Дары трех ведьм

Если вы никогда не напивались до беспамятства и не трансгрессировали на другой материк, то вам не понять того, что чувствовал я. Селина отпустила мои руки и упала тощей задницей на траву. На девственно зеленую, мерлинову мать, траву на сраной поляне. Лес, по которому мы только что удирали от банши, бесследно исчез, и вокруг вместо высоких деревьев и кустов с пикси было зеленое поле. На сотни метров было видно лишь одно засохшее дерево вдалеке, больше похожее на дряхлый столб с ветками и какой-то блеск за ним. Я стоял с открытым ртом и пялился на долбаное одинокое дерево посреди поляны. — Дж-джеймс? — пропищала Селина. Я медленно перевел на нее охреневший взгляд. Диамандис так и сидела на траве. Ее черная юбка задралась, а на коленке, той самой, где был синяк, колготки порвались и крупная сетка поехала. Лицо девушки сохраняло испуганное выражение, но в глазах уже мелькали отблески разума. Она медленно провела руками по лбу, откидывая бледными пальцами выбившиеся прядки. Я тупо моргнул еще пару раз и наконец пришел в себя. — Мы что, трансгрессировали? Селина покачала головой. — На весь лес наложены чары. Оттуда нельзя трансгрессировать. Она поднялась, молча скривив лицо, когда поврежденная нога коснулась земли. Диамандис оглянулась вокруг. Я проследил за ее растрепанным белым хвостом, вильнувшим от поворота головы. — Ну и где мы, блять, находимся? — она уперла руки в бока и вопросительно посмотрела на меня. — Ты мне скажи. Это из-за тебя банши накинулась на нас! Ты что, на ЗОТИ в уши долбилась? Даже дети знают, что они не опасны, если молчать. А если кричать, она нападет! Эта мертвая сука схватила меня за шею. — Так мы из-за банши здесь? — Да, Диамандис. И она сейчас стоит передо мной. — Я испугалась, ясно? Я знаю, что повела себя как идиотка, но я...чертовски испугалась. Ее крик до сих пор стоит в ушах, — добавила она тише. Мне даже на секунду стало жаль ее. — Все это неважно. Пора возвращаться. Нужно трансгрессировать в Лондон, там разберемся, как добраться обратно. — Важно. Банши — вестницы смерти, — у нее было такое лицо, как будто она искала во мне помощи или хотя бы поддержки, — она приходила за мной, — добавила она тихо. Я сделал вид, что не услышал. Я подал руку Селине и сосредоточился на закоулке за Дырявым Котлом... Но не произошло ничего. Трансгрессировать не получалось. Она посмотрела на меня непонимающим взглядом. — Дай я попробую. Она смотрела мне в глаза, и я видел, как сосредоточенный взгляд сменился недоумением. Мы остались стоять на траве. Неизвестно, где оказавшиеся. Неизвестно, как попавшие. — Мерлинова срань, Диамандис, — устало протянул я. Зуб даю, эта девчонка проклята, — мы застряли. Селина потрогала подвеску, висящую на шее. Раньше я ее не замечал. Не то чтобы я часто пялился на место, где у обычных девчонок была грудь, а у Селины — одно название. Теперь следил, как она перекатывала тонкими пальцами удивительный шарик, который переливался и источал легкий свет почти как лунный камень, только более...волшебный. Она заправила цепочку внутрь топа. — Пойдем к тому дереву. — Нахера? — Нам же нужно куда-то идти, — Селина закатила глаза, — заклинание, которое не позволяет трансгрессировать, где-то закончится, и оттуда можно будет переместиться в Лондон. Я равнодушно пожал плечами.

