Белый демон

Они зашли в чащу леса и слушали пения Кровозьё с Лакупасами. Они явно не меняли свой тон: первые пели грустную песню, как под стать такому лесу, где всегда темно из-за деревьев, которые каждыми днями закрывали проход солнцу. А другие, наоборот, пытались петь чуть повеселее, чтобы жители леса знали, что ещё не всё потеряно и здесь есть место веселью. Повсюду можно было унюхать запах свежей травы, ягоды Кинкинол и Финифину рощу, в которую они не пошли, но её запах можно было почуять за два метра. И Кординал это знал, поэтому они шли на метр дальше, чтобы запах не привлекал их внимания. Аиспол же смотрел по сторонам и ходил быстрым шагом, да так, что рассмотреть толком не удавалось. Ведь в чаще, как в чаще, всё одно и тоже: высокие деревья, трава, кусты с ягодами, и без. Аис шёл очень быстро, пытаясь не отстать от Силевола, и хотел доказать, что он не пожалел его взять, так как действительно не лезет под лапу и не доставляет неприятностей. Всю дорогу они шли молча, продолжая слушать только пения и принюхиваться к приятным лесным запахам. В небе, хотя это и не было видно, казалось, что оно становилось серым, но это были не тучи, а всего лишь походили на них. Аисполу было немного не по себе, ветерок ерошил его короткую шёрстку и лез в глаза, но потом ему вспомнились слова Инвенса про одну легенду с такими, как он. — Кордигал, можно ли спросить? — сжался Аис, спрашивая подопечного, — Мне буквально один вопрос. — Корд повернулся к Аисполу с презрительным взором, тот слегка наклонился назад, на всякий случай, вдруг он снова набросится криками. — Какой? — тем не менее ответил Корд спокойно, без всяких резких движений. Аиспол увидел, что они уже вышли из чащи и надвигались к полю Фирфол. Ему стало очень плохо, хотелось остановиться и крикнуть:"Я туда не пойду!», но подопечный, будто ничего не боялся и шли вперёд. И Аис пошёл за ним, чтобы всё же спросить о той легенде. Здесь было тихо, пусто и подозрительно неспокойно, как говорят «Шайовов бояться — в Фарланд не ходить», или, как в этом случае в поле не ходить. — Мне бы хотелось услышать о легенде, о таких, как я, которые тоже превращаются, — продолжал Аис, глядя на Корда. Тот повернулся — морда его была белее напряжной. Глаза забегали, не находя места и сам он от чего-то задрожал, Аис прикусил губу:"Чёрт, опять, наверное, ляпнул не то». — Зачем тебе это? — дрожащим голосом произнёс Корд. Его морда не прекращала дрожать, даже и не пыталась успокоиться, как и глаза. «Да так, для развития, интересно», — с ухмылкой подумал Аис, но потом задумался всерьёз, зачем? Неужели благодаря этой легенде раскроет все тайны, которые его мучали на протяжении четырёх лет? Но попробовать стоит. Кординал вдруг резко приостановился и повернулся к Аисполу, тот поднял голову на того и слегка поднял бровь, мол, ну давай же. Корд выдохнул, склонив голову и спрятав глаза, поёжился от ветерка. — Я бы хотел узнать, существовали ли такие же раньше? — с напором спросил Аиспол. Кординал глотнул и снова посмотрел на Аиспола. — Да, был один такой… — послышался голос Корда после небольшого молчания. Аиспол видел, что он что-то не договаривал, хотя он его и мало знает, ну уж точно знает, что означает это резкое торможение. Кординал, оглянувшись, сел на траву с пренебрежением, Аис тоже сел. — Две тысячи лет тому назад в лесу впервые встретили Зверя. Зверя, которого называли Зверь Паддо, что означает падение. Рассказывали, что этого Зверя ударила молния от чего он потом мучился и не мог понять, почему я, за что мне это?.. — А что было дальше? — с лёгким нажимом прервал Аис Корда. — Дальше было всё мутно, непонятно даже для нас, Силеволов, — отвёл глаза Корд. — Это было больно слушать и даже видеть, видеть тому, кто это увидел. Всё в то время было скверно, тогда не было, как и сейчас любви, но раньше это было ещё хуже, чем у нас. Говорят, что этот Белый сходил с ума, нёс неведомое, видел то, что