Дары трех ведьм

18 июля 2018 года Болгария Чемпионат мира по квиддичу Сектор А в палаточном лагере для болельщиков на финале Чемпионата мира по квиддичу был самым дорогим местом для всякого зажравшегося сброда. Все волшебники мира, клянусь вам, мечтали попасть в один из небольших домиков, отделенных от остальных секторов заколдованной редкой порослью деревьев, кучей защитных чар и десятком мракоборцев. На стоимость аренды одной такой палатки волшебной семье (человек из шести, я думаю) можно было с шиком прожить целый месяц. Это, не считая, конечно, цен на билеты в министерскую ложу, которые были у каждого обитателя этого фанатского сектора. Я точно знал, что все это досталось нам бесплатно, потому что мой отец вроде как Гарри Поттер, а тетка — министр магии. Не то чтобы я был в восторге, когда что-то происходило просто из-за существования родственных связей, но билеты на лучшие места на Чемпионате — это другое. Это как первый минет в школьном туалете или трип от сушеных семян цапеня, намешанных в равных пропорциях с эльфийской пылью. Нечто особенное. На прошлом Чемпионате я буквально ссался кипятком от восторга, когда великий-мать-его-ловец-победитель Виктор Крам после своей последней и чертовски зрелищной игры зашел прямиком в нашу палатку поздороваться с Гарри и Гермионой. Мне было тринадцать и уже тогда я чертовски обожал квиддич. Смотрел, болел, обсуждал, но не играл. Поймите, квиддич был у меня в крови с рождения, ведь моя мать вроде как круто играла за «Холихедских гарпий», а отец вообще Гарри-мать-его-всемогущий. А вот дисциплина и желание постоянно тренироваться — нет. Поэтому судьба занесла меня в сборище спортивных фанатов. Ну вы знаете, тех, что ездят на матчи своей любимой команды в Ночном рыцаре, глотают тоннами пиво, а потом бьют морду друг другу. Мы с толпой многочисленных братьев и сестер (хвала Мерлину за плодовистость Уизли!) вывалились на территорию сектора через личный портал. За старшего оставили Теда Люпина, потому что предки должны были появиться только ближе к вечеру. Меня знатно тряхнуло, ведь кто-то во время перемещения пнул меня в бок. Я элегантно увернулся от падения носом в землю и приземлился на ноги, подхватывая потерявшую равновесие Роксану. Роксана Уизли была классной сестрой. Я, конечно, любил Лили и Ала и все такое, но большую часть времени зависал с Роксаной и Тедом. Мы были вроде как Золотым Трио из мира плохих ребят, без пай-отличниц и спасателей мира. Мы вместе отрывались на концертах, смолили, как проклятые, ходили на матчи по квиддичу и всячески веселились. Клянусь вам, старушка Макги вызывала нас в директорский кабинет чуть ли не каждую неделю, и при каждой встрече мне казалось, что у нее вот-вот очки треснут пополам на переносице от злости. Два года назад Люпин окончил Хогвардс, поступил в Академию Мракоборцев, вроде как переметнулся на противоположную сторону, отошел от дел и стал хорошим мальчиком. Но я-то знал, что этот черт был никогда не против надраться Огденом и разбить пару рож болельщикам «‎Пушек Педдл». Его гениальные способности метаморфа спасали нас из всяких передряг раз двести, не меньше. Роксана тоже была той еще засранкой. Она со второго курса была охотницей в Гриффиндорской команде, и даже какое-то время была капитаном, пока после нашей небольшой шалости не получила звонкое дисциплинарное взыскание, которое едва не стоило ей места в сборной. Рокс выглядела как обычная слащавая мулаточка с кудряшками пай-девочки, но она всегда была той еще оторвой. Мы лупили друг друга лопаточками