***

До дерева мы шли омерзительно долго в неловкой тишине. Селина крутила телефон в руках, пичкая его какими-то заклинаниями, но сигнал так и не появлялся. Свой я оставил в палатке под сумкой с вещами. Вблизи дерево оказалось очень старой сухой яблоней с широченным стволом. Я обошел его кругом: казалось, что обхватить руками целиком не получится. Дерево было черным, безжизненным, и его широкие ветви скорбно торчали в разные стороны. — Смотри, какие корни, — Селина присела на корточки и потрогала выступающие из изрытой земли трухлявые коряги. Они кругом высовывались на поверхность, напоминая старых сухих змей, — оно мертвое. Я вопросительно посмотрел на Диамандис. Она говорила таким тоном, будто ей было известно что-то неочевидное. Девушка подошла к самому стволу и села, оперевшись на него спиной. — Ты не собираешься идти дальше? — я прикурил сигарету и глубоко затянулся. Наше небольшое приключение начинало мне надоедать. Ссадины от ногтей Селины на обоих предплечьях легонько саднили. — Разве тебе не интересно? Огромная мертвая яблоня посреди поля. Она загадочно наклонила голову на бок. Ее волосы и кожа казались такими белыми и неестественно бледными на фоне черного сухого ствола. Селина была красивой. Я нервно сглотнул. — Ты куда-то торопишься? — она опять крутила в руке свою подвеску. — Если я проведу с тобой еще час, то начну медленно сходить с ума, — я картинно покрутил рукой у виска. По правде говоря, я даже представить боялся, сколько времени займет возвращение. Если Гарри не застанет меня в палатке, когда соизволит прибыть на Чемпионат, то открутит голову без всякой магии. Проторчать остаток лета под домашним арестом или, того хуже, в ссылке у бабули Молли — пытка похуже Круцио. Джинни могло бы прийти в голову отобрать всю мою технику или заблочить доступ в Магическую Сеть каким-то извращенским заклинанием. В прошлый раз на его взлом ушла почти неделя, не обошлось без помощи Роксаны. — Заткнись, Поттер, — Селина закатила глаза. Я только заметил, что она вовсю шарила руками по земле, трогая основание ствола яблони и все вокруг. Траву. Веточки. Корни. Как нюхлер в поисках золота. — Ты что там клитор ищешь? Я подошел к ней и уперся ладонями о коленями. Вдруг Диамандис вскрикнула. Ее правая рука по локоть провалилась в землю, и я испуганно вздрогнул. Сигарета вывалилась изо рта. Я на секунду подумал, что Селину что-то потащило вниз, но потом понял, что она просто нашла какое-то углубление. — Там пустота, — она, совершенно не боясь запачкаться, пропихнула руку по самое плечо и возила косуху по земле. Я прыснул, представляя на ее месте Забини с кривым от брезгливости личиком, — ебать! Она вскочила и с силой топнула ногой по только что проделанной дырке. Ее ботинок провалился куда-то под землю. Я наблюдал, как Селина вытащила палочку и, прошептав заклинание, наколдовала широкий проход. — Люмус, — она опустила палочку внутрь. Я опустился на колени рядом и ударился лбом о блондинистую голову слизеринки, — придурок, — прошипела она, потирая свободной рукой ушибленное место. Мы синхронно заглянули вниз сквозь проделанный лаз. Под деревом обнаружилось довольно большое и широкое углубление. Сначала я подумал, что это была нора, но я еще не видел кроликов такого размера. На дне были видны какие-то очертания, но света палочки не хватало, чтобы рассмотреть все. — Помоги-ка, — Селина поползла вниз. Я проигнорировал легкий приступ ущемленной гордости и крепко держал девушку за левую руку, пока она спускалась. — Достаешь до дна? — она вцепилась в мои пальцы, болтая ногами и крутя палочкой вокруг себя. Свет от заклинания мелькал под землей безумным светлячком. Она оказалась тяжелее, чем я думал. Наверняка