starboy.

      Вокруг деревянного гроба столпились люди. Кто-то перешептывался, кто-то даже пускал смешок, кто-то тяжело всхлипывал. Я стояла у изголовья в коротеньком черном платье, без пальто, потому что холода я совсем не чувствовала. На моих руках красовались едва заметные красные следы от порезов шипов. Я сжимала в руках хрупкие белые розы, любимые цветы матери. Самое страшное – то, что я даже не могу её сейчас видеть. Гроб закрыт. Хотя, может, это и к лучшему, что я не буду видеть этого, так гораздо проще представить, что она просто улетела куда-то по работе. Я окинула всех людей взглядом. Некоторые периодически поглядывали на меня и кивали головой в знак сочувствия, некоторые просто боязливо отводили взгляд, будто им нельзя было на меня смотреть. Действительно, нельзя. Я не хотела этого внимания. Сказать честно, я искала только одну пару глаз, и в глубине души надеялась, что он будет здесь в этот момент. Мои мысли материальны. Я почувствовала позади себя знакомый мне парфюм. От осознания, кто стоит сзади, к моему горлу подобрался ком, сердце выплясывало польку, а руки предательски дрожали. Поправив волосы, я поняла, что чувствую себя совсем плохо. Священник начал свою речь, а я почувствовала подходящий позыв тошноты. Я тяжело сглотнула и задышала полной грудью, в глазах постепенно начало темнеть, руки задрожали ещё сильнее и тогда я почувствовала его руку на своём плече. Я расслабилась, пытаясь настроить себя на хорошее. Мысленно пыталась игнорировать то, что ощущаю, но у меня очень плохо получалось. Господи, я должна пережить этот момент. В глазах темнело с большей силой, я практически ничего не видела, ноги начали дрожать, дрожь в руках сменилась уже чем-то более похожим на конвульсии. Я почувствовала поток слез, которые катились по моим щекам, шее и груди. Я чувствовала каждую слезу, понимала её маршрут, приблизительно прикидывала, где она остановится. Я сходила с ума, моментально, но верно. Я больше не стою. Ноги совсем ватные, я их не чувствую, в нос ударил стойкий запах крови, меня будто оглушили, ударив по затылку. Щелчок, ещё один. Я падаю. Последнее, что чувствую – холодные руки Глеба, который ловит меня, не дав, в прямом смысле, упасть лицом в грязь. Не знаю, сколько прошло времени до момента, когда я открыла глаза. Я рывком подскочила на месте, будто мне приснился страшный сон. Но, к моему сожалению, это была всё так же ужасная реальность, находиться в которой мне совсем не хотелось. Проще было лежать без сознания и ничего не чувствовать. Я начинаю плакать, нет, не просто плакать, а рыдать. Замечаю алые пятна крови на своём платье, вижу руки парня, которые тоже испачканы. Я не понимаю, что происходит. Смотрю в окно машины, люди с кладбища постепенно начинают уходить. Сердце снова пропускает пару ударов, я чувствую дрожь по всему телу. Идёт снег. Его хлопья такие белые, такие воздушные. Они падают на землю и исчезают в грязи. Я бы привела аллегорию, но не в силах сделать даже это – не могу сосредоточиться ни на одной мысли. Я даже не понимаю, чего хочу сейчас. Решаюсь поднять взгляд на парня, который сидит рядом со мной на заднем сиденье. Он смотрит мне в глаза, и я вижу пустоту. Я видела её в его глазах только пару раз, и могу сказать одно – она не предвещает ничего хорошего. Он не отводит взгляд, и я стараюсь удержать его. – Мне так жаль, – я говорю это на выдохе и, не выдерживая, опускаю взгляд. Он молчит. И его молчание режет тишину, режет эту чёртову пустоту, которая повисла в машине. Я больше не могу держать себя в руках. Мне хочется закричать, ударить кого-то, не контролировать свои эмоции, потому что я уже просто не в силах делать это. Но мне нужно держаться. Я должна сконцентрироваться не только на своих, но ещё и на его эмоциях. Я понимаю, что мне ничего не стоит сейчас устроить здесь истерику, но я уже достаточно накосячила, чтобы позволить себе такое. – Прости меня, – я говорю это больше в пустоту, нежели обращаясь к нему. – Я не злюсь, – он приподнимает мою голову за подбородок, стирая слезы, которые льются по моим щекам. – Я очень