и игрушечными метлами еще года в три, а к тому времени как Тед поступил в Хогвардс, мы уже были не разлей вода. Мы с ребятами были настоящими околоквиддичными волками. На завтрашний матч мы приехали подготовленными: в кожаных куртках, торчащих из-под них толстовках «‎Уимбурнских Ос», стоптанных берцах и шарфах бразильской команды. В сумке я припрятал бутылку из-под яблочного сока, в которой был спрятан наш запас огневиски. На фейсбуке в моей родной группе фанатов «‎Ос», Жале, вовсю кипело обсуждение послематчевой тусовки: намечалась качественная пьянка и небольшой разбой. Нас растолкала Роза Уизли и пролезла вперед. Она была на голову ниже меня, вся такая собранная и полная энтузиазма в маминой кепке «‎Гарпий». Роза была жуткой самовлюбленной стервой и без вазелина влезала абсолютно везде, но почему-то всем нравилась. Чуть ли не половина старших курсов Гриффиндора тайком надрачивала на мою кузину, а девчонки бегали за ней по пятам, молясь на эту местную Деву Марию. Ее называли вторым рыжим пришествием Гермионы. «О, смотрите, Роза — волонтер на фестивале ко Дню Памяти». «О, смотрите, Роза — староста школы». «Роза так здорово ведет инстаграм Гриффиндора, Роза теперь капитан сборной факультета, Роза классно организовала Хеллоуин, Розе подарила сумку сама Лаванда Браун из Brown&Pa. Да, Роза — дочка той самой Гермионы Грейнджер, нового министра магии». Роксана жутко бесилась из-за Розы, ведь та вроде как заняла ее место капитана команды, поэтому за глаза называла ее рыбьей мордой из-за большого рта. — Давайте пересчитаемся, — Роза тряхнула хвостом и поправила капюшон на своем омерзительно белом худи, — Хьюго? Ее младший брат протиснулся вперед. Он был точной копией Рона: тощий, слегка тормознутый и всегда на втором месте после своей успешной сестрицы. Поймите правильно, я нормально относился к Рону и все такое, но иногда дядя вел себя, как настоящий уебок. Он ушел из Мракоборческого Отдела, потому что жутко бесился из-за того, что все воспринимали его как «того парня рядом с Гарри Поттером»; иногда напивался вишневой наливкой и устраивал Гермионе скандалы из-за того, что та постоянно торчала на работе; частенько куда-то пропадал и знатно трепал нервы всем. Полгода назад, еще до назначения Гермионы, я случайно подслушал их разговор с ма. Они напились красным вином и сидели в обнимку на нашем кресле. Гермиона пьяно рыдала прямо в красный ворот халата Джинни и лепетала какую-то чушь о том, что она больше не может жить с Роном. Что он ей изменяет с какой-то потаскухой-итальянкой. Что он постоянно обвиняет ее в том, что она променяла семью на работу. И мне даже стало жутко жаль ее, ведь Гермиона — классная тетка и все такое. Но потом она сказала, что не может развестись с Роном, потому что об этом сразу станут писать газеты и ее предвыборная кампания полетит к Мерлиновым хуям. Тогда-то я и понял, что она ничем не лучше остальных. Поймите меня правильно, я хорошо относился ко всей своей шибанутой семейке. Но все они ничего не смыслили в воспитании детей. Гарри всегда торчал на работе. На наши пасхальные каникулы. На околоспортивных вечеринках ма. Когда все провожали детей на экспресс. Когда встречали с него. Когда мы болели. Когда выбирали котлы в Косом Переулке. Спросите, где был Гарри, когда Ал прошлым летом во время тусовки со слизеринцами накидался и ему разбили башку, когда Лили-Лу вдребезги поругалась с Джинни и сбежала из дома на два дня, когда у Рона начались проблемы в магазине? Правильно, на работе. Когда Джинни еще играла за «‎Гарпий», ее