Белый демон. Продолжение

Он медленно подходил к краю пропасти, и с каждым шагом его сердце стучало громче. Закрыв большие Динозавринные глаза, ощущал, как лапы всё ещё шагают по земле и, будто бы оглохнув, не слышал больше криков Белых. Он уже не слышал: «Вот ты и попался!.. Тебе почти конец!..». Да, они правы: он в ловушки и теперь у него одна дорога — назад. Это же не сложно. Просто надо шагнуть назад и всё. Всего не важный шажок и готово. Ты, Аиспол, окажешься свободным, а остальные — ощутят мокрые спины. Это же не сложно — сделать всего один шаг к краю. Он старался идти как можно медленнее, чтоб никто не смог заметить, как он передвигает лапы и, кажется, у него это получалось. Белые теперь кричали так тихо, что даже ему было не слышно. Но одна из них смотрела на него и даже рта не могла открыть, и казалось, что совсем не моргала. Что с этой Белихой? Почему она не может или не хочет моргнуть, хоть один раз? Прищурив глаза, он так и не мог понять, кто это. — А! — воскликнул он от испуга. Он глянул назад — он уже на пороге и чуть было не упал, коснувшись того края. «Нет, я не должен останавливаться». Он заметил, как та вздрогнула, когда он чуть не упал, ему даже показалось, что он почувствовал биение её сердца. Но он сделал ещё шаг назад и… Он полетел вниз. Но дальше он слышал свист в ушах — это ветер дует ему в спину, поднимая маленькую шёрстку вверх. В последний раз он видит такое тёмное небо, перед дождём, который, может быть, пойдёт после его ухода. Свысока он слышал пения Кровозьё и чуть-чуть Лакупасов, а также и голоса Белых. Но их было слишком много, чтоб разобрать, что конкретно они там кричали. Ему было на это всё равно — он падает и слышит только ветер и сердце. Да, ему будет не хватать того хмурого леса, тех глаз, которые смотрели на него в последний раз. Он почувствовал, как спина обожгла острые лезвия Дальгад. Последние, что он запомнил и увидел, как из туч потекли слёзы. Он также вспомнил, кому бы мог принадлежать тот голос — Ошоване. Она всё же увидела его смерть, ему этого не хотелось, и какой болван в обще мог её на такое пригласить? Если б Авана знала об этом, то не за что б не взяла Ошовану с собой, зная, что здесь, на скале Ковали, умрёт её сын. Аиспол ещё раз взглянул на это мрачное нео и спокойно закрыл глаза… на вечно. — Нет! Аиспол! — Ошована яростно закричала и побежала к краю скалы, хотела убедиться, что ему удалось выжить, но… ей помешали. Перед ней встал Цемзор и преградил путь, он посмотрел на неё с испуганными глазами, словно бы понимал её чувства. — Отойдите! — Нет, Ошована, я вас туда не пущу! — твёрдо сказал Цемзор и вытянул лапу и вытянул грудь вперёд. И Ошована остановилась, не хотя ему перечить, подняла на него глаза и сказала ими, мол, лучше пропусти, иначе узнаешь гнев матери. Однако она это не произнесла, а сказала совсем другое: — Пропустите, там мой сын! — не отступала она. — Да поймите же, вам нельзя туда! — для пущей убедительности повторил Цемзор. Ошована напугано сделала большие глаза, стараясь удержать слёзы. Она ощутила, как её окатывает волна полных страхов. Такое с ней было ни раз, и она точно могла это знать. В её жизни было много потерь, и это очередная. Как же это больно, больно не только услышить от когово-то. Также это больно тогда, когда сама присутствуешь на смерти, особенно любимого Зверя. Даже когда это твой сын. Перед ней снова оказалась картинка, как он оступился лапой назад и без всяких последних слов полетел вниз. Её сердце снова забилось, и слёзы уже выходили из глаз. — Я… — печально начал генерал и хотел было закончить, если бы к нему не подошли другие генералы. — Не хочу больше ничего слышать, — сухо сказала Ошована. Она уже понимала, что не может выдерживать слёзы на ветру и, обернувшись, убежала прочь от скалы. Генералы переглянулись, а потом Бидчер пошёл к стае, сообщив, что уже всё кончино и Белого демона больше нет. — Всё, расходитесь по пещерам, — удалось услышать Цемзору. После и Цемзор с Дидлсом пошли обратно, зная, что так и есть — всё закончилось. Капотэй подбежал к генералам с восхитительной улыбкой: — Ну что, теперь то вы мне поверили, что Белый демон существовал? — Да, — злобно ответил Бидчер. — Теперь иди отсюда в свою пещеру и больше не заикайся о своём деоне, поскольку он мёртв. — Непременно! — продолжал в том же весёлом тоне говорить Лорри. «Ага, конечно, замолчу. Вот всем об этом расскажу и тогда перестанут меня обзывать лжецом». Ошована прибежала в пещеру и дала волю настоящим горьким слезам, таким, каких раньше никогда не выпускала, лишь тогда, когда Веймута не стало. Насчёт него она не сомневалась, так как чувствовала, что его в действительности убил Динозавр. Про Аиспола она тоже была уверена, что он жив. Но сейчас… Она увидела его смерть у скалы, он летел к лезвиям. Они, как и у рощи, тоже были острыми, но они были больше, белые и страшные. Они не всасывали в организм яд, которого нет, а убивали так, как целый живой Зверь на них силой упадёт. Как бы ей хотелось вернуться в прошлое и вовремя