половина веса приходилась на ботинки. Диамандис выглядела, как настоящий дистрофик. — Нет, отпускай, тут неглубоко. Я проследил, как светловолосая голова скрылась под землей. Я расценил отсутствие криков о помощи, как добрый знак, и полез следом. Я спрыгнул вниз, свалив за собой горсть почвы с травой и огляделся. Все пространство под деревом было пронизано его корнями. Они тянулись вглубь, куда-то под наши ноги и торчали кругом. Удивительно, как я не запутался в них во время прыжка. Под яблоней ожидаемо пахло землей, сыростью и чем-то затхлым. Ниша была метра два в высоту и чуть больше в ширину. Свет на кончике палочки выцепил из темноты что-то странное прямо по центру. — Селина? Посмотри, — палочка Диамандис направила свет в нужное место. Тогда мы и увидели это. Белобрысая только с шумом вдохнула воздух. Основная часть корней пронизывала силуэт скелета. Он был потемневший, кое-где развалившийся, но не сгнивший. Местами он был утоплен в землю. Через грудную клетку, глазницы и некоторые конечности тянулись черные мертвые корни дерева. Селина медленно присела с противоположной стороны, разглядывая чей-то разложившийся труп. Она вдруг потянула руку к одной из конечностей скелета. — Ты что делаешь!? — Заткнись. Тут что-то есть. Я с диким удивлением наблюдал, как она кряхтя вытащила из сжатой кисти мертвяка кусок какого-то прямоугольника. Сумасшедшая. — Подойди сюда, — я обогнул препятствия и присел рядом с Селиной. Она вдруг нахально схватила край моей толстовки и протерла мерзкий огрызок, только что находившийся в руках скелета. Он оказался каким-то старым куском зеркала. — Эй, охренела? — я дернул одежду на себя, и Диамандис неловко покачнулась в мою сторону. — Ау! Вот ты сволочь, Поттер! Рука, в которой девушка держала зеркало похоже слишком сильно прижалась к осколку старого зеркала. Из раны, проходящей от указательного пальца почти до запястья, закапала кровь. Селина выронила трофей. Я увидел свое потрепанное отражение в бледном свете палочки. Диамандис капала кровью на зеркало, скелет, землю и тянущиеся кругом корни. Вместо того, чтобы залечить рану, Селина трясущейся рукой достала телефон и начала фотографировать все вокруг. — Время для инстаграма, детка? — я насмешливо вытянулся и сшиб макушкой небольшую порцию земли. Она неискренне оскалилась в ответ. — Как думаешь, кто она? — она пихнула ботинком стопу скелета. Я смотрел, как на ее среднем пальце скопилась крупная капля крови и упала вниз. Я тупо пожал плечами. Вдруг что-то тряхнуло нас. Это было едва уловимый импульс, который прошел сквозь меня. — Ты почувствовала? Селина едва заметно кивнула. Ее глаза в темноте выглядели как-то особенно пугающе. Я дернул ее за руку и потянул на себя. Я жмахнул увеличивающим заклинанием по какой-то коряге. Она вздулась, образуя ступеньку. — Запрыгивай, я тебя подтяну. Я подхватил ее под коленями и поднял к поверхности, стараясь, как джентльмен, не разглядывать ее черное белье. Селина сильно подмяла край прохода, щедро накрошив земли мне на голову. Я подкинул девицу наверх и, когда ее ботинки скрылись на фоне неба и на меня посмотрела перепачканная белобрысая мордашка, я полез наверх, кряхтя и выплевывая песок. Когда я уже почти вытянул себя наверх, мне на секунду показалось, что что-то тронуло меня за ногу. — Чертова яма. Диамандис, залечи свою руку, мать твою! — рявкнул я, доставая сигаретную пачку. Селина пропустила мимо ушей мои слова и продолжила фоткать дерево с разных ракурсов. Я протянул ей папиросу. Она молча взяла ее в рот, зажала зубами, подождала, пока я дал ей прикурить. Прежде, чем уйти, я бросил последний взгляд на яму в земле. Клянусь вам, я увидел, что в темноте что-то шевельнулось.