неделями не было дома. Тренировки, гостевые матчи, тренировки, чемпионаты, тренировки, спортивные тусовки, тренировки, тренировки, тренировки. Ей пришлось завязать с квиддичем после того, как она рухнула с метлы вниз и повредила спину так, что в Мунго не были уверены, что она вообще сможет снова ходить. Ма выздоровела за полгода и стала вести самую, мать ее, популярную спортивную колонку в стране, став известной журналисткой. Теперь она постоянно была в разъездах, брала интервью у всяких крутых ребят вроде Кьюванды Бейли или Лучано Вольпи. Да, Вольпи — лучшее, что случалось с итальянской сборной за последние лет десять. Вы, наверное, хотите знать, кто же нас вырастил? У меня до сих пор нет ответа на этот вопрос. Мы с толпой многочисленных кузин и кузенов постоянно метались между Роном, бабулей Молли, Джорджем и старушкой Медой. Поэтому мы все выросли такими, ну знаете, оборванцами. — Виктуар, Доминик и Луи? Две красивые блондинки явно выделялись на фоне рыжей толпы наших родственников. Какая-то маленькая долька крови вейл была и в них, поэтому девчонки выглядели отменно. Тед вот не устоял перед смазливой мордашкой Виктуар. Они провстречались почти год, и я не понимал, как у Люпина вообще поднялся хуй на мою кузину, ведь мы вроде как росли все вместе и были практически родственниками. — Люси и Молли? Люси! — Здесь! — Фред и Роксана? — На месте! — крикнул Фред. — Поттеры? — Поттеры и Люпин успешно прибыли, — Тедди протиснулся вперед, утягивая меня и Роксану за руку. Рыбья морда наконец-то закончила пересчет наших неисчислимых родственников и двинулась на поиски нашей палатки. — Поверить не могу, что наши предки решили собрать всех в одном месте, — Роксана сбросила кожаный рюкзак на землю около домика с цифрой «‎6» и смачно причмокнула жвачкой. Ее рыжие кудряшки мелкими макарошками топорщились во все стороны и лезли в глаза от порывов ветра. — Ма хотела, чтобы мы провели время с семьей, — подала голос Лили. Она картинно закатила подведенные под панду глаза и шмыгнула внутрь. Ли-Лу уже перешла на четвертый курс, по-шлюшьи красилась, носила тяжелые ботинки и встречалась с этим упырем, Бренданом Смитом из квиддичной команды с курса Розы. У нее была длинная прямая рыжая шевелюра и взрослое лицо. За последние полгода Лилз заметно повзрослела: научилась делать сложное лицо, от которого мальчонки вроде Смита просто млели, понацепляла на руки и шею кучу украшений и стала посылать меня к мерлиновым хуям. Словом, сестренка росла моей копией. А это, клянусь вам, не лучшая судьба. Тед обхватил Роксану за шею: — Если бы среди нас не было столько рыжих, можно было бы принять нас за табор кочующих цыган, — Тедди по-лисьи ухмыльнулся и потрепал ее за шевелюру. Он демонстративно поменял цвет волос на свой привычный синий и легким движением руки заправил назад длинную челку. — Палатка рассчитана на двадцать человек, так что тесно не будет, — Роза скрестила руки на груди, отступая передо мной. Я тащил спортивную сумку со всяким барахлом на плече и шлепнул ею кузину, — разве что чье-то раздутое эго не займет все пространство. Я показал Розе средний палец, очень страстно лизнул воздух, закатывая глаза, и ввалился внутрь. — Не вздумай выходить из палатки, Джеймс Сириус Поттер! — она крикнула мне в след. — Пошла ты, — пробормотал я и поспешил занять козырное место. — Она права, Джим, — я обернулся и увидел в дверях Ала. Он положил свои вещи на соседнюю кровать в комнате. На джемпере моего брата был идеально ровно закреплен значок Слизерина. Честно говоря, Ал был