другие не могли разглядеть, например, ту или иную смерть. Он говорил, предупреждал, а те не верили ему и выставляли на посмешище. Однако те, которое ему не верили, к ним приходила и забирала смерть под землю и не отпускала. Белые, которые это видели, всё равно не верили Зверю Паддо и продолжали смеяться, показывая на него лапами. — Корд вновь оглянулся по сторонам — никого. — После двух дней даже ему показалось самому себе, что он и вправду сошёл с ума, говоря себе или придумывал собственную смерть. Те, кто ещё мог жить, пытались больше не смеяться, они убедились, что этот Зверь был прав. Они поверили ему тогда, когда он сообщил смерть одному из их друзей, который умер ровно в полдень. И они, чтобы самим не погибнуть от лап Зверя не преставали к нему и даже попрятались по пещерам и не выходили, лишь краем глазом следили за его движением, чтобы убедиться, что он ушёл. Но он и не хотел покидать стаю Белых, пока был в этом облике и с ухмылкой кричал:"Когда-нибудь и ваша очередь придёт!». — Чего очередь?.. Смерти?.. — шибко произнёс Аис и поджал хвост под себя. Аис думал, неужели и он в такого превратиться спустя две тысячи лет? — Да. Именно. — подтвердил слова подопечного. Кординал поднял голову вверх и вдруг услышал, как кто-то начал приближаться к ним, видно прыгает по деревьям и с маленькими насмешками. — О нет! Цакумы! Аис в панике спрятался за спину Кординала, тот встал и нахмурил брови, смотря по сторонам. К ним прибежала стая злобных и очень весёлых Цакумы (по-нашему это Долгопят). Очень большие глаза, напоминающие сумасшедшего, и улыбки у них были дотянуты до ушей, они были средних размеров, их когти, как ножи, на лапах выглядывали и сверкали на солнце. И притом, когда они уже приблизились поближе раздались их несдержанный гогот. — Беги отсюда, Аиспол! — фобосом крикнул Кординал, прижимая голову к земле. Бежать, но куда? Аиспол не понимал, не соображал, что же делать, так как в первые видит этих существ и слышит их хохот, который мучает и старается привлечь внимания. — Беги же!!! — вторично заорал он и, поняв, что на него это не действует, кое-как подбежал к нему и толкнул в бок, упал. А Аис, отойдя в сторону, увидел Кординала в таком ужасе, что и не приснится. Его глаза были настолько напуганы, настолько неживые, будто видят, как он погибает от смеха Цакумы, его тело дрожало, тряслось, как при сильных морозах и не могло успокоиться. Сердце, хотя Аис его и не слышал, но знал, что тоже было не своё, билось об стенки сосудов, бегало, стараясь выпрыгнуть наружу. Аиспол смотрел на Кординала, как тот пытается спрятать второе ухо лапой, но ничего не получается, Цакумы сильнее, их регот не даёт даже закрыть бедному, усталому Кординалу глаза. На секунду Аису показалось, что из его глаз стекает ручьём красная вода, заполнявшая полностью глаз за глазом, и не останавливается. Дыхание Кординала переходило в отдышку, становилось тяжело, очень тяжело дышать, от чего тот начал фыркать… Аис больше не мог смотреть и ждать, что будет дальше, и, не смея ослушаться, побежал прочь из поля. И чтобы не слышать, как продолжают смеяться Цакумы, встряхивал головой, думая, что так избежит того же… — А-а-а!!! Ошована проснулась с криком и села на траву. На улице виднелось утро, солнце, как всегда, прикрывали высокие деревья. Ошована судорожно вскочила и осмотрелась по сторонам. Странно, но здесь была только она и никого боле. Но что-то её тревожило — сон. Точно, странный сон, который может присниться только тому, кто волнуется за близких, или же за сына. Она лишь помнила короткие фрагменты, и то не чётко. Перед глазами всё плыло, казалось, что сейчас упадёт в обморок с неспокойным сердцем. Она пыталась вспомнить хоть что-нибудь, что-то что могло бы надвинуть на мысль, сильно напрягая голову, напрягала виски, от чего голова резко разболелась. Она предпочла сесть обратно. Однако мысль о сне не уходила. Закрыв глаза, она попыталась вспомнить