Это случилось в октябре

      С того вечера мне стало еще тяжелее находиться в компании сестры. Стало тяжелее делать вид, что я искренне рада за нее и Маттео, когда она рассказывала об их очередном свидании или описывала головокружительный поцелуй. Мне стало трудней сдерживать слезы, когда я видела их вместе в коридорах школы, мило беседующих, или, что еще хуже, целующихся. В столовой мы продолжали сидеть втроем, однако мне всегда было очень некомфортно. Соль и Маттео всегда сидели в обнимку, у них были свои темы для разговоров. Я же чувствовала себя третьей лишней. Всегда.       Даже книги перестали меня спасать, что стало удивительным. Ведь я читала их на переменах, во время ланча и, когда сестра отсутствовала дома, из-за встреч с Маттео. Но даже любимое занятие мне перестало быть по душе. Так уж вышло, что книжные полки в моей комнате ломились от романтических историй, от которых мне становилось тошно уже на двадцатой странице. А другие жанры мне не нравились…       Как и любой девушке, мне хотелось тепла и любви, и отнюдь не подруги или мамы, а от парня. А, глядя на сестру, это желание становилось вдвое больше…

***

— А потом, он меня снова обнял и сказал, что любит больше всех на свете! — на одном дыхании говорила Соль о том, как провела время с Маттео на прошлой перемене, и я впервые в жизни молила о том, чтобы мисс Мартинес, как можно скорее, вернулась от директора в класс и продолжила вести урок, — А еще… — Хватит! — не выдержав, крикнула я, ударив ладонью о парту. От столь громкого вскрика, одноклассники покосились на нашу парту, но, поняв, что ничего интересного не произошло, тут же развернулись на свои места, продолжая заниматься своими делами. — Мне надоело слушать о том, как вы обнимаетесь с Маттео! — меня правда это порядком достало. Ежедневное выслушивание таких нежностей выводит из себя. Но это была не главная причина… Думаю, всем понятно, что я ревновала Маттео, — Я понимаю, что ты его любишь, — «хотя, я не меньше» — пронеслось в моих мыслях, — но это не значит, что тебе нужно докладывать мне обо всем в мельчайших подробностях, — я сбавила тон, дабы не пугать сестру. Я не хотела портить с ней столь доверительные отношения, но выслушивать это, не было никаких сил. Если разговор заходил о Маттео, то я моментально начинала злиться. Не было никакого желания разговаривать с сестрой, поэтому я делала все возможное, чтобы отвлечься и не обращать внимания на жгучую боль в сердце и волны ревности, накрывающие меня с головой. — Прости, — тихо произнесла Соль, виновато опустив голову вниз. — Я не думала, что тебе может быть неприятен разговор о Маттео. — Соль… — вздохнула я, — Маттео мне не неприятен… Мне не приятно слушать столь интимные подробности ваших отношений, — вполне спокойно развеяла я мысли Соль, но ее глаза почему-то округлились, а брови поднялись вверх, от непонимания. — Но… Но ведь я ничего такого не говорила! — Ничего? — удивилась я. — Соль, ты мне в подробностях рассказываешь о ваших свиданиях! А мне не очень нравится слушать о том, сколько раз за вечер ты поцеловалась со своим парнем, — я опять повысила голос, но, когда увидела, как в уголках глаз сестры заблестели слезы, стала говорить в разы мягче. — Пойми, есть такие вещи, о которых не нужно говорить даже самым близким людям. Представь, что Маттео сейчас рассказывает своим друзьям о ваших отношениях. Тебе было бы приятно, если посторонние люди знали о том, что знаю я? — Но ты не посторонний человек, Луна! — вскрикнула моя сестра. — Для тебя, Соль. Не для него, — и вновь я почувствовала боль, но уже от своих собственных слов. Но ведь это правда! Я перестала существовать для Маттео. Он стал меня игнорировать, перестал разговаривать. Единственное, что осталось неизменным, так это то, что мы здоровались при встрече. Но этого было недостаточно…       Соль еще пару минут просидела с пустым взглядом, явно обдумывая наш диалог, а затем обхватила голову руками и виновато произнесла: — Ну конечно!       Я повернула голову в сторону сестры и изобразила на лице непонимание. — Луна, прости меня! Я ужасная сестра и отвратительная подруга. И как я раньше не поняла? — а сейчас я напряглась. Руки задрожали, ладони стали скользкими от пота, а сердцебиение увеличилось в сто крат. А если сестра догадалась о моих чувствах к ее парню? Это явно отразится на наших с ней отношениях, причем не лучшим образом. А мне этого не хотелось. — Я все время говорю о том, как мне хорошо рядом с Маттео, а у тебя-то парня нет… Вот тебе и обидно. Ты можешь отрицать это сколько хочешь, но я-то прекрасно понимаю, что ты тоже хочешь отношений, — выслушав версию сестры, я облегченно вздохнула. От части она была права. Но об истиной причине не догадалась. А оно и к лучшему. — Да, возможно, — не совсем ясно промямлила я, в надежде, что сестра все-таки не услышит моих слов. Но сестра все же решила выдвинуть другую версию. Ту, которой я боялась больше всего: — А, может, — она потупила взгляд вниз, перебарывая себя. Ей явно неприятно предполагать такое, — может, Маттео тебе самой нравится? — и что же мне ей ответить? Сказать правду? Но тогда это повлияет на нашу дружбу, но, возможно, сестра уступит мне парня. Но ведь есть еще один вариант… Солгать! Тогда я причиню неимоверную боль себе, но сохраню отношения сестры и Маттео. А любовь моя однажды пройдет. Мама не раз говорила, что детская любовь мимолетна, но очень болезненна. Щеки мои мои покрылись румянцем, поэтому я прикрыла их своими густыми волосами, сглотнула ком в горле, тяжело выдохнула и решительно заявила: — Нет! Маттео мне не нравится, — и я не солгала. Мои чувства к Маттео были больше, чем обычное «нравится». Они находились куда глубже и были куда сильнее. — Уверена? — переспросила Соль, но облегчение в ее голосе было явным. — Уверена! — чуть улыбнувшись сестре, я обняла ее. Думаю, темы Маттео мы не будем более касаться, причиняя друг другу боль.