весь целиком аккуратным и казался чертовски правильным. У него были по-слизерински зализаны волосы на бок, а белые кроссовки просто сияли. Держу пари, он возился с очищающими заклинаниями никак не меньше получаса. Если так прикинуть, то Ал получился у родителей лучше всего. Он с пятого курса был старостой Слизерина и весной сдал все СОВ на Превосходно, уделав на Заклинаниях даже рыбью морду. Но я-то знал, что за этой смазливой и правильной тушкой скрывались какие-то мерзкие дела с чертовым Малфоем. Альбус аккуратно сложил джемпер на подушку и продолжил: — Гарри будет в ярости, если не обнаружит тебя вечером. — Да насрать мне на это, — рявкнул я. Я не хотел срываться на брата, но обстоятельства буквально вынудили меня превратиться в ПМСную телку: я терпеть не мог, когда Уизли-Поттеры собирались полным составом под одной крышей. Мало того, что последние полторы недели я провел под домашним арестом, так еще и поездка на Чемпионат могла сорваться — Гарри здорово на меня разозлился. Жутко хотелось курить. Раньше мне часто казалось, что я был приемным ребенком. Или подкидышем. Или нагулянным от какого-то грязного алкоголика-маргинала. Я не играл в квиддич, не стал анимагом в пятнадцать, не спасал мир и даже не носил очки, что делало меня радикально не похожим на Поттеров. Я не любил гостить у бабули Молли, ненавидел семейные сборища и даже не был рыжим, что делало меня не похожим на Уизли. Лет до шестнадцати мне казалось, что я самое жуткое разочарование семьи. А потом стало насрать. — Ал, — с зажатой между зубов сигаретой откланялся я и вынырнул из комнаты, — Тедди, пушистая задница, где ты? — Я здесь, дорогой!

***

Мы сбежали из домика с Роксаной и Тедом и выбрались в соседний фанатский сектор, на ходу смоля мерзкие сигареты, ругаясь друг на друга и толкаясь. Роксана неотрывно пялилась в свой телефон, листая ленту инстаграма. — Смотрите, люксовые шлюшки живут в соседнем домике, — Уизли ткнула экран смартфона мне в лицо, — ставлю сотню галлеонов, Кинг не знает, сколько игроков в команде. С фотографии на меня смотрели три чертовски красивые девчонки в коротких топиках с эмблемой бразильской команды и улыбались унитазно-белыми зубами. Адалин Забини, Селина Диамандис и Кристин Кинг едва ли разбирались в квиддиче. Кристин была дочкой главы Отдела регулирования магических популяций нашего Министерства Магии и какой-то известной французской аристократки. У нее была идеальная белая кожа и невероятно милое личико. Она училась на одном курсе с Алом и частенько просила его помочь с зельями или трансфигурацией, хлопая своими длинными ресницами и смешно надувая губки. В прошлом году болтали, будто бы охотники Когтеврана трахнули ее в раздевалке прямо перед матчем со Слизерином и так утомились, что не смогли забить больше двух голов. Тем не менее, Кристин обожали все и никому в голову не приходило называть ее «‎шлюхой». По крайней мере в лицо. Адалин была на половину бразильянкой, у нее были пухлые губы, зеленые глаза, самые шикарные черные волосы во всем Хогвардсе и потрясающая круглая задница. Она была жуткой стервой, еще хуже, чем Роза, но по крайней мере не выпрыгивала из штанов, чтобы всем понравиться. Адалин не подпускала к себе кого попало и, уж поверьте, какому-нибудь Брендану Смиту или Фреду Уизли не было позволено даже смотреть на нее дольше обычного. Забини была чем-то вроде Святого Грааля для слизеринцев. В прошлом году, когда по школьному фейсбуку расползлось дурацкое анонимное голосование на самую сочную сучку Хога, Адалин Забини забрала