starboy.

      Ужас, который охватил меня в момент произнесённой моей сестрой фразы, засел в моей голове, совсем не намереваясь уходить. Я более не испытывала никаких эмоций, кроме этого, пожирающего меня изнутри, мрачного, склизкого ощущения. Как будто на меня смотрит тысяча человек, все они ехидно улыбаются, кидаясь в меня кусками черной слизи. Моё тело обмякло, и я была не в силах пошевелить руками, сжимая телефон с такой силой, словно это последнее, что связывает меня с внешним миром. Я не могла совладать со своей головой, дорога до больницы казалась вечностью, минуты на часах шли, словно дни. Я настолько утонула в этом ужасе, что просто боялась подумать о чем-то постороннем, будто это отвлечет меня от чего-то очень важного, непременно нужного и полезного, того, что я должна держать у себя в голове. Осознание пришло не сразу, Глеб вёл машину и поглаживал мою руку. Наверное, только благодаря его прикосновениям, я всё ещё оставалась в реальности. В пугающей, но нужной мне реальности. Я не могу позволить себе зарыться в мысли, ведь тогда моим единственным выходом из ситуации станет зиплок с белым порошком. Я так долго уходила от этого с целью восстановить свою жизнь, но сейчас я думаю о том, что только это поможет мне расслабиться. – Не уходи в себя, – парень немного сжал мою свободную руку, а у меня не получалось ответить взаимностью. – Катя, – он сжал руку чуть сильнее. – Я всё ещё здесь, рядом с тобой. – Я чувствую, – единственное, что я смогла выдавить из себя. – Мы приехали, – парень вышел из машины и открыл дверь, обойдя её. – Пойдём, я рядом с тобой. Холодный ветер вернул меня в сознание. На глаза тут же накатились слезы, я зарыдала, закрывая лицо руками. – Солнце, – парень накинул на мои плечи пальто, которое достал с заднего сиденья, прижимая меня к себе. – Ты сильная, – он оставил невесомый поцелуй на моих волосах. – Ты справишься. Глеб взял меня за руку и повел в сторону главного входа. Я всегда боялась этого дня. Я знаю, это неизбежно и рано или поздно должно было случиться, но не сейчас. Сейчас я совсем не была к этому готова. Я думаю, к этому вообще никогда нельзя быть готовым, но мне кажется, что именно в этот день это произошло в самый неподходящий момент. Будто я что-то ещё не сделала, чтобы принять её смерть как должное. Будто остались вещи, которые нельзя завершить без её помощи, будто она не должна была умереть в этот день, будто где-то произошёл сбой. – Вот так, – парень завёл меня в лифт и нажал цифру восемь. – Всё будет в порядке, – он поглаживал меня по руке, пока цифры на экране сменялись одна за другой. Очень медленно. – Я боюсь идти туда, – я снова попыталась выдавить из себя хоть какие-то слова. – Я рядом с тобой, и со мной ты не должна ничего бояться, – он поцеловал меня в голову, прижимая к себе. Блондин был очень грустным. Я видела его таким, но очень редко. Мне кажется, он переживал даже больше, чем я. Он нервно постукивал пальцами по перилам, закусывая губы. Я не знаю, что происходит в его голове, но от осознания того, что он тоже переживает, я чувствую себя виноватой. – Идём, – когда двери лифта открылись, парень вытянул меня за собой и начал крутить головой в поисках нужного нам места. Коридоры. Как же долго тянутся эти коридоры. Мы свернули направо, затем налево, и вот, я уже вижу плачущую на груди Никиты Элеонор. – Малышка, – она увидела меня и сразу же вцепилась с объятиями. Парни обменялись рукопожатиями. – Где она? – я тяжело вздохнула, еле выдавливая из себя эту фразу. – Она будет дома только завтра. Мы ждём папу. – Что с ним? – Перелом и ссадины, – девушка опустила голову, пытаясь спрятать слёзы. – Урод, – едко бросила я, представив его лицо. – Скорее всего, его сразу заберут в полицию, и дома он вряд ли появится, – высказался Никита. – То есть, в аварии точно виноват он? – Да, и за это ему светит нехилый такой срок. Вождение в нетрезвом виде, что и привело к ДТП, а также…– Никита побоялся