крикнуть всем, чтоб они остановились и, наверное, бы, тогда она пришла домой с сыном, которого уж точно не отпустит. И пусть дождь не идёт из-за него, главное, что она наконец нашла его. Тут она услышала чьи-то шаги к её пещере, но она не обернулась, она знала кто это может быть. Она уже с лёгкостью могла определить те или иные шаги, и эти принадлежали Аване. Она точно это знала и поэтому не обернулась, зная, что она пришла к ней, чтоб успокоить. Но никто не сможет изгнать из её сердца и души ту боль, которую она перенесла снова. Даже она сама. — Ошован, мне… — Прошу, уходи! — сквозь слёзы попросила Ошована, так и не поднимая глаз. Ей не хотелось, чтобы подруга увидела её со слезами. Она не хочет никого видеть, даже Авану. Но она не услышала топот лап, которые бы уходили из пещеры и тогда она решилась поднять на подругу красные глаза. — Пожалуйста, уходи! Мне хочется побыть одной. Она услышала тяжёлое выдохи подруги и увидела, как та начала оборачиваться к выходу и уходить. Она посмотрела вслед подруги, чтоб окончательно убедиться, что она ушла. Бесспорно, ей хотелось услышать от Аваны некоторых слов, что могли бы ей помочь, но больше всего — остаться на едине с мыслями. Она и предположить не могла, что тот Белый демон окажется Аисполом, она это поняла по его светло-карием глазам. А если бы она могла это понять ещё до того, как он только-только остановился у скалы? Она бы могла вырваться из стаи и приказать не трогать его. Вот только теперь это не вернуть, и это всего лишь её мысли о том, как бы могло быть. Но какой теперь в этом смысл, у неё больше никого не осталось, кроме подруги. И что теперь она намерена делать? Может, ждать свою собственную смерть и тогда она встретит Веймута и Аиспола на небе. Белые друзья вернулись в свою пещеру после сумасшедшего утра. Они не могли поверить своим ушам, когда Ошована крикнула имя сына, им даже не приходило в головы, что там, у пропасти, стоял их друг Аиспол. Он оказывается был жив все эти годы. Но как? Они же считали, что его нет… хотя его уже и так нет. Гарпон сидел напротив Секета и Каотенко, смотрел на них и не знал с чего бы ему начать. Ему надо просить у них прощения за то, что не верил им тогда, когда они говорили правду. — Послушайте, — скромно начал он, и это скромность ему не очень-то шла, поскольку они привыкли его видеть всегда серьёзным. — Я бы хотел с вами поговорить о Аисполе. — Да, мы слушаем? — невзначай перебил Каотенко. — Я ошибался в ваших словах. Вы тогда были правы насчёт Аиса, он был тогда жив, а я… я вам не поверил тогда и… хотел бы попросить у вас прощения… Простите, — он повисел голову, убрав глаза. Ему как-то стало полегче, когда это сказал, сразу иголки рощи вылезли. А потом он почувствовал лапу на своём плече и поднял глаза на Каотенко. — Конечно, мы прощаем тебя, Гарпон, — Каотенко приблизился к другу и улыбнулся. — Знаешь, я бы тоже не поверил, если бы такое сказали мне… Но это уже в прошлом, ведь теперь мы точно уверены, что Аиспола больше нет. После этих слов к ним присоединились другие — Трам и Салфест. Все друзья обнялись для завершения этого разговора, якобы уже и вправду всё в прошлом и надо забыть об этом, как страшных Шайовов. Синагма находилась тоже в не самом лучшем положении. Она же твердила ему, что не время ему ещё умирать, ей хотелось посмотреть на него, с не будет себя менять, но ему захотелось погибнуть. Она чувствовала, что он уже мёртв и умер на скале Ковали от ножей Дальгад. Она это увидела в своих видениях, которые видимо на этот раз не ошиблись, и насчёт Чазобита… Она и его увидела. Предыдущий Зверь Паддо тоже умер, поскольку Аиспол погиб сам, а не от лап Белых. И теперь никто никому не будет предсказывать смерть, однако спустя четыре тысячи лет — это может произойти снова. Но Синагмы уже не будет в живых, как и её внука Джеримана. И это никто не посмеет отрицать — следующий Зверь Паддо и также может сойти с ума, как Чазобит. Но только не Аиспол! Да, у него были моменты, когда и он чуть не потерял себя, когда увидел картинки совей матери или, когда в первый же день превратился в Динозавра и он не мог понять, что с ним. Но он не стал сходить с ума так сильно, как предыдущие Звери Паддо. Он не дал своему страху поглотить его с макушки до кончика хвоста, и даже несмотря на то, что он на самом деле Белый, он был сильным, как она это смогла в нём разглядеть. И да, в Зверей Паддо обычно превращаются Белые, поскольку они самые ранимые Зверьки в этом лесу. Она видела раньше в молодости всё, и если бы она сейчас была в том возрасте, то увидела бы исключительно всё, чтобы ей хотелось увидеть о Аисполе. Другие Звери Паддо уже быстро бы сдались и дали волю своим страхам, но ведь это и не исключительно, что и у Аиспола их не было. Однако он не сорвался и, возможно, было так суждено его судьбой, что он должен погибнуть до того, как предскажет свою смерть. Может он это видел, или сказал сам себе — он не станет сходить с ума и ни за что не будет, как Чазобит, потому что он не такой. Этим он и отличался от всех.