почетное первое место. А Селина была совсем другим персонажем. Она вроде как была дочкой Драко Малфоя и сводной сестрой этого напыщенного упыря, Скорпиуса. Селина была тощей, бледной и с настоящими малфоевскими светлыми патлами. А еще у нее было кольцо в носу и татуировка на животе, на фотографию которой я сейчас пялился. Диамандис не была похожа на своих слащаво-красивых подружек, не носила платьица и дорогие украшения не хихикала над шутками Нотта или Девиса. Когда во внутреннем дворике мы с Роксаной прогуливали травологию или историю магии, Селина подплывала ко мне бледным пятном с таким видом, будто ей наплевать на все вокруг, и, не здороваясь, просила сигарету. Я уже привык к тому, как она зажимала ее зубами, оставляя губы приоткрытыми, щелкала зажигалкой, сухо благодарила и уплывала дальше. — Дирк сказал, что «‎педдлы» собирают акцию после матча. Их фирма — полные гондоны, — Тед шел размашистым шагом, пиная траву и камешки в разные стороны. — Ренди в прошлый раз мне нос сломал. Прошлые танцы закончились для меня плачевно. Мы, бравые ребята из Жала, как следует выпили пива в пригороде Лондона, пока смотрели лучшие моменты прошедшего Чемпионата США по квиддичу. В наш бар ввалилась толпа педдлов, подгоняемая в слюни пьяным Ренди Рейнольдсом, их главарем. Я всегда ненавидел Ренди. Он был грязным шотландским выродком с выбритой головой и оттопыренными ушами. Рейнольдс учился на три курса старше Теда и в свое время был загонщиком Пуффендуя. Я до сих пор помнил, как он сломал бладжером ребра Виктуар. Удар был такой силы, что мою кузину снесло с метлы и она полетела вниз. С тех пор я хорошо запомнил высокую лысую тушу Ренди Рейнольдса и не упускал возможности начистить ему рожу. В последний раз нас растаскивала каким-то образом незамеченная нами маггловская полиция. Пока я сидел в душной камере, весь перемазанный кровью и с пульсирующим носом, даже не мог достать палочку, чтобы залатать раны. Рядом лежали два алкоголика-маггла, насквозь провонявшие камеру перегаром от дешевого портвейна и мочей. Я смирно ждал, пока Тед прикинется каким-нибудь взрослым мужиком и вытащит меня, но в этот раз все пошло не по плану. Пока мы стирали воспоминания у оглушенных конфундусом полицейских, в отдел зашла молоденькая девушка и приняла нас за каких-то маньяков, начала верещать и бросилась на улицу. Мы конкретно спалились перед магглами, поэтому пришлось вызывать людей из Министерства через Теда, чтобы они отловили свидетелей и потерли им память. Я до последнего надеялся, что Гарри никто не сообщит об этом. Но ему сообщили. Сдали с потрохами. Без шансов. Так я оказался под домашним арестом и поклялся себе впредь всегда быть умнее. — Джим, вот они! — Роксана затушила окурок о землю и бросила в кусты, поспешив с мерзким визгом запрыгнуть на спину кому-то из Жала. Самые отпетые фанаты «‎Ос» обосновались с палатками у северной границы сектора Б. Кругом слышались радостные крики, ругань, у кого-то доносилась громкая музыка Kasabian. Ребята из фирмы то и дело прикладывались к бутылкам. Здесь было все: от дорогого старого Огдена до склянок маггловского столового вина. Кто-то наколдовал гигантскую осу из искр, которая проносилась над головами людей с каким-то хриплым жужжанием. — Моя сладкая мулаточка! — туша, на которую приземлилась Рокс, пьяно загоготала. Я нашел глазами Дирка. Дирк Фрост — наш околоквиддичный отец. Он привел нас с ребятами в фирму три года назад. Фирма — вторая семья. Фрост крепко пожал мне руку и шлепнул по плечу. У него были выбриты виски, а на