***

К приезду родителей я опоздал. Нам потребовалось несколько часов, чтобы выйти из бестрансгрессионной западни, затем переместиться в Лондон, дождаться очереди в служебной будке у сраного Министерства, где сегодня по ощущениям толпилась половина магической Британии, не без звонка Драко получить запасной портал и добраться до вип-зоны. Меня потряхивало от злости на Диамандис. — Палочку, — скомандовал Гарри, как только я зашел в палатку. На нем все еще была рабочая мантия. После пяти часов отсутствия я вернулся весь в земле и крови (Селины, но он-то об этом не знал), а отец даже не соизволил поздороваться. Я яростно боролся с желанием сказать что-то едкое, сжимая челюсти, но потом просто шлепнул вытащенной из-за пазухи палочкой ему по ладони. Да пошел он, — и телефон. — Я его. Потерял, — я демонстративно растопырил пустые карманы куртки. Гарри буровил меня этим отеческим взглядом, которым обычно смотрят на разочарование семьи. Вроде как когда дочка приносит нагулянного ребенка в шестнадцать или сын выносит фамильные гобелены за дозу эльфийской пыли. — От тебя опять за километр воняет сигаретами. Джеймс! — я проигнорировал его и попытался незаметно прошмыгнуть мимо шумящих в импровизированной гостиной стариков. Перед тем, как я успел сделать шаг в свою скромную обитель и продумать план, как свинтить из домика до завтрашнего утра, Джинни с грацией гиппогрифа перегородила мне дорогу. Ма была в своей старой форме «Гарпий», которая до сих пор идеально сидела на ней. В правой руке она покручивала свою палочку. — Идем посмотрим на твои вещи, — я опешил. Ма смотрела на меня снизу вверх. Сначала мне казалось, что она шутит. В комнате Лили и Ал отвлеклись от телефонов и замерли на своих кроватях, вперив в меня одинаковые обеспокоенно-заинтересованные зеленые глаза, — вытряхивай сумку, Джим. — Ты серьезно? Я что, на испытательном сроке? — из соседней комнаты Роза смотрела на нас со смесью любопытства и усмешки. Мне захотелось наслать на нее фурункульный сглаз. Джинни заставила меня выложить все пожитки на кровать. Я с чудовищным облегчением обнаружил, что кто-то вытащил у меня бутылку, наполненную огневиски. Ма, перерыв запас бразильского мерча, достала из груды скромных пожиток мой айфон. Я мельком увидел на экране шесть пропущенных. Четыре от Джинни и два от Гермионы. — Надо же, не потерял, — Джинни заснула его себе в карман и поправила длинные собранные в хвост волосы, — что у тебя в куртке? — Это тебя не касается, — я хлопнул рукой по стене. Все происходящее напоминало фарс, и я начинал беситься, — мне не пятнадцать лет, ты не можешь меня обыскивать. Клянусь вам, я был готов разбить что-нибудь об стену. Трясущимися от злобы руками я скомкал и затолкал вещи обратно в сумку. В дверном проходе щемились Рон и Гермиона. Дядя — с пьяным блеском в глазах и туповатым выражением лица, тетя — с осуждающе-жалостливым видом. — Давай сигареты, Джим. — И не подумаю, — вещи пинком отправились под кровать. Я увалился на нее прямо в грязных ботинках и подмял под себя подушку. Усталость, накопленная за сегодняшний день вдруг навалилась на меня, — Рон опять их спиздит и пьяный скурит. Я встретился взглядом с Алом и понял, что осталась секунда до катастрофы. У вас бывали моменты, когда хочется сказать самую ужасную хрень, от которой собеседник просто взорвется и за которую потом обычно бывает стыдно? Так вот это в моем случае это как тошнота — невозможно побороть. Джинни орала минут десять. Сначала персонально на меня, а потом в коридоре абстрактно в пустоту. Я слышал, что мамаша Рокс пошла отпаивать ее вином. Мне было даже немного стыдно. Я отвернулся к стене, все еще не раздеваясь, и попытался сделать вид, что не слышу, за стеной вздохов Гарри, криков ма и недовольного бурчания Рона. Меня тронули за плечо. — Где ты был, Джим? Мы все переживали, — у Гермионы была теплая ладонь и тихий голос. Что-то похожее на детскую обиду внутри больно укололо: казалось, что если бы они переживали, то приехали бы на Чемпионат вместе с нами. Вот опять. Тошнота. — Где я был? — максимально громко спизданул я, — я