нить, ту грань, которая может зацепить, может быть, это единственный шанс, чтобы узнать, как Аиспол там, в чаще леса. Но опять же… нет подождите. Что-то уже виднеется — Ночь. Аиспол, рядом Шайов стоит и ухмыляется, его глаза сверкают. А сын стоит и не смотрит на Шайова, а тот настаивает, пытает его, чтобы он посмотрел на него… всё, оборвалось. И это всё? всё что ей удалось увидеть? и чем это поможет, а главное — как? Мысли вновь закрутились, но теперь с этими вопросами. Что же делать? Как можно понять то, что увидела и как это вообще поможет? «Нет, всё без полезно, может Авана права, и хватит уже жить прошлым, жизнь продвигается, движется вперёд. Хоть и медленно, но оно идёт». … Аиспол успел убежать как можно дальше от поля и от того пронзавшегося смеха, который постепенно уходил из головы. Перед ним образовалась картинка увидимого: Кординал ползёт по траве и кричит так громко, громче, наверное, чем смеялись Цакумы. Аис понял почему их так назвали — смех. Вот в чём их главная сила, они убивают свою жертву тем, что смеются и пронизывают своим смехом в ухо и там же продолжают своё дело. От чего Кординал и ползал по траве, ведь так он ещё мог избавиться от гелазма существ, смешных, но и в то же время очень опасных. Даже Якимину куда лучше выглядят. Он вспомнил окровавленные глаза Корда, от чего сам зажмурился, боясь, что это отразится на нём. Когда расслабил глаза, всё было в порядке, — это просто показалось. И всего. Эгестебел с Дегалом продолжали сидеть в недоразумении, во всяком случае так сидел только Дегал. В голове была только одна мысль, куда пропал Аис… Эльзасьен или Элька. «Может отправился обратно на Восток? Хотя нет, тогда бы он разбудил и сказал, что надо домой… а тут — ничего. Ушёл тихо» — думал Дегал оглядываясь, может он им что-то оставил, то, что могло бы их зацепить… Эгестебел вообще не тревожился, ну и что, что ушёл, вернётся, так он думал о нём. Все Динозавры были сходны с характером Эгеста, всех интересует своя жизнь, как и его. Конечно, когда Дегал попадёт в неприятности, он ему поможет, так как знает его с детства, а Эльку всего-то, вроде бы, два дня, и то не до конца. А вдруг он шпион, специально дружит с ними, а потом, наверняка, рассказывает своим то, что они ему рассказывали. И как же тогда ему можно доверять? Но мы-то знаем, что это так. Дегал осмелился встать с травы и направился к траве Эльки, может всё же что-то и оставил. Но, к сожалению, ничего. Обычная трава, лежащая на полу пещеры. Трава была уже жёлтого цвета, слишком засохшая, её можно уже бросить на улице, пусть дальше горит на солнце, которого в общем не видно. — Что ты делаешь? — поднял голову Эгест на друга. — Хочу всё же убедиться, может Элька что-то оставил, — улыбнулся Дегал, глянув на того. Эгест угрюмо поднял бровь и выдохнул, как бы продолжая выдыхать, отчего он выглядел ещё серьёзнее. — Прекрати, — выразился Эгест, — всё ясно — он ушёл на Восток, где ему и место! Дегалу хотелось возразить, но не смел сказать грубого слова Эгесту, зная, что это добром не кончится. Да, может Дегал не такой, как все Динозавры в своём роду, но он всё же Динозавр, пусть и с недостатками: вечно лезет не с теми вопросами, выкрикивает первый, когда ему вообще надо молчать или когда вообще не нужен. Раньше всё было не так, как вспоминает Делал, тогда Эгест вставал за него горой, а теперь — вот, даже всё равно, где Элька, вдруг с ним что-то случилось, нуждается в помощи, а он сидит и ничего не делает. Это всё Дегалу не нравилось, что теперь его единственный друг не думает о другом друге, как он, Дегал. Да, время идёт, все меняются, даже Динозавры с возрастом, жизнь перед глазами становится другой, изменяется. Однако правила в лесу никогда не менялись и не поменяются, благодаря которым можно хоть как-то выжить в Фарланде. С трудом, но можно. — Ты в этом уверен? — неубедительно спросил Дегал. «Он что умеет читать мысли… нет, вряд ли. Наверное, просто