затылке волосы топорщились в разные стороны. — Счастливчик Джимбо! Я думал, ты будешь греть свою золотую жопу в випке. — И пропущу самое веселье? Ты меня недооцениваешь, — я облокотился на ствол ближайшего дерева. Я окинул взглядом поляну, которую облюбовало Жало и наткнулся глазами на нее. Чертовы белые малфоевские патлы выглядели неестественно на фоне бардака квиддичных фанатов в лесу. — Какого. Хера. Она. Здесь. Делает, — приступ какой-то животной ненависти подкатил к горлу как тошнота. — О ком ты? Селина обернулась, словно почувствовав мой взгляд. Но я не переставал пялиться. Она была здесь чужой. Такие как Диамандис разрушали и опошляли все вокруг себя. Они, избалованные и жадные, загаживали свои кружки богатеньких детишек змеиным дерьмом, а потом расползались дальше, разрушая все вокруг изнутри. Для нас всех, для Жала, фирма и квиддич были важнее жизни. Выкрикнуть фамилию охотника, забившего квоффл. Отметить победу команды. Выпить после поражения. Расквасить нос болельщикам соперников. Держать плакаты. Кричать, срывая голос. Ходить на акции. Бросаться в объятия друг другу. Все это было нашей свободой, нашим кредо. А для таких как Диамандис это было игрушкой. Чем дольше я на нее смотрел, тем больше она меня бесила. Селина нацепила черный костюм шлюхи: неприлично короткую юбку и колготки в большую сетку. Ее острые коленки торчали через дырки, и я разглядел на одной из них синяк. Ее небрежность, показной гранж, отдавал фальшью и лоском. Я-то видел, что косуха Диамандис стоит как целая палатка в этом секторе. Или даже две. Меня бесили ее коленки. Селина неспешно подплыла ко мне. На своих высоких ботинках она была совсем немного ниже меня. Я заметил, что с начала каникул на ее ухе появилась целая куча новых проколов, в которых торчали дурацкие серьги. — Привет, Джеймс. Она редко со мной здоровалась, хотя мы сталкивались в школе по несколько раз на дню. Сейчас она нагло петляла среди ребят из Жала и делала вид, что своя. — Какого хера ты тут делаешь? — Общаюсь со своими знакомыми, — она вытащила сигарету и похлопала по карманам куртки в поисках зажигалки. Зажала зубами. Поднесла огонь. Через приоткрытые губы вышел сигаретный дым. У нее было какое-то кукольное лицо с маленьким ртом и высокими скулами, — я тоже болею за «‎Ос». — Ты? Меня это жутко рассмешило. Я скривил лицо и чересчур пренебрежительно прыснул. Лицо Селины все так же не выражало ничего. Она нагло пропустила мой вопрос мимо ушей, словно тон ее ничуть не задел. Диамандис не годилась для квиддичного фаната: она была слишком сухой для нашего дела. — Зря фыркаешь, Джим. Отец нашей принцессы купил половину клуба на прошлой неделе. Газет не читаешь? — Дирк пихнул Селину кулаком в плечо. Он смотрел на нее, ну вы знаете, этим взглядом. Как будто уже залез пальцами ей в щелку. Я поморщился. — Меня сейчас стошнит, — я круто развернулся и поискал глазами Теда. Он стоял за деревьями и гоготал с ребятами, уперев руки в колени. Я подхватил с какого-то пня склянку с недопитым пивом и залпом осушил. Дешевое пойло на вкус напоминало мочу гоблина. Я швырнул стекло в ближайшее дерево, и оно со скорбным треском разбилось. — Поттер, какие-то проблемы? — раздалось мне в след. Селина шла за мной, спрятав руки в карманы. Ее белый хвост качался на ходу из стороны в сторону. Под грубыми ботинками ломались тонкие сучки. Я прищелкнул языком и картинно закатил глаза, изображая крайнюю степень задумчивости. — Нет, мне насрать. Я посмотрю, как парни Рейнольдса расхуячат тебе физиономию. Если ты не