***

      Середина декабря — традиционная подготовка к Рождественским праздникам. На улицах уже зафиксировалась зимняя погода, и снег больше не тает, коснувшись земли. Витрины магазинов уже украшены гирляндами, а двери венками. Уже многие нарядили ели и наслаждаются новогодней атмосферой. Но у меня, так называемого, новогоднего настроения совсем не было. Возможно, потому что совсем скоро каникулы и учиться совершенно не хочется, а проверочные тесты идут один за одним. А, может, я элементарно выросла и поняла, что эта «самая волшебная ночь в году» ничего не изменит… Все будет, как и прежде.       Единственное, чего я все это время хотела — побыть наедине с собой. Хотелось поразмышлять о своей жизни и своих проблемах. Конечно, я бы предпочла проводить время в своих мыслях, закутавшись в плед и устроившись на подоконнике, но присутствие Соль в одной комнате со мной меня бы отвлекало. Хотя, последнее время я бываю в этой комнате одна, так как Соль гуляла с Маттео, но сейчас она слегла с температурой. Поэтому пришлось довольствоваться прогулкой по заснеженному Нью-Йорку. Не подумайте, я сестру очень люблю, и мне безусловно жаль, что она заболела, но в последнее время мы с ней стали ссориться, поэтому нам обеим необходим отдых друг от друга.        Снег крупными хлопьями падал с неба и приземлялся на мою куртку, длинные кудрявые волосы и на ресницы, затем снежинки таяли и оставляли неприятные мокрые следы. Я гуляю уже минут сорок, на улице похолодало, а солнце уже заходило за горизонт, стало темнеть, поэтому включились фонари.       Я дошла до парка, что находится недалеко от нашего дома, и села на скамейку, предварительно отряхнув ее от снега. Сколько же воспоминаний, связанных с этим парком. Как только мы переехали в Бронкс, я и Соль сразу же заприметили этот парк. Мы постоянно приходили сюда после уроков, разговаривали до самого вечера обо всем на свете. Вспомнив сестру и многочисленные моменты, связанные с ней, я невольно улыбнулась. Но как только в голове всплыла наша недавняя ссора, улыбка тут же спала с моего лица. — Соль? — позвала я сестру, усаживаясь на ее кровать. — Да? — не отрываясь от телефона, отозвалась Соль. — Погода сегодня хорошая. Не хочешь прогуляться? — погода и впрямь была хорошая. После долгих ливней, наконец, выглянуло солнце. — Прости, Луна, но я уже иду гулять с Маттео. — Но ты с ним каждый день гуляешь! — вскрикнула я, поднявшись с кровати. — А когда мы с тобой вдвоем последний раз время проводили, а? — Луна, я не могу все свое время посвящать тебе! У меня есть парень, и ты должна смириться с этим. — То есть подруга тебе больше не нужна? — скрывая обиду, спросила я. Затем вышла из комнаты, громко хлопнув дверью.       