сильно люблю тебя, – выпаливаю это, будто мне нечего терять. Он наклоняется ко мне, накрывая мои губы своими. – Я очень сильно люблю тебя, – повторяет он, оторвавшись от моих губ. Притягиваю его к себе, обвивая его шею своими руками. Я так хочу быть с ним, но я понимаю, что постоянно делаю что-то неправильно. Я понимаю, что постоянно косячу, но не могу поступить по-другому. И мне стоит этому научиться, и ради него я научусь. – Прости меня за то, что я был слишком груб с тобой, – он стирает слезы с моего лица, смотря мне прямо в глаза. – Я заслужила. – Никто этого не заслуживает, – он поджал губы, снова прижимая меня к себе, но уже значительно сильнее. Мы приехали к нему ближе к вечеру. Я совсем не хотела ехать домой, мне гораздо проще было пережить это время в нейтральном месте. Зайдя домой, я сразу же скинула с себя одежду и надела толстовку Глеба. Я чувствовала себя немного лучше. – Хочешь чего-то? – парень вопросительно посмотрел на меня. – Есть что-то покурить? – Сигареты? – Нет. Парень поджал губы и подошёл прикроватной тумбочке. Достав оттуда косяк, он похлопал по карманам своих джинсов, надеясь найти там зажигалку. Он тяжело выдохнул и пошёл к подоконнику. Мы сели на край кровати. Он зажал блант в губах и щелкнул зажигалкой. Пара затяжек, он передаёт его мне. Пускаю дым в свои легкие и почти сразу же чувствую облегчение. Делаю ещё пару затяжек и передаю парню. Повторяем то, что сделали пару секунд назад. Мы ложимся на кровать, я настолько расслаблена, что не могу даже заплакать. Мне хорошо. Мне действительно хорошо. Сейчас я чувствую то, как это чувство расслабленности настигает по очереди части моего тела. Сначала грудь, затем оно медленно расплывается по рукам, заставляя меня покрыться мурашками и немного вздрогнуть, затем по ногам, которые уже в десятый раз становятся ватными, но на этот раз не от стресса. Когда это доходит до моей головы, мне хочется смеяться. Я выдавливаю из себя вялую улыбку и сплетаю наши с парнем руки воедино. Он поворачивает голову в мою сторону, и я копирую его движения. Смотрю в его красные глаза, еле удерживая веки. Я засыпаю. Протираю глаза, зевая. Сразу же смотрю на настенные часы – половина второго. Я спала достаточно долго, чтобы моя голова сейчас болела. Возможно, роль играет ещё вчерашний блант, но я лучше скину это на слезы и долгий сон. Встаю с постели, иду в ванную, чищу зубы, умываю уставшее лицо, пытаюсь натянуть улыбку, что у меня совсем не получается. – Проснулась? – парень стоит, опершись на дверной косяк. – Доброе утро, – поджимаю губы, не в силах улыбнуться. – Доброе, солнце, – он чмокает меня в уголок губ и удаляется на кухню. Плетусь за ним. Пахнет свежей выпечкой. Он явно не настолько кулинар, чтобы сделать это, поэтому, напрашивается вывод – блондин не поленился сходить в магазин. – Чай? – он кивает в сторону разных сладостей. – Не откажусь. Глеб ставит две кружки горячего чая и садится напротив меня. Он серьезен и что-то делает в телефоне. – Поделишься своим занятием? – указываю на телефон, делая пару глотков. – Работа. Многословно. – И давно ты работаешь? – Ты сомневаешься? – он откладывает телефон в сторону и смотрит мне в глаза. – Нет, просто интересно. – Нездоровый интерес. – Обязательно грубить мне сейчас? – я ставлю кружку, устремив взгляд на него.       Снова берётся за телефон. – А игнорировать? – задаю вопрос за вопросом. Возможно, я сейчас делаю это зря, но я уже завелась этой идеей. – А расспрашивать меня? – Обязательно, – едко бросаю в его сторону. Парень встаёт из-за стола и уходит в комнату. Отлично, давненько мы не ссорились, уже так три дня, наверное. Допиваю свой чай, когда его телефон, лежащий на столе, просто разрывается от сообщений. Держу себя в руках, пытаюсь не упасть в своих же глазах и не полезть в его телефон с проверками. Я ему доверяю. Или я только заставляю себя так думать. Встаю из-за стола и иду мыть кружки. Провокации не прекращаются – его телефон всё ещё разрывается от смс. Бросаю взгляд на его телефон. «декабрь, 23 14:02 от: Марина Я жду тебя через полчаса» Марина. Работа.