Небо

Такая хрупкая, маленькая, ты лежишь на моей кровати, по-детски положив руку под щеку. Мои мысли все еще там, где несколько часов назад ты была лишь моей. Сейчас, ты у меня дома, спишь на моей кровати и уже скоро будешь сидеть за одним столом с моими родителями и братом. Вы не нашли общий язык, я знаю. Вы никогда не станете друзьями, как бывает во многих семьях: дети дружат, родители дружат и все сладко и прилизанно, как опостылевшая челка, зализанная на левый бок перед приходом гостей. Я смотрю на тебя сейчас и понимаю, что мне придется выбирать. Это не будет семейный ужин, за которым мы обсудим мое будущее, это будет разрыв, и сейчас, уже сейчас я между двух огней. Ты спишь так сладко, устав после бессонной ночи, перелета, наглотавшись нашего северного ветра, а я мысленно прощаюсь с семьей. Я знаю, что будет утром. Ты, отважная маленькая девочка, которая взяла на себя груз ответственности, решила забрать меня в свой мир, жарко объяснив, что это и есть моя судьба. Ты, человек, без которого я уже не представляю свою жизнь, гордо заявила, что прилетела лишь для того, чтобы лично перевезти мою нынешнюю жизнь в Питер и сделать меня счастливой. Неужели ты не понимаешь, что я уже счастлива. Просто сидя вот так, подле тебя, разглядывая твои пушистые ресницы в тусклом, едва пробивающемся свете ночника. Я глажу пальцами край одеяла, то и дело комкая его во влажных руках, отчаянно желая, чтобы ты проснулась. Мне так хочется смотреть в твои глаза, видеть твою улыбку, чувствуя, как под твоим взглядом кровь стучит в висках. Мне хочется кричать от счастья, но тут же, унылая, липкая правда, заползает за шиворот холодными каплями пота: мне придется оставить семью. Голова падает на руки и я, гонимая страхами, сжимаюсь под тяжестью выбора. — Динька, что случилось? Ты плачешь? — твои пальчики вплетаются мне в волосы, нежно поглаживая. — Все хорошо, — отчаянно вру, пытаясь натянуть на лицо подобие улыбки, которую ты не разглядишь в грязно-серой темноте. — Расскажи мне? — ты подтягиваешь меня ближе к себе, зарываясь носом в плечо. — Ты правда всегда будешь рядом? — я говорю это в сторону, боясь услышать малейшее сомнение в твоем голосе. — Обещаю. — просто, но очень твердо и я верю, верю, что так и будет. — Зачем ты прилетела? — мой вопрос срывается в пропасть и я не хочу знать на него ответ. — Потому-что без тебя я уже не смогу. Там, в Питере, все теперь напоминает о тебе и я не вернусь туда одна. Даже небо, в котором я провела долгие часы, опостылело мне, надоедая своей беспечностью. Твои слова оседают в моей памяти, заставляя прорасти в них. — Завтра мы улетим вместе, я обещаю. — как просто сказать громкие слова в пустой комнате оставив в ней всю свою браваду. — Я поговорю с твоими родителями, не переживай, они поймут нас. — Если бы это было возможно… — прошептала я, прижимаясь к тебе, ища поддержки и спасения. Вот только как мне спастись от себя самой? — Динька… мне так нравится, как ты произносишь мое имя, словно ласкаешь словами. — шепчу тебе в щеку, целуя мягкую кожу. — Я хочу не только словами, — ты почему-то хрипишь, опаляя мои губы жаром таких простых слов. Это страшно. Это больно. Это сладко. Это страшно. Твои губы нежно ласкают мои, аккуратно и неторопливо исследуя их, разрушая все преграды и опасения. Новая волна и я снова боюсь своих чувств и неумолимо приближающегося рассвета. Меня разрывает ощущение нежности от твоих прикосновений и чувство страха, пульсирующее в висках и горле. — Светка, стой, я больше не могу, — задохнувшись, я падаю на подушку и обхватив ее руками, закусываю край, чтобы не закричать. — Светка, ведь это моя последняя ночь дома, мне так страшно… Ты гладишь меня по спине, снимая ладошкой мой озноб, понимая, что я еще глупый, несмышленый ребенок, не умеющий жить, но жадно глотающий пьянящий воздух свободы. — Я всегда буду с тобой, чтобы не случилось. Придет время и я сделаю тебя своей… Твои слова растворились в моей комнате, но я их не слышала, утонув в ощущениях, от твоих прикосновений. За плотно закрытой дверью, зажав двумя руками рот, стояла постаревшая в один миг женщина, узнав правду о своей дочери. Теперь она знает все и утро, наступив на горло, вползло в комнату, противно разрезая спасительные сумерки. А в комнате, друг напротив друга, сидели два человека. Дав обещание никогда не расставаться, они сплетаясь пальцами, сливались душой, легко касаясь губами, становились одним целым. Рывком открылась дверь и на пороге, закутанная в липкий рассвет, стояла мама. Что-то треснуло внутри и я физически ощутила холод, пробежавший по внутренностям. Твои пальцы разжались и выпутавшись из моих, спокойно легли на одеяло, слегка царапая его. В маминых глазах я увидела то, чего боялась больше всего на свете — мое детство ушло безвозвратно.