трахал в лесу дочку Драко Малфоя! Гермиона опешила. За стеной стало заметно тише. Я знал, что Рон и Джордж жутко, клянусь вам, до дрожи в руках, ненавидели Малфоя. Говорили, что раньше он был из этих, сумасшедших фанатиков, пожирателей смерти. Сейчас Драко был одним из богатейших людей Британии: совет попечителей школы, торговый бизнес, околополитические дела. Наверняка он был чертовски умным. Поэтому Рон и бесился. От зависти. Когда дверь громко хлопнула и мы остались и Ли-Лу и Алом в комнате одни, я наконец-то решил снять грязные шмотки. — Ты уже подцепил генитальную паршу? Не пей из моей кружки, — Лили, едко сострив, опять уткнулась в экран телефона. Она резво что-то печатала короткими ярко-красными ногтями. — Не будь сукой, Лилз, ты в ее инстаграме проводишь больше времени, чем добрая половина школы, — Ал рылся в рюкзаке, когда прямо в голову ему прилетела подушка, запущенная сестрой. Айфон Лили вдруг громко завибрировал, и она мгновенно выпорхнула за дверь. Без палочки я даже не мог почистить одежду, поэтому стоял в одних трусах и футболке Гриффиндора посреди комнаты и оценивал свои шансы дожить до матча с таким поганым настроением и полным отрывом от реального мира. — Ты мне должен, Джим, — Ал протянул мне спрятанную бутылку с Огденом и свою волшебную палочку. По моей растянутой от уха до уха улыбке можно было понять, что день стал не совсем дерьмовым. Я смачно отхлебнул глоток огневиски и громко выдохнул. Теплое пойло заходило хуже, но я не был привередливым. Альбус с равнодушным видом принял открытую бутылку и присоединился. За очисткой шмоток я заметил, как мой братишка нервно постукивает пальцами, пялясь в одну точку. Это раздражало. — Ты правда с ней спишь? — идеально-ровное лицо Ала принимало крайне задумчивое выражение лица. Его уложенные волосы блестели от волшебного геля. Я постарался подавить усмешку. Я шлепнулся прямо на куртку и стал натягивать штаны. — Не-а. Мы застряли в какой-то нюхлеровской жопе из-за нее. Эта ебанашка испугалась банши. — Банши — вестницы смерти, — Альбус заметно оживился. Поверить не могу, что мой брательник влюбился в эту девицу. Ал был в нашей семейке редким экземпляром. Он не просто попал в Слизерин, чем заслужил подозрительное отношение со стороны Рона, так еще и подружился с выблядком Малфоем. Не поймите меня неправильно, я не сторонник семейной вражды и не отношусь плохо к людям только из-за их фамилии, просто в Скорпиусе было что-то чудовищно отталкивающее: он был высокомерным, изворотливым и до одури неприятным. Как соплохвост. Клянусь вам, когда я видел в школе Ала в компании Малфоя, Дэвиса, Флинта, Кинг, Забини и Диамандис, когда замечал, как они смеются, вылизанные, в выглаженных зеленых галстуках, дорогущих шмотках и с последними айфонами, никак не мог взять в толк, как они вообще могли сойтись. А потом заметил, что кроссовки Ала стоили как моя забытая Мерлином метла, а на его джемпере не было ни одного катышка. У Гарри вообще-то была гора золота в Гринготтсе. Просто мне было насрать, а Алу — нет. — Слушай, Ал, — я плюхнулся на кровать рядом с ним, отхлебнув еще немного из бутылки, — скажи мне честно, ваши упыри притащили дурь на Чемпионат? Альбус удивленно повел бровью. — Я не понимаю, о чем ты, Джим, — интонация этого гаденыша была удивительно искренней. — Да брось, — я вернул ему палочку, — все знают, что на Слизерине дуют и нюхают больше, чем на всех факультетах вместе взятых со времен их основания. Ал скрестил пальцы в замок. — Что именно ты хочешь? Я откинулся на его подушку и задумчиво уставился в потолок. Требовалось что-то тонизирующее и облегчающее, чтобы скоротать время до возвращения Теда и Рокс. — Что-то веселое, вроде сушеной тентакулы или цапеня, с легким налетом эйфории, вроде как от эльфийской пыли, но не такой сильный, — я с видом сомелье махал руками перед лицом Ала. — Тебе понравится лесная нимфа. Это порошок из стебля ложечницы, перетертый с семенами цапеня и лепестками асфоделя. Держит недолго и мягко отпускает. Пять галлеонов. — Ты что, наркобарыга? — я с усмешкой уставился на Ала, — давай тащи.

