Слепая зона

— Какую эмоцию ты сейчас испытываешь?       Парень вальяжно сидел на стуле, рассматривая уже порядком постылый кабинет. Всё здесь было не так: воздух слишком душным, окно очень маленьким и высоко посаженным на бледно-желтой стене, стулья – обшарпанными и скрипучими. И в завершение – огромный книжный шкаф, наверное, забытый кем-то ещё в далеких девяностых, под завязку наполненный картонными папками, зелёными и красными. Все-таки зелёных, порядком выцветших за многие годы, было больше. — Кир? — Что? — Парень качнулся на стуле, и одна из ножек противно скрипнула, оставляя уже въевшийся след на пыльном линолеуме. — Какую эмоцию ты сейчас испытываешь? — спросил мужчина, поправляя тетрадь, которая так и норовила сползти с колен. — Я сегодня не выспался. Лёг поздно, не услышал звонка будильника, поэтому проспал. Потом добирался сюда аж с двумя пересадками в битком заполненном автобусе. — Я не спрашивал, что ты делал, — уточнил Аркадий Леонидович, — я спросил, что ты сейчас чувствуешь?       Парень немного помолчал, а потом ответил: — У меня болит голова. — Опять не то, — возразил психолог. — Да я не понимаю, что вы от меня, блядь, хотите! — подскочил Кир. — Вам надо, вот вы и отвечайте на свои тупорылые вопросы! — Сядь, — усмирил его мужчина. — Мы ещё с тобой не закончили. — А я закончил! — возмущённо ответил парень, но сел обратно на стул. — Кир, послушай... — Аркадий Леонидович отложил тетрадь на стол и скрестил руки, словно ему стало холодно. — Ты же понимаешь, что мы должны обсудить твой недавний поступок? — А что тут обсуждать? — спросил Кирилл. — Я всего лишь поцарапал тачку директора. Это же кусок железа! Он, небось, уже отогнал её в автомастерскую, где ей придадут первоначальный вид. Для него это плёвое дело. — Ты не раскаиваешься в содеянном? — С чего вдруг? Меня попросили – я сделал и получил за это обещанные деньги. Всё по чесноку. — А как же чувство вины? — А что с ним? — вопросом на вопрос ответил парень. — Оно вас мучает?       Психолог выжидающе посмотрел на паренька. Тот в свою очередь, положив правую щиколотку на левое колено, продолжал раскачиваться на стуле, балансируя на двух его задних ножках. Отросшая непослушная чёлка падала на высокий лоб, а на скучающем лице не было ни одной эмоции. — Чья это была идея с автомобилем? — продолжил Аркадий Леонидович. — Да какая разница? На него полколледжа зуб точит! — ответил парень.       Мужчина шумно выдохнул, беря обратно в руки тетрадь и снова делая какие-то пометки. — За последний год это уже четвёртый твой поступок, выходящий за рамки норм социального поведения. Многочисленные прогулы, драки, поджог в мужском туалете… Ты же понимаешь, что тебя могут отчислить? — Ну и что? — равнодушно процедил Кирилл. — Кир, ты же знаешь, что далеко не глупый парень. У тебя высокие баллы по всем предметам. Тебе будет не жаль все потерять? Я не смогу постоянно замаливать твои грехи перед Владимиром Алексеевичем. —  И что? — стоял на своём пацан. — Вам больше заняться нечем, нежели подтирать зад этому говнюку? — Прекрати! — Аркадий Леонидович чуть повысил голос. Пару минут он пристально смотрел на Кирилла, явно что-то прикидывая в уме, а потом добавил: — Пару месяцев ты будешь ходить на арт-терапию. — Это еще что за хрень? — Всего лишь рисование, — улыбнулся психолог. — Я не умею рисовать, — фыркнул парень. — От тебя не потребуется никаких талантов. Ты беспрекословно будешь ходить в студию два раза в неделю в определенное время. И мы постараемся забыть о красноречивой фразе, которую ты нацарапал на машине Владимира Алексеевича. Ну и плюс ко всему, визиты ко мне остаются по-прежнему раз в неделю по четвергам. Справишься? — А как же! — осклабился Кир, вставая с ненавистного стула и шагая прямиком к двери. — И чтобы больше никаких прогулов! Ты слышишь? — вслед донесся голос Аркадия Леонидовича, когда парень уже шел по коридору, пряча свои руки в карманах толстовки.