Дары трех ведьм

Утро было влажным, холодным и светлым. Воздух пах свежестью вперемешку с чем-то тлеющим. Раннее солнце слепило глаза, пока мы с Роксаной и Тедом возвращались в наш сектор после долгой бессонной ночи. Кузина почти висела на моем правом плече, пьяно и грязно ругаясь, икая и запинаясь ногами о мои берцы, отчего тащить ее было еще тяжелее. Люпин плыл рядом медленными широкими шагами, засунув руки в карманы. Кровь из разбитого носа подсохла на его лице, образуя темную плоскую корку, но Тед выглядел невероятно довольным, как сытый кот, и блаженно щурился от встающего солнца. Да, танцы прошли успешно. Мы сбежали с ребятами перед матчем, отправившись прямиком в сектор Б, где толпа постепенно начинала гудеть и бросаться снопами цветных искр. Клянусь вам, тогда мне даже не было жалко пропавших мест в министерской ложе ради Жала. Я оставил матери записку на кровати, в которой извинился и сообщил, что мы не вернемся до самого утра. Телефон и палочку мне никто не отдал, поэтому я чувствовал себя буквально голым. Главный игрок вчерашнего матча, талантливый бразильский охотник Фернандо Диаз, на втором часу игры ломанулся к квоффлу, который ему неумело отдал бездарь Гонсалу Флорэс, и должен был добить победный гол, который не смог бы перекрыть даже чудом пойманный противником снитч. Диаз на бешеной скорости в последний момент увернулся от столкновения с игроком другой команды, крутанулся вокруг себя, повиснув ногами на древке, и поймал квоффл, как вдруг бладжер со всей силы ударил по его метле. Мы синхронно подорвались и закричали, когда Фернандо Диаз камнем полетел вниз, случайно уцепив за собой своего загонщика, который завис рядом. Двух рослых мужчин, стремительно летящих на землю, не удалось вовремя остановить заклинанием, поэтому Диаз рухнул в неестественную позу и отключился. Ровно пять лет назад Джинни упала с метлы во время игры и это стоило ей карьеры в Гарпиях. Как только ее доставили в больницу после матча, какой-то молодой целитель ляпнул ей, что она вряд ли сможет снова ходить, не то что играть. Если бы это случилось сейчас, клянусь вам, я бы раскрошил ему лицо о серую больничную плитку. Джинни лежала в Мунго несколько месяцев, восстанавливая поврежденную спину и ноги. Я ходил с выводком родственников туда почти каждый день, пока не начался новый учебный год. В самый тяжелый период восстановления Джинни было не узнать: она была бледной, худой, ее медные волосы как будто выцвели и выпадали клоками. Тогда мне казалось, что маму неправильно лечат или дают зелья, на которые у нее аллергия, или вообще пытаются отравить. Только спустя несколько лет я понял, насколько сильно ее раздавила новость о том, что она не сможет больше играть. После тяжелого детства Джинни зубами вырвала себе все, о чем мечтала: успешную карьеру, славу, внимание и деньги. И сама мысль о том, что у нее это отнимут и запрут дома за мытьем сервизов и просмотром сериалов среди многочисленной родни, медленно убивала ее. Но едва ли бы мы были родственниками, если бы ма не взяла себя в руки и не встала на ноги через пол года, ошарашив даже самых опытных целителей Мунго. После поражения сборной Бразилии, за которую болела почти вся наша фирма, Дирк устроил большое шоу. Толпой человек в пятьдесят мы постепенно стеклись к северу сектора Б, кричали, танцевали, а точнее яростно вытаптывали землю тяжелой обувью, спорили о том, вернется ли после сегодняшнего падения в квиддич Диаз и пили. Глубокой ночью мы, Жало, будучи мертвецки пьяными, набрели на кучку фанатов Пушек, и устроили старые добрые танцы с мордобоем. В кучу даже влетела Роксана, потряхивая рыжими кудряшками-макарошками и яростно орудуя острыми локтями. Ближе к утру мы прикончили запасы алкоголя, которые притащил Дирк, постарались залечить свои сбитые руки, поломанные носы и распухшие лица, и просто валялись на холодной влажной траве. На другом конце сектора Б до сих пор пускали искры и громко пели. Роксана под издевательский хохот Теда блевала под деревом, стоя на коленях. Клянусь вам, я был чертовски счастлив.