***

Роксана с шумом втянула маленькую коричневатую дорожку, напоминающую жженый сахар. Я уже обнюхался этой полевой шлюхой или древесной русалкой, как там Ал назвал этот чудодейственный порошок. Он бил в нос приятным травяным запахом, от которого сознание медленно улетало в путешествие по девственным лугам, а на душе становилось спокойно. Мы развалились на полу в комнате Теда. Он лениво качался в наколдованном гамаке, а я валялся на коленках Рокс. Острые коленки. Она тряхнула своими кудрями-макарошками и вытерла нос рукой совсем как пацан. — На фейсбуке выложили видео, как Эдвард Финч-Флетчли обкурился магловской травой и наблевал в клумбу, — Тед туповато лыбился, залипая в экран телефона. Его волосы выделывали какой-то финт с постоянной сменой цвета от ядрено-розового до бирюзового. Рокс лениво жмыхнула в него каким-то заклинанием, гамак закачался сильнее, и Тедди уронил телефон тебе на умиротворенный ебальник. Мы с кузиной зажрали. Я чувствовал, как ненавязчивый холодок расползался от кончиков пальцев по венам вверх, даря ощущение легкости. Казалось, что еще немного, и я смог бы взлететь. — Ал, скажи честно, где вы берете эту забористую дрянь? — Рокс шмыгнула носом и, не отводя глаз от телефона, обратилась к моему брату. Она дернула своей тощей коленкой, и моя голова с глухим стуком съехала прямо на пол. Я не ощутил боли от ушиба. Легкий холодок подобрался к ушам, и я чувствовал, как рот растянулся в туповатой улыбке. — У моих однокурсников есть много интересных знакомых. Я никогда, ну вы знаете, не баловался в компании своего брата. Было чертовски странно наблюдать, как гордость юного поколения Уизли-Поттеров трансфигурировал какую-то деревянную херню в тонкую маленькую трубку и ссыпал содержимое пакетика на обложку книги. Я проследил, как Ал карточкой из шоколадной лягушки умелым движением сформировал себе тонкую дорожку и снюхал ее. Он аккуратно поправил упавшую на глаза зализанную гелем челку, и, уставившись в темный экран телефона, как в зеркало, разглядывал свой нос. — «У мистера Малфоя выдался насыщенный июль. На прошлой неделе он выкупил половину квиддичного клуба из Дорсета «Уимбурнские Осы» у погрязшего в долгах Людо Бэгмена. По словам Бэгмена, он отдал долю «за жалкие кнаты» и «готов поспорить, что финансовая империя Малфоя многократно возрастет...» — Рокс насмешливо хрюкнула и тряхнула своими макарошками, — «финансовая империя Малфоя». Интересно, Бэгмен или «Новости Волшебного мира» заглатывают у него глубже? — Зачем ты вообще продолжаешь их читать? — Тед отправил скомканную бумажку прямо в лоб моей кузине. Роксана показала ему средний палец, не отрывая глаз от экрана. — «А на недавнем аукционе, организованном известным меценатом и другом мистера Малфоя Блейзом Забини, он приобрел кулон, найденный на месте недавних раскопок на севере Британии. Один из наших источников сообщает, что на покупку украшения было потрачено едва ли не больше, чем на «Ос», — Рокс скривила лицо, — о Мерлин, дальше они целый абзац обсасывают то, какой ведьме он собирался его подарить. — «Кулон был подарком для Селины Диамандис, незаконнорожденной дочери Драко Малфоя и венесуэльской ведьмы Каталины Диамандис» — подал голос Ал, — странно, что кто-то в «Новостях Волшебного мира» назвал ее незаконнорожденной. — Это же правда, — Роксане никогда не нравилась