, едва ветер касался их своим дыханием. Название этому месту было Железный Лес, и недаром его так назвали!       Мрачнее леса были только горы, но их почти не было видно: лишь клубился до самого неба туман. За то, что туман был в этих горах постоянно и никогда не рассеивался, эти горы назвали Туманными горами. Они были не так высоки, как Поднебесные, но не менее опасны, чем Чёрные. Опасны они были своим туманом, способным запутать даже опытных следопытов, которые в прежние времена проводили войска с Севера на Юг… Но давно это было, и о Северных Войнах даже в старинных летописях упоминалось лишь вскользь. Много времён минуло с тех пор, а Туманные горы остались, стояли неприступной крепостью, отделяя Северные Страны от Межгорья.       Туман этих гор никогда не рассеивался. Был ли он колдовским, как туманы Кеннистонского болота? Несомненно сродни: колдовства в нём было не так много, но коварство сохранилось…       Эльф, совершенно истерзанный, в разорванной одежде, но всё ещё в короне и с мечом в ножнах, лежал на лугу, в нескольких ярдах от кромки Железного Леса, и бессмысленным невидящим взглядом блуждал по небу. Золото его кожи слабо просвечивало сквозь лихорадочную бледность, в золотых волосах кое-где блестели серебряные пряди седины — немыслимое дело для такого молодого эльфа! Пальцы, которыми он вцепился траву, дрожали. Губы беззвучно шевелились.       Где он был, как здесь оказался — ничего этого он не знал. Он исследовал зияющий Чёрный Провал памяти, но найти ответа не смог. Мысли путались, бесконечная слабость была во всём теле, не было сил встать, да и сердце почти не билось. Единственное, что он помнил, — так это своё имя. Или это было чьё-то ещё имя?       — Что это? Что же это? — прошептал он, отводя взгляд от ничего не обещающего неба.       В глазах у него то и дело темнело, в ушах гудело звоном, и Глетчер никак не мог понять: в голове это звенит или в лесу. Глетчер был сильным, поэтому он сумел встать, хотя его тут же качнуло, и голову обнесло. Он оглядел себя куда как пристально. Цел и невредим, ни одной раны, так откуда же эта слабость? Откуда этот чёрный провал?       Встав на колени перед ручьём, эльф вгляделся в своё отражение. Впору было ужаснуться: это исхудавшее лицо не могло быть лицом эльфа! Но не лицо его ужаснуло, а седина. Он растерянно потрогал волосы, седина была жёсткой на ощупь, не то что мягкие золотистые пряди!       — Что же с тобой случилось, Глетчер? — прошептал юноша.       Он раздражённо ударил по воде ладонью, пошла рябь, блеснула синими бликами. Эльф, не вставая, огляделся. Впереди луга уходили в сумрак, позади был Железный Лес.       Лицо эльфа горело, точно кто-то дал ему пощёчину. Глетчер зачерпнул воды и умылся. От этого в висках застучали пылающие молотки. Эльф упал на траву и почти застонал, сжимая ноющие виски. От неизвестности было слишком страшно, и это лишь усугубляло общее самочувствие.       — Эх-эх-эх! — раздалось совсем рядом, но Глетчер никого не увидел, хотя и смотрел во все глаза.       А потом ему было видение. Воздух сгустился прямо перед ним в длиннобородого старика, одетого в зелёную хламиду. Тот пожевал беззубым ртом, ещё раз сокрушённо вздохнул и потащился в лес.       — Стой! — крикнул эльф, вскакивая и делая за ним шаг, но тут же остановился.       Старик исчез, дойдя до леса. Или его и вовсе не было? Эльфа пронзила дрожь. Если это было видение, то как его истолковать? Глетчер присел было на землю, но тут же вскочил: видение повторилось. Старик опять сгустился рядом с ним, вздохнул и поковылял к лесу, и опять исчез. «Я брежу…» — подумал юноша, но не успел он этого подумать, как видение повторилось уже в третий раз.       — Стой! Да стой же! — Эльф бросился за стариком и попытался схватить его за руку, но пальцы лишь скользнули через воздух, а старик бодро прошагал к лесу, где и исчез.       «Призрак?» — стукнула беспокойная мысль. А старик не замедлил появиться в четвёртый раз. Эльф просто опустился на землю и закрыл лицо руками, боясь, что этот старик всего лишь плод его воспалённого воображения.       — Я-то думал, что эльфы поумнее будут, — сказал старческий голос прямо ему в ухо.       Глетчер подскочил и увидел прежнего старика, который казался теперь вполне реальным. Юноша в смятении протянул к нему руку, но старик ловко ухватил его за запястье и руку отвёл. Он был осязаем, как любой обычный человек.       — Кто ты? — спросил эльф, чувствуя, что теряется.       Старик пригладил бороду:       — Ну, скажем, прозвище моё — Род, а имя… Имени не скажу, достаточно и прозвища. А ты, эльф?       — Глетчер Айс, — ответил эльф, разглядывая его.       Старик был необыкновенный! Вернее, с необыкновенным взглядом: пронизывающим до глубины души, ворошащим внутри её содержимое… но вместе с тем — мягким и добрым. Хотя от этого было жутковато, надо признаться.       — Так, Глетчер Айс, и что же ты тут делаешь? — спросил старик, заложив руки за расшитый золотом кушак, которым была опоясана его хламида.       Юноша помрачнел лицом. Этого он не знал, стало быть, и ответить не мог. Старик в который раз вздохнул:       — Впервые вижу эльфов в здешних краях. Да ещё таких беспомощных!       — С чего это ты взял, что я беспомощный? — Эльф выпрямился.       Род усмехнулся:       — Говорят, что эльфы — народ дивный и с волшебством знаком. Покажи, что ли, старику какое-нибудь чудо, чтобы ни в жизнь не забыть. Я до таких штук охоч.       Глетчер согласился, но выполнить не смог: он ничего не помнил. Он знал, что должен это знать, но в памяти его ничего не было. Вообще ничего!       — То-то и оно, — сказал Род, хотя юноша не произнёс ни слова, — только и есть у тебя, что эта железяка на поясе!       Тон его был насмешлив, а в глазах эльфу почудилась издёвка. Откуда-то припомнилось, что меч должен указать на врага светом, Глетчер выхватил меч, наставил его на старика. Но Ллайтар спал и не думал просыпаться.       — Что это ты выдумал? — Род попятился.       — Отвечай, кто ты и зачем мне явился! — потребовал эльф. — Что тебе от меня нужно?       Старик нахмурился:       — Скажу, коли мечом требуешь. Я хозяин здешнего края, Лесовиком кличут, а явился тебе на помощь, потому что я всем слабым в этом краю подмога. И поскольку ты от слабости своей за меч схватился, я тебя прощаю. Спрячь-ка свою железяку, ей меня не напугаешь, а не то… — Он угрожающе поднял свою иссохшую руку.       Глетчер смотрел на него без страха:       — Да и меня не напугаешь. И я не слабак. Ни в помощи твоей, ни в прощении не нуждаюсь. Я тебя не боюсь.       — Не боишься?       — Нет.       — Так, не боишься? — крикнул старик, и глаза его засветились двумя зелёными огнями.       — Не боюсь.       Лесовик захохотал и вырос выше деревьев:       — И теперь не боишься?       — Нет.       Род вновь стал ростом с человека:       — Отчего ж не боишься?       — Сам же сказал, что ты мне на помощь явился, — спокойно ответил Глетчер, убирая меч.       — Так говорил же, что не нуждаешься в моей помощи?       — Я её и не прошу.       — Горд… Ты мне лучше скажи, зачем в мою землю забрался?       — Не помню. — Эльф опустился на землю и сжал виски руками. — Что это за земля?       — Предгорный Удел. А я его хозяин.       — Ты уж извини, что я в твой край границу нарушил, только я этого совсем не помню, — сказал эльф.       Лесовик приветливо кивнул, погладил юношу по голове:       — Ничего, ничего, добрым гостям я всегда рад, добрым гостям Предгорный Удел открыт.       — А лес? Ты и ему хозяин? — Глетчер почему-то почувствовал необыкновенное волнение, когда спросил это.       — Ему не хозяин, да ты ведь и сам это знаешь, — возразил Род.       — Я? Почему я? — встревожился Глетчер.       Лесовик на это ничего не ответил, но сказал:       — Являюсь я лишь единожды, так что больше тебе не явлюсь. Но незримо помогать буду, покуда ты в наших краях.       — Почему я? — повторил Глетчер.       — Эх-эх-эх, упрямый народ! — вздохнул Род. — Про то сам вспомнишь. А я тебе покуда вот что скажу: хочешь вспомнить, так напейся воды из ручья, что на опушке леса. И ещё: коли избавишь лес от того, кто в нём хозяйничает, я у тебя век в долгу буду. — И Лесовик исчез, ничего более не объяснив.       — Ну и ну… — пробормотал юноша.       И он поспешил к указанному ручью, потому что ему не терпелось напиться из него и вспомнить, что с ним произошло.       Ручеек едва сочился по земле, Глетчер с трудом набрал полпригоршни. Вода была горьковатой, словно дубовая кора, но привкус этот эльфу понравился, и он выпил ещё несколько пригоршней с удовольствием. Сил у него сразу прибавилось, и голова перестала болеть.       А потом его пронзила боль — какой он не испытывал прежде. Дыхание перекрыло, а горечь с губ перешла в самое сердце и плотно окутала его. Эльф упал на траву, стараясь разорвать ворот рубашки и тем облегчить дыхание.       Перед глазами забродили красные круги, а потом выплыли откуда-то воспоминания. Не те, которых ему хотелось. Сначала вспомнились ему все его злоключения в Югоземелье — так ясно, точно они только что с ним произошли. Глетчер позволил им улечься на своих местах в памяти, а на него нахлынули новые, но ещё более давние: вся его жизнь в Стартоне. Когда и эти воспоминания улеглись, Глетчер мысленно потребовал от своей памяти вернуть ему и самые последние воспоминания. Память заупрямилась, тогда эльф опустил голову в ручей и напился вновь, хотя это и привело к усилению боли. Горькая вода подстегнула упрямицу, и та с прежней неохотой выпустила на свободу оставшиеся воспоминания. Они заплясали беспорядочно, отдельные фрагменты стали складываться в образы, а потом и вовсе в непрерывную цепь событий.       Глетчер вздрогнул всем телом, по его щекам покатились слёзы…