высказываться, надеясь на то, что его слова просто забудутся. Нет, Элю это вгоняло в ещё большую истерику. Мы простояли там ещё около двух часов, а после увидели троих полицейских, которые подошли к стойке регистрации. Осознав, что мне здесь делать больше нечего, я решила, что самое время уехать домой. – Глеб, поехали домой, – я положила голову на его плечо, сидя на кресле справа от него. – Ты уверена? – он немного наклонился ко мне, посмотрев в глаза. – Да, более чем, – я поджала губы и встала с места. – Вы уезжаете? – Эля посмотрела на меня с надеждой. – Да, я очень устала. – Пока заведу машину, – Глеб чмокнул меня в голову и пошёл в сторону лифта. – Можно мы уедем с вами? – Эля приподнялась с места. – Вы к Никите? – Нет, сегодня переночуем дома, – она встала, потянув за собой парня. – Завтра много дел, нужно многое решить, заполнить кучу документов, – девушка сказала это очень уставшим голосом, который вот-вот должен был сорваться на плач. – Всё в порядке, – прошептал ей Никита. Мы снова побрели по коридорам, затем лифт, снова коридоры и, наконец, выход. Найдя машину на парковке, мы сели в неё и готовы были ехать. Глеб был серьёзен. Дорога тянулась вечно. Мне казалось, что за это время можно было доехать до другого конца страны, но нет, мы преодолели только половину пути до нашего дома. Минуты настолько медленно сменяли друг друга, что иногда казалось, что кроме трассы в мире нет ничего. Мы дома. Эля уходит на кухню, чтобы поставить чайник, мы с Глебом идём в мою комнату, чтобы сменить одежду. – Пойдешь в душ? – я посмотрела на парня, сидящего на краю кровати в светлой футболке и серых спортивных штанах. – Нет, солнце, – он мягко улыбнулся, чуть прикрыв глаза. – Я подожду тебя здесь, и мы вместе пойдём пить чай. Тебе нужно расслабиться, – он кивнул мне, провожая в ванную. Я закрыла за собой дверь и сразу же кинулась к ящику. Здесь точно есть то, что мне нужно. В верхнем левом ящике есть этот блядский зиплок. Был. Куда я могла убрать его? Начинаю судорожно перерывать все ящики, выкидывая из них всё содержимое. – Это ищешь? – я не заметила парня, который уже неопределённый промежуток времени стоял в дверях. В его руках был маленький пакетик с белым порошком. – Откуда? – я резко выпрямилась, скрестив руки на груди. – Зачем тебе это? – Я спрашиваю откуда, – я со злостью кинула стеклянный стакан для щеток в сторону парня. – А я спрашиваю зачем тебе это, – парень смотрит на осколки, которые лежат у его ног. – Мразь, – одним шагом оказываюсь возле него и влепляю ему звонкую пощёчину. Парень замолкает и опускает голову, нервно сжимая кулаки. Как же я ненавижу его. Он рылся в моих вещах, чтобы забрать то, что принадлежит мне. То, что сейчас должно было спасти меня от неизбежного теперь конца. – Убирайся, – кидаю я в его сторону, совсем не задумываясь о последствиях. Глеб кидает зиплок в унитаз и нажимает на кнопку смыва. Он меня раздражает. Раздражает до невыносимости. Как же я хочу просто убить его. – Вон из моего дома! – кричу я, замахиваясь снова. Он перехватывает мою руку и толкает меня спиной к стене. Второй рукой он хватает меня за горло и прижимает, чуть приподнимая вверх. Я судорожно хватаю воздух ртом, пытаясь отцепить его руку со своей шеи. – Во-первых, – парень тяжело вдыхает. – Никогда, слышишь меня, – он сжимает мою шею с большей силой. – Не смей принимать эту гадость, – он бросает взгляд на унитаз. Затем он наклоняется ко мне и продолжает: – Во-вторых, никогда не смей поднимать на меня свои крохотные ручки, – он буквально рычит это мне на ухо, а я чувствую, как к моим глазам снова подступают слёзы. – И, в-третьих, прекрати разбрасываться своими словами. Пустота. Я снова осталась одна. На полу сотни мелких осколков моей ненависти к нему, некоторые из них в каплях крови, видимо, когда я шла, чтобы ударить его, случайно наступила на некоторые. Ноющая боль в моих ногах тому подтверждение. Я медленно скатываюсь по стене, закрыв лицо руками. Он ушёл.