starboy.

      Неудивительно, но уснуть в эту ночь у меня не получилось. Я выбралась из рук Глеба и направилась на балкон, надеясь найти там пару сигарет. Я нашла, какая везучая. Подкурив первую, я сделала глубокий затяг, оставляя никотин в легких на некоторое время. Выдохнув, я почувствовала лёгкое головокружение и решила сесть на стоящий там диван. – Не спится? – на балконе показался сонный блондин, а я от испуга чуть не выронила из рук сигарету. – В голову лезут разные мысли, – я сделала ещё один затяг, а парень упал рядом, поджигая свою сигарету. – Например? – он сделал затяг, спрашивая на выдохе. – Я не знаю, что будет дальше, – выпалила я. – Никто не знает, – он пожал плечами, глядя куда-то вдаль. – Что с Владом? – я решила спрашивать напрямую. – Что с ним? Уйдёшь от него, будешь жить как раньше. Я бы на твоём месте ещё заявление на него написал, – он заметно напрягся. – Я не об этом. Что с ним сейчас? – спросила я, игнорируя всё, что он сказал. – Не знаю. – Глеб, – я посмотрела на него настолько серьёзным взглядом, насколько это было возможно. – Пойдём спать, – он затушил сигарету, протягивая мне руку. Я подала ему свою, прежде затушив сигарету.       Мы легли в постель, но теперь я лежала к нему лицом. Он так же прижался ко мне, обхватив одной рукой. Через какое-то время я заснула.       Проснулась я от шума в коридоре. Открыв глаза, я поняла, что Глеб лежит рядом. Я толкнула его в плечо, он открыл глаза, улыбаясь. Когда он услышал то же, что и я, улыбка с его лица пропала. Он сел на кровати, а я повторила его движения.       Дверь в комнату резко открылась, в комнату вбежали трое мужчин в форме, которые моментально стащили Глеба с кровати, заламывая его руки. Я не на шутку испугалась, закрывая рот руками. Возьми себя в руки, блять. Я встала с постели, оглядывая всех. – Что, блять, происходит? – вскрикнула я. – Это я у тебя хотел бы узнать, – я услышала знакомый голос, когда в комнату вошли двое мужчин. – Отец? – я метнула в его сторону испуганный взгляд, понимая, что нахожусь в полной заднице. – Доброе утро, – галантно кивнул он, указывая на дверь. – Я никуда не пойду, – сказала я, скрестив руки на груди. – Нет, пойдёшь. В участок. Прямо сейчас, – нахально улыбнулся он и подошёл к Глебу. Он приподнял его подбородок тремя пальцами. – И дашь показания. – Ты ошибаешься, если думаешь, что я это действительно сделаю, – рассмеялась я. – Парни, – он кивнул мужчинам в форме на меня, и один из них сразу же подлетел ко мне, хватая меня за руку. Он вытаскивал меня из комнаты, пока я отчаянно пыталась ухватиться за что-то. – Ты пожалеешь об этом! – крикнула я, когда отец был вне поля моего зрения.       Я поёжилась от холода, сидя в одной футболке возле кабинета следователя. Рядом со мной сидела Ида, которая и не пыталась со мной заговорить. От этого мне становилось очень грустно, но ещё печальнее мне было от того, что это всё из-за моего отца. Конечно, как я могла надеяться на то, что он меня не найдёт? Как я могла допустить такую грубую ошибку, подставив под удар совсем непричастных к этому людей? – Соколова Екатерина Александровна, – из-за двери показалась девушка, которая смотрела на меня больше с неприязнью, нежели с сочувствием. Соглашусь, выглядела я жалко.       Я встала и, бросив на Иду взгляд, поджала губы и зашла в кабинет. – Доброе утро, Екатерина. Присаживайтесь, – молодой полицейский указал мне на стул и сел напротив. Он протянул мне плед.       Ознакомив меня с правилами и моими правами, он приступил в основным вопросам. – Я буду записывать то, что ты говоришь, а потом ты подтвердишь это подписью, хорошо? – он старался быть галантным, но было заметно, что он нервничал. – Хорошо, – я отпила горячий чай, который он подал мне во время объяснения моих прав и обязанностей. – В каких отношениях ты находилась с подозреваемым? – он начал что-то писать на листе бумаги. – Прости? – я даже подавилась чаем. – Можно я хотя бы узнаю, кто здесь подозреваемый и в чем он, блять, виноват? – я рассмеялась. – Я попрошу не выражаться при мне, – он откашлялся и встал со своего стула. – Голубин Глеб Геннадьевич был задержан по подозрению в умышленном причинении тяжкого вреда здоровью, статья сто одиннадцатая, часть первая уголовного кодекса Российской Федерации. Мне продолжать? – Если пожелаете, – я откинулась на спинку стула и сделала ещё пару глотков. Я изо всех сил пыталась сдержать слёзы, показывая максимальное равнодушие. – Хорошо. Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, или повлекшего за собой потерю зрения, речи, слуха либо какого-либо органа или утрату органом его функций, прерывание беременности, психическое расстройство, заболевание наркоманией либо токсикоманией, или выразившегося в неизгладимом обезображивании лица, или вызвавшего значительную стойкую утрату общей трудоспособности не менее чем на одну треть или заведомо для виновного полную утрату профессиональной трудоспособности, - наказывается лишением свободы на срок до восьми лет, – он сделал короткую паузу, а после продолжил. – Если ты думаешь, что у тебя так просто получится тут отшутиться, то ты глубоко ошибаешься, – он немного склонился надо мной. – Играть со мной не надо. – Я и не начинала, – ухмыльнулась я, чуть подаваясь вперёд, и всем своим видом показывая раздражённость. Он лишь улыбнулся. – Мне заплатят огромные деньги, которых мне хватит до старости, если я просто засажу этого ублюдка. Я сделаю это по щелчку пальцев, если я захочу. Если ты думаешь, что твои слова имеют значения – ты снова глубоко ошибаешься. Могу повесить на него убийства, которые мы давно не можем раскрыть. Могу наркоты подкинуть или ещё что хуже. Ты здесь лишь пешка, и твои слова ни-че-го не значат, – он сказал это так быстро, но мне хватило времени возненавидеть его. – У меня огромные связи, – я начала блефовать, хотя прекрасно понимала, что ничего не выйдет. – Да мне всё равно, девочка, – он рассмеялся, а я чуть не заплакала. – Предлагаю начать сначала. – Какой в этом смысл? – Я помогу твоему парнишке, дорогая, – сел он в кресло, подкуривая сигарету. – С чего это я должна вам верить после того, что вы сказали? – я смотрела на него с нескрываемым отвращением. – Да с того, что у тебя, во-первых, выбора нет, – он сделал два затяга. – А во-вторых, я и сам хочу в этом дерьме разобраться. – Какая вам выгода? – Никакой. Просто я ненавижу ебучих депутатов, а ещё больше ненавижу то, как легко они могут влиять на жизнь, благодаря своим деньгам. Личные принципы, так сказать. – У нас с ним исключительно дружеские отношения, – я немного замешкалась. – Я бы даже сказала, приятельские. – Насколько мне известно, ты находилась во время начала конфликта. Можешь рассказать подробнее? – Да.       Я сказала всё, что знала, и вышла из кабинета со странными чувствами. С одной стороны этот парень вовсе не внушал доверия, но с другой ему хотелось верить. Да, это странно, но что он идеально подходит на эту должность – факт.       Через пару часов я уже оказалась дома, где меня ждала Элеонор. – Ты как? – она бросилась ко мне с объятиями, крепко прижимая к себе. Странно, но сейчас мне это совсем не надоедало. – Как обычно, – сказала я, высвобождаясь из объятий. – Сходи в душ, а я пока покушать приготовлю, – сказала она, улыбнувшись. – И чай с лимоном, – сказала я, скованно улыбаясь.       Я встала под горячую воду и громко заплакала. Господи, как я во всё это ввязалась? Как? Я опустилась на колени, схватившись за лицо руками. Я плакала, наверное, минут двадцать. Я плакала, пока горячие капли воды били меня по спине. Я уверена, она была очень красной, потому что я чувствовала жжение. Почему именно сейчас? Почему всё это происходит тогда, когда я начинаю чувствовать себя счастливой? Почему я? Почему? – Кать? – в дверь постучала Эля. – Всё в порядке, – едва не заикаясь, сказала я. – Я сейчас выйду.       Я вышла из душа, вытерла своё тело полотенцем и попыталась освежить лицо. У меня не получилось. Ладно, выйду так. Я надела халат и направилась на кухню. Там уже сидела Эля. Я села и принялась есть, не сказав ни слова, хотя была совсем не голодна. Вернее, я была голодна, но, как бы банально и иронично не звучало, кусок в горло не лез. – Он нравится тебе? – спросила она, отложив столовые приборы в сторону. – Я не знаю, – я ковырялась вилкой в тарелке. – Что ты чувствуешь? – она положила свою руку на мою, заставив меня немного вздрогнуть. – Мне страшно. Я не хочу, чтобы из-за этого придурка он сел. – Из-за Влада? – она склонила голову. – Да. – Он обидел тебя? – спросила она, а когда я подняла голову, она уточнила. – Влад. – Ни один раз, – я почувствовала слезу на своей щеке. – Я всегда слышала, как ты плачешь после встреч с ним, – я посмотрела ей в глаза и заметила в них слёзы. – Мне жаль, что я испортила твой день. – Да бог с ним, – отмахнулась она. – Я рада, что хоть с тобой всё в порядке, – она незаметно улыбнулась. – Ты ведь можешь быть не стервой, – сказала я и попыталась улыбнуться. – Иногда, – рассмеялась она, но напряжение никуда не испарилось.       Мы продолжили есть, когда я немного расслабилась. – Мы поможем ему, – сказала она, поджав губы, затем достала телефон. – Что? – я вопросительно посмотрела на неё, изогнув брови. – Я попрошу Никиту. Он уж точно разберётся с этим, – сказала она, набирая чей-то номер.       Что ж, очень хочется надеяться.