совпадение». — Да, так что прекрати это сейчас же! — не утерпел Эгест. Дегал смирно наклонил голову вниз и поплёлся к траве, и сел, пытаясь не смотреть на друга. — Почему ты такой? — сквозь зубы пробурчал он. — Ты что-то сказал? — посмотрел Эгест не довольно. — Нет, ничего, — выпалил Дегал, продолжая смотреть в пол. Он, конечно, привык к такому тону друга к нему, но всё равно чувствовал себя так, как будто это в первый раз. Когда Эгест «поднял лапу» на него, скорее накричал, но не ударил, нет — он этого никогда не делал. Дегал знал, что он отличный друг, но как Динозавр в общении — не очень, всегда может вспылить, это точно. Он, Аиспол, надвигался в стаю Динозавров, так как уже догадывался, что скоро трансформируется, чувствуя, как ноги содрогаются, сердце билось, как всегда, перед изменением, и голова, хоть и болела, но была точным признаком на превращение. Прибежав в стаю, он остановился, задумался, а вдруг попадётся на глаза дино-друзей, что тогда, они же, возможно, думают, что он ушёл домой, — а тут бац, и он тут как из неоткуда. Но как же тогда, с превращением? Надо же что-то делать, куда-то деться, пока не вернёшься в другой облик, в более привычный, комфортный. «Подожди, — сам себе сказал он, — а как это мне удавалось не превращаться в Белого тогда, рядом с Силеволами, целый день, вчера? А сегодня уже… в Динозавра?». Аис в действительности задумался, его морда была загадочной, задумчивой, глаза были на полном серьёзе, глаза Динозавра. Он так быстро мог обратиться, что уже сам не замечал этого. Стоя у порога к стае, он продолжал об этом думать, а ещё в его голове думалось, что же делать со стаей, если там живут дино-друзья. Что же делать? Повторял этот вопрос он снова и снова. Разве что только стоять здесь до изменения? Нет это не выход, ведь всё равно захочется пройтись, но с другой стороны, ничего болше не остаётся, как оставаться здесь. Дино-друзья, наверное, уже забыли о нём, как и бело-друзья, и мама уже может успокоилась. … Аис простоял почти час, и пока ничего не произошло. Зачем же он стоит, хотя нет, он сидит и чуть не засыпает, наклонив голову набок с закрытыми глазами. Может в той стороне хорошо греет солнышко, ласковое, всегда радуется и даёт эту радость всем, ну, тому, кто может почувствовать тепло. Да, туда, куда Аис положил голову, на левый бок, действительно светило солнце, выглядывая из-под листьев деревьев. Хоть солнце и не очень хорошо грело мордочку, всё равно — это было приятно. Особенно здорово, когда ещё лёгкий ветерок дует в мордочку и тогда действительно ощущаешь нечто невероятное, волшебное. Секет не мог найти места, всё думал, куда же исчез Аиспол, в очередной раз. Он видел, что и Каотенко сидел и смотрел на него, и думает, может он тогда говорил правду. А может нет, ведь он-то этого не видел, а так бы подтвердил слова друга и был свидетелем. Но, если не видел, то зачем верить, хотя так хочется поверить, хотя бы на слово. Остальные — Гарпон, Салфест и Трам — занимались своими делами. Гарпон сидел у порога и следил за тем, что происходит снаружи, Салфест просто лежал на траве, стараясь хоть чуть-чуть поспать, Трам наблюдал за происходящем со стороны и редко поглядывал на Секета, который тем временем встал с места и пошёл к Гарпону. — Я правду говорю, Гарпон, я его в действительности видел, — непреклонно повторял свои слова Секет, всё больше думая, что может ему показалось или… — Секет, мы это обсуждали уже много раз, его нет, — голос Гарпона изменился, стал более грубым. — Смирись же с этим. — Он смотрел на Секета, сколько ещё можно об этом думать, сколько ещё можно верить в то, чего не может быть, не существует. Но Секет не терял бдительности, он ведь и вправду его видел и не призрака, а живого друга, которого считали мёртвым. Аиспол стоял перед ним, смотрел в глаза и разговаривал с ним, хоть и мало, но говорил. Для него это было неожиданно, здорово и очень необычно, увидев его тогда.