зассала, конечно. Или ты будешь тусить с квиддичными болельщиками только в випке Чемпионата мира? Она дотянула сигарету до фильтра, держа ее между большим и указательным пальцем, и выдохнула через нос дым. Как мужик. А затем швырнула окурок ровно на мой правый ботинок. Я охуел. — Если ты вдруг забыл, но ты, как сынок Гарри Поттера, сидишь в випке рядом со мной. Только вот мой отец купил место на заработанные деньги, а не хапнул подачку от Министерства. Сучка попала в самую больную рану. Изнутри меня распирал коктейль из обиды и злобы, и будь на месте Селины кто-то другой, я бы колданул его жалящим сглазом или врезал по нахальной морде. Но я поступил умнее: пожал плечами и зашагал от нее прочь. К Теду подходить расхотелось, поэтому я шмыгнул между деревьев в сторону леса. Нужно было нагулять аппетит и жажду веселья. Ветки царапали по куртке и растрепывали волосы. Я видел, как в кустах метались пикси. — Поттер, ты обиделся что ли? Я в беззвучной мольбе задрал голову к небу. Селина пошла за мной следом. Сетка колготок то и дело цеплялась за растительность вокруг, но она этого как будто не замечала. — Диамандис, читай по губам, — я показал обоими указательными пальцами на свой рот, — ты меня за-е-ба-ла. Хватит за мной ходить, мне кажется, что ты вот-вот затащишь меня под куст и обесчестишь. — Ты ушел в противоположную сторону от лагеря, идиот. — Да не заблужусь я в трех соснах, — рявкнул я. Черт, она просто выводила меня из себя, — у меня в голове не дерьмо нюхля. Селина злобно сверкнула глазами и уже было открыла свой маленький ротик, чтобы блевануть на меня порцией оскорблений, как вдруг тишину леса рядом с нами прорезал долгий пронзительный крик. Мы синхронно вздрогнули и обернулись на звук. Крик, хрипловатый, пронизывающий до костей, надрывный заставил оцепенеть. Из-за деревьев выплыло существо и медленно начало двигаться в нашу сторону. Это была женщина-призрак, напоминающая труп невесты: в белом грязном саване, с черными спутанными волосами, которые волочились по земле и с впалым сероватым лицом. Банши замерла в паре метров от нас, вытянула мертвецкие руки с отросшими грязными ногтями и снова издала жуткий визг. У меня сердце застучало где-то в горле, а волосы, клянусь вам, встали дыбом. Я потянулся за палочкой, спрятанной во внутреннем кармане и как в замедленной съемке увидел краем глаза Селину. На ее лице застыло выражение дикого ужаса, и она медленно попятилась назад, чудом не спотыкаясь о ветки и коряги на земле. Банши повернула свои невидящие глаза к Диамандис и поплыла на нее. Я не успел. Селина заверещала так громко и пронзительно, что у меня заложило одно ухо. Призраку потребовалось меньше секунды, чтобы броситься в ее сторону. Диамандис круто развернулась и побежала, не прекращая на ходу кричать от ужаса. Я ударил банши первым пришедшим в голову заклинанием и сорвался в погоню. — СЕЛИНА, СТОЙ! — я гнался за ней, попутно осыпая призрака заклинаниями и матом, — СЕЛИНА, ОНА ОХОТИТСЯ ЗА КРИКОМ! Мне хватило минуты, чтобы нагнать девушку и ухватить ее за локоть, круто развернув. Какая-то ветка больно хлестнула мне по щеке. Селина оступилась, зацепившись ботинком за переплетенные корни, и завалилась на меня. Сзади послышался протяжный плач банши. Что произошло дальше, я не понял. Селина с бешеными глазами посмотрела мне за спину, больно вцепилась в предплечья ногтями и закричала еще сильнее. Я увидел, как она зажмурилась, и почувствовал ледяное прикосновение к шее. А затем мир вокруг крутанулся, потемнел, и что-то словно ударило меня по легким.