Слепая зона

      Тот же кабинет, те же обшарпанные жёлтые стены, тот же огромный старый шкаф и то же бесячее лицо Аркадия Леонидовича – вот что видел Кир, раскачиваясь на стуле перед мужчиной. — Как успехи? Как занятия? — Отлично! — громче чем следует ответил парень. — Опять защитная реакция, — вздохнул психолог. — Сколько можно? — Да! Сколько можно мне трахать мозги этой чушью?— огрызнулся Кирилл, подаваясь вперёд. — Ну хоть что-то, — улыбнулся Аркадий Леонидович. — Что именно вызывает в тебе столь негативные эмоции?       Парень фыркнул, снова откинулся на спинку стула и с силой сжал челюсть, отводя глаза от психолога. — Как отец, Кирилл? — Как обычно, — процедил сквозь зубы Кир, все так же пялясь в сторону. — Бухает. — Сколько на этот раз он продержался? — тяжело вздохнул Аркадий Леонидович. — Четыре гребаные недели. — Как ты себя чувствуешь? — А вы как думаете? — взбеленился Кир. — А? Как я себя должен, по-вашему, чувствовать, когда приходится каждый день разгребать мусор после его гостей, — парень изобразил в воздухе кавычки, — прятать деньги, чтобы он разом их не пропил? отмазывать его от работы? Не сделаю это – его уволят. Опять... — Взгляд парня был полон ярости. — Зашибись, мать вашу! Я чувствую себя просто зашибись!.. — Мое предложение всё ещё в силе, — мягко сказал мужчина. — Мой ответ всё тот же. Нет. И вообще, зачем вам это надо, чтобы с вами жил какой-то посторонний парень? В чем подвох? — Кирилл, послушай, ты же знаешь, что я очень хорошо знал твою маму. Она была прекрасной женщиной. Поэтому помочь тебе… — Перестаньте! Не говорите о ней... — Парень вдруг с силой зажмурился, подавляя внезапно нахлынувшие слёзы. — Я... справлюсь сам. — Кир, тебе станет легче, как только ты начнёшь открываться людям. Нельзя все время сидеть в своей раковине. — Я буду делать все что угодно. Только... можно я сейчас уйду, а? — Конечно, — согласился психолог, наблюдая, как Кирилл сдерживается из последних сил. — До следующего четверга.       Кир, вскочив со стула, бросился к двери и выбежал из кабинета.       Впервые за долгое время Аркадий Леонидович увидел настоящие эмоции, а не маску, которую обычно носил Кирилл. Он надел очки и принялся делать записи в своём блокноте.

***

      Вставать с кровати ужасно не хотелось. Погода резко изменилась: за окном крапал дождик, гулял промозглый ветер и сильно похолодало. Хотелось ещё немного погреться под тёплым одеялом, тем более что Тихон из-за странной пропажи его работы до поздней ночи делал новые наброски, чтобы вовремя сдать рисунок.       Прошло больше недели, поэтому образ паренька выветрился из памяти, и Тихону пришлось напрячься, вспоминая детали и собирая их по кусочкам. На портрете парень выглядел почти таким же, как Тихон изобразил его первый раз, но сейчас ему не удалось в точности передать его взгляд и эмоции. В четвёртом часу ночи после нескольких неудачных попыток он плюнул и лёг спать, довольствуясь тем, что есть.       Майла спала рядом и как только почувствовала, что хозяин проснулся, начала тыкаться мордой и радостно вилять хвостом. — Доброе утро, — сонно пробормотал Тихон и потрепал собаку по голове. — С тобой никто не гулял, да? Подожди немного, ладно? Я быстро схожу в душ, выпью кофе и выведу тебя на улицу!       Майла повернула голову набок, задумалась и затем загавкала. — Я быстро! Обещаю! — с этими словами хозяин выбрался из кровати и босиком направился в сторону ванной комнаты.

***

— Вам будет дана неделя для сдачи самостоятельной практической работы. Задание будет состоять в следующем, — женщина расхаживала по аудитории, жестикулируя руками, — выполнить гуашью негативное и позитивное изображение натюрморта или пейзажа. Нужно будет выбрать какой-нибудь сюжет из хорошо известных произведений живописи и на основе выбранного сделать несколько упрощённых схем, анализируя цветовую композицию по соотношению цветовых масс, цветовых пятен, пространственных свойств цвета.       В кабинете послышались недовольные вздохи. — Давайте без этого, — строго отреагировала женщина. — Своими впечатлениями по поводу задания вы поделитесь потом, после занятия, когда я не буду этого слышать. — Она остановилась и посмотрела на присутствующих студентов. — Всем все понятно? Есть вопросы? — А сколько конкретно схем должно быть? — спросила девушка. — Шесть, — преподаватель сделала паузу. — Шесть упрощенных схем. — Она постояла так ещё несколько секунд, и когда больше никто не нарушил царившую в аудитории тишину, произнесла: — Тогда на этом занятие закончено. Жду вас на следующей неделе.       Ребята потихоньку стали собираться. — Ах да! — добавила женщина. — Оценки за прошлые работы я озвучу на следующем занятии. Но скажу, что справились все весьма неплохо.

***

      Тихон стоял возле стенда с работами и пытался уловить, где же все-таки он допустил ошибку. — Скажи спасибо, что предупредил, — сказал только что подошедший к нему Рома. — Спасибо, — не отрываясь от просмотра, ответил Тихон. — До скольки не спал? — До четырёх, — ответил парень. — Ладно, выспишься ещё! Главное – успел. — Рома похлопал Тихона по плечу и добавил: — Ну, я пошёл. Увидимся! — Ага, — буркнул парень, продолжая буравить взглядом свой рисунок.       Тихон всегда был отличником, и дело не в том, что он относился к учебе слишком серьезно или хотел выделиться из группы. Просто ему нравился сам процесс создания и изображения чего-либо. Он кропотливо работал над каждой деталью, чтобы в итоге получить целостный и гармоничный продукт своих творческих усилий. Но в этот раз у него внутри плескалось и не давало покоя чувство неудовлетворённости. А ещё – разъедающее любопытство: кому вдруг понадобился его рисунок, а главное – зачем?