Конечно, мы достаточно быстро помирились, извинившись друг перед другом. Но тем не менее! Таких мелких ссор стало непозволительно много. — Луна? — а вот и яблоко раздора в нашей с Соль дружбе. Почему именно сейчас? Он решил окончательно добить меня? Но несмотря на это, сердце мое бешено забилось. Глупая любовь. — Что ты здесь делаешь? — спросил Маттео, подсев ко мне на скамейку. — Гуляю, — односложно ответила я, всем свои видом показывая, что не хочу вести диалога с ним. — Решила бросить сестру, когда она болеет? — в шутку спросил Маттео, но меня это очень задело. — Из-за тебя и болеет, — проворчала я, а затем мой разум затуманила злость. — Ну конечно! — вскрикнула я, поднявшись со скамейки. — Из-за тебя Соль перестала проводить со мной время. Из-за тебя мы стали ругаться! Из-за тебя… Это все из-за тебя, — я кричала, била ладонями в его грудь, а из моих глаз полились слезы. Горячие капли неприятно соприкасались с холодной кожей, но мне было все равно. У меня начиналась истерика. Я кричала на Маттео, обвиняла его во всем, чем только можно. Он же сначала стоял, как вкопанный. Видимо испугался моей истерики. Но несколько мгновений спустя, крепко обнял меня, и я успокоилась. Плакать я, конечно, не перестала, но закончила кричать. Более менее успокоившись, я стала вникать в происходящее. Маттео обнимал меня посреди парка, прижимал к своей груди и шептал успокаивающие слова на ухо, опаляя своим горячим дыханием мою кожу. На душе стало спокойней, и я прижалась к нему, вдыхая его аромат. Он чуть ослабил объятия, и я подняла свой взгляд на него. Тусклый свет фонаря освещал нас в ночной темноте. Хорошо, что румянец, появившийся на моих щеках от холода, скрывал то, что я покраснела от смущения. Я чувствовала, как по телу пробегают мурашки от его пронзительного взгляда. Чувствовала, как внизу живота разливается приятное тепло. Неужели все это творит Маттео Бальсано? И как я умудрилась в него влюбиться?       Объятия, взгляд, прикосновения… Все это оказалось такой ерундой, когда Маттео наклонился чуть ближе к моему лицу, и я начала чувствовать его обжигающее дыхание на своем лице. Я поддалась его чарам и, встав на носочки, стала приближаться к его губам. Осознание того, что может произойти в это самое мгновение, стало отрезвлять мысли. Нельзя. Он встречается с Соль, а она — моя подруга. Как только я поняла, что сейчас мы можем совершить огромную ошибку лишь одним поцелуем, наши губы уже были в паре сантиметров друг от друга. Как бы тяжело мне не было, я отскочила от Маттео, скинув его руки с моей талии. Он, видимо, тоже понял, что совершает ошибку, и сделал шаг от меня.       Неловкое молчание… Именно оно царило около минуты, пока мы пытались привести мысли в порядок. — Я, наверное, провожу тебя до дома, — неожиданно заговорил Маттео. — Не могу отпустить тебя домой одну по темноте… — я лишь слегка кивнула, и мы пошли на выход из парка.       Всю дорогу мы шли молча. Каждый обдумывал то, что произошло несколько минут назад в парке. Я шла с опущенными глазами, но в один момент почувствовала чей-то взгляд на себе. Не трудно было догадаться чей это взгляд… Я подняла голову наверх, встретившись взглядом с Маттео, но он моментально потупил его в пол. Судя по всему, ему тоже некомфортно находиться рядом со мной.       Когда мы дошли до дома, я облегченно вздохнула. — До встречи? — не совсем уверенно произнес парень. — До встречи, — выдохнула я и скрылась за входной дверью.       Еще долго я не могла успокоится. Долго ворочалась и не могла уснуть, размышляя о том, что бы изменилось, если бы мы все-таки поцеловались…