Селина, — ее папаша нагулял эту швабру где-то за океаном. Говорили, что старший Малфой еще до свадьбы с Асторией Гринграсс заделал ребенка какой-то аристократической ведьмочке на другом материке, но узнал об этом только после рождения Скорпиуса. Дочку он перевез в Англию, когда ей было шесть. С тех пор Селина органично появилась в новостях волшебного мира, словно у Малфоя всегда было два ребенка. Я был готов поставить свою старую метлу и оставшиеся кнаты из кармана, что он всегда любил дочь больше. Если хоть раз вы видели, как смотрят на любимых детей, клянусь вам, вы бы даже на колдографиях заметили это взгляд. Взгляд, говорящий что-то вроде «даже если ты сожрешь живьем нюхлера, а потом заблюешь мои ботинки за четыре сотни галлеонов, я все равно буду тебя любить». Словом, взгляд, которого я на себе не замечал уже лет десять. Гены Уизли проявлялись в Роксане в нелюбви к Малфоям и Слизерину в целом. Я видел, что ее бесили красивые слизеринские девочки и слащавые мальчики, зализывающие челку. Ее бесили их аккуратные зеленые галстучки и ровные обтягивающие свитера. Ее бесила сборная змеиного факультета по квиддичу, а особенно их капитан, Джером Флинт. Клянусь вам, она практически ни от чего не бесилась так сильно, как от радостных воплей Флинта, которые он издавал всякий раз, когда квоффл загоняли в кольцо соперников. Однажды, когда Рокс еще была капитаном нашей команды, Флинт выбил ее бладжером с метлы. Она упала с квоффлом в руках своей тощей задницей на песок за секунду до того, как Смит поймал снитч и объявили победу Гриффиндора. Слизеринец подошел к моей кузине и протянул руку, чтобы помочь встать. Вместо того, чтобы злобно хлопнуть по ладони и гордо соскрести свою тушку с земли самостоятельно, как она всегда делала в таких ситуациях, Роксана позволила помочь себе и пожала ему руку. Клянусь вам, в тот момент я понял, что она просто без ума от Флинта. Сильнее его криков Рокс бесило только существование Селины, но я никак не мог взять в толк, почему. Поймите, Диамандис, она была не такой, как все остальные слизерицы. С ней можно было перекинуться парой слов, не испытывая приступ подкатывающей тошноты от навязчивого лоска. В моем затуманенном мозгу медленно прокручивалась одна нескончаемая колдография сегодняшнего дня. Я вспомнил, как она тряхнула головой и ударила меня копной белых патлов, и на секунду почувствовал яркий запах трав и не мог сообразить, то ли эта лесная дрянь Ала била в слизистую волной тяжелых запахов, то ли мой покореженный наркотиками и алкоголем мозг запомнил, как пахли ее волосы. Холод подобрался к пальцам, и я ощутил навязчивое желание взять кого-нибудь за руку. — Она красивая, — медленно произнес я. Во рту было вязко, как будто я пол дня жевал драже «Берти Боттс» со вкусом истории магии. — О ком ты? — Рокс лениво оторвала взгляд от телефона. Ее карие полузакрытые глаза язвительно облизнули меня с ног до головы. — О Селине. Селина. Я почти не произносил вслух ее имени, хотя оно так гладко ложилось на язык. Мерлинова срань, я помню ее черное белье, торчащее между бледными бедрами. Не хватало заработать стояк, будучи упоротым по самые волшебные яйца. В таком виде я даже не смог бы доползти до туалета, ведь где-то за запертой заклинанием дверью сидела и без того взвинченная толпа родни. — Она похожа на гигантскую моль. — Она просто чуть бледновата для твоего испепеляющего взора, сестрёнка, — Люпин снова запустил бумажкой в Роксану. — Только не говори, что тоже считаешь ее красивой, — кузина фыркнула. — Вообще-то она довольно симпатичная. Ал, твое мнение? Мой брат немного растерянно поднял глаза. — Ну, она выглядит... хорошо. — Слушай, торт бабули Уизли выглядит хорошо. Или твой свитер. Или инстаграм Забини, да что угодно. А для телок есть вполне конкретная характеристика, — Тед забавно жестикулировал руками, обозначая в воздухе внушительные женские формы. — Какой ты мерзкий, Люпин. — Она... она действительно красивая, наверное, да, — Ал повторил манипуляцию с пакетиком и аккуратно разделил кучку коричневатого порошка на четыре ровные дорожки. Прядь с челки опять свалилась ему на глаза, — на сегодня хватит, до ужина еще нужно прийти в себя. — Все ясно. У обоих Поттеров совершенно нет вкуса, — Рокс аккуратно приняла из рук моего брата книгу. — Черт, я только сейчас понял, что действительно бы трахнул ее, — я резко сел на полу, отчего комната вокруг крутанулась. — Прекрати! — Ал и Рокса меня оборвали. — Чтоб тебя, Поттер, ты так и не рассказал, что сегодня произошло! И я выложил им все.

***

— Мерлин, тебе нужно было рассказать обо всем Гарри! — Ал хмурился и пристально пялился мне в глаза, — вы провалились в какую-то трансгрессионную ловушку посреди защищенного леса, это не шутки. А старая огромная яблоня, выросшая из скелета с зажатым зеркалом в руках? — Больше похоже на сказку в духе братьев Гримм, — закивала Роксана. — Я готов поставить десять галлеонов, что Гарри не поверит мне, — я крутил последнюю сигарету в пальцах. Фильтр был уже знатно смят, а табак крошился мне на футболку. — Это похоже на ритуалы темной магии. Что-то вроде принесения в жертву. Темный волшебник приносит в жертву человека и перемещает его силы в какой-то предмет, которым может пользоваться, пока тот не истратит свои свойства. После Чемпионата я могу поговорить с ребятами в отделе, мы можем осмотреть это место, — легкий дурман в глазах Теда пропал и он переключил тумблер на мракоборца. — Но как ты собираешься попасть туда? — Мерлинова срань. Я резко подскочил. Клянусь вам, этот очевидный вопрос даже не пришел мне в голову. Найти жутковатую мертвую яблоню казалось сейчас чем-то невозможным, и я чувствовал, как накатывает вязкая волна разочарования. Как будто у меня жадно вырвали из рук туманные и опасные приключения. — В любом случае нужно сообщить Гарри и Гермионе о том, что вы трансгрессировали из леса. Это может быть прореха в защите всего чемпионата. — Ал, — я наклонился к своему брату с зажатой между зубов сигаретой, — расслабься, на тебя никто не нападет через эту ебучую трансгрессионную дыру между таинственным кустом и неопределенным деревом, — я резко взлохматил его зализанную челку. На ладони осталось липкое педиковатое ощущение от геля. Или от моего бесконечно ухоженного братца. — Джеймс, плебейские замашки, — спокойно бросил Ал и принялся поправлять нанесенный ущерб, глядя в отражение телефона. Я жевал размякший сигаретный фильтр. Клянусь вам, в это самое мгновение я ощутил таинственное чувство, от которого внутри кишки будто сделали волну и шарахнули по нетрезвой голове жаждой приключений и таинственным трепетом. — Помяните мои слова, господа. В этом году нам всем пиздец.