***

Мы вползли в палатку и хотели разойтись по комнатам отсыпаться, но Роксану опять начало тошнить и Тед любезно потащил ее тушу к туалету, пока она прижимала ладони к бело-красно-зеленому лицу. Я, на ходу стягивая ботинки, хотел было зайти к себе, но увидел свет в столовой. Ноги гудели после насыщенного дня, а горло начинало сушить. Я аккуратно выглянул из дверного проема и осмотрел освещенное помещение. За столом сидел отец. Гарри выглядел помятым и сонным. На нем был огромный черный худи с эмблемой «‎Паддлмир Юнайтед». Отец рассказывал, что играл в сборной факультета с их нынешним тренером, Оливером Вудом. Мне потребовалось какое-то время, чтобы решить, заговорить или незаметно отползти назад. — Привет, — начал я. Вряд ли отец дожидался Роксану или Теда под утро. — Когда мы последний раз нормально разговаривали, Джим? — он поднял на меня глаза. У него было уставшее, медленно стареющее лицо с морщинками, хотя он и не выглядел старше своих лет. Лицо Гарри покрывала неряшливая щетина, а волосы топорщились. Прямо как у меня. — Если ты имеешь в виду разговор дольше минуты, который при этом не закончился моим наказанием, то мне нужно проверить свой омут памяти, — фыркнул я. — Присядь, нам с тобой нужно поговорить. Я поборол желание закатить глаза, но почему-то решил послушаться. Я грузно опустился на стул напротив отца и подпер лицо руками. Глаза начинали закрываться. Хотелось растянуться на кровати и закрыться одеялом с головой, а проснуться в прохладном и не похмельном сентябре. — Чем ты будешь заниматься через год, Джим? — его вопрос немного ошарашил меня. Я удивленно захлопал глазами и не знал, что ответить, поэтому Гарри продолжил, — Роксана хочет играть в квиддич и попробовать попасть в сборную. У Теда через год закончится учеба в Академии и он станет настоящим мракоборцем. Альбус вчера говорил с Гермионой по поводу стажировки в Министерстве, хотя он только сдал С.О.В. в этом году. Роза будет готовиться к поступлению в Академию при Мунго, чтобы стать целителем после Хогвартса. А ты, Джим? Я молчал. Не потому что я хотел побыть капризным ребенком хороших родителей, а потому что не знал, что ответить. Я почему-то никогда не задумывался о том, что остался последний учебный год в школе. Клянусь вам, я даже никогда не мог представить себя взрослым. Возможно, мне просто суждено умереть молодым и не дожить до переживаний о карьере или о семье. Я драматично поежился и честно ответил: — Я не знаю. Гарри упер глаза в стол. Он выглядел так, как будто может вот-вот рассыпаться на уставшие негодующие куски. Мне вдруг стало невероятно тесно за этим столом и захотелось снова оказаться у той проклятой яблони, где все дышало спокойствием и простором. Я пялился в одну точку на деревянном столе и не моргал, пока глаза не начали зудеть. — Я плохой отец, Джим, и я это знаю, — он прервал молчание, не удосужившись взглянуть на меня. Его голос прозвучал слабо. Гарри никогда так не разговаривал и уж точно никогда не казался мне слабым. Я почувствовал какое-то странное ощущение, подкатившее к горлу, и выпалил, слегка прохрипев в начале: — Это правда, — отец поднял на меня глаза. Он казался слегка уязвленным, поэтому я продолжил свою мысль, — но дело не в тебе. Вы все хреновые родители. Ты, ма, Рон, Гермиона, даже дядя Джордж. А мы хреновые дети. На этом балансе и стоит наша необъятная семья, Гарри. Если ты хочешь извиниться за это, то не надо. Не передо мной, — я рефлекторно потянулся во внутренний карман куртки за сигаретной пачкой, но спохватился, — извинения мне бы пригодились, когда я был на тебя обижен. Сейчас я... понимаю. Если вы вдруг решите исправить свою родительскую хреновость, то у вас еще есть все шансы с Лили, пока она не превратилась в меня без члена. Со мной это уже не прокатит, ведь я не смогу перестать быть хреновым ребенком. Я устало потер затылок. Мы опять молчали. Клянусь вам, я бы чувствовал себя чертовски неловко, если бы не был до сих пор пьян. — Давай попробуем с тобой договориться, что в этом году мы постараемся пожить, как нормальная семья. Я меньше буду в разъездах, Джинни не будет мотаться по миру в ваши каникулы, вы с Альбусом и Лили будете хотя бы раз в месяц присылать нам совместную фотографию. Пообещай мне, что хотя бы в сентябре я не получу от Макгонагалл сову с описанием того, что вы с Роксаной натворили. — Я готов дать тебе честное слово Джеймса Сириуса Поттера на платформе, если ты сдержишь обещание и проводишь нас на долбаный экспресс. Гарри коротко кивнул. — Тебе пора поспать, Джим. Джинни не собирается задерживаться здесь до вечера и ждать, пока вы проспитесь посли ночи. В подтверждение его слов я широко зевнул, со скрипом поднялся со стула и поплелся к своей мягкой и долгожданной кровати. — И, Джим. Мы все еще твои родители, поэтому хоть иногда ты можешь называть нас не по именам. И не ругайся так много при матери, ты не на квиддичном поле. На выходе из кухни что-то ударило мне в голову и я не оборачиваясь произнес: — Спокойной ночи, пап. Дверь в комнату жалобно проскулила, когда я пытался прокрасться к кровати и не перебудить спящих. Лили перевернулась на другой бок, что-то тихо проскулила и засопела в унисон с Алом. На одеяле вместо записки, которую я оставил для Джинни перед побегом, лежала палочка и телефон. Я упал на колени и уставился в яркий экран. Пропущенный звонок от: Диамандис (3). @selinadm: Нам надо поговорить. Возьми трубку. @selinadm: Удивимся в ложе перед матчем. Было бы неплохо, если бы ты начал отвечать на сообщения. @selinadm: Где ты? Пропущенный звонок от: Диамандис. @selinadm: Поверить не могу, что ты проебал ложу. Перезвони. @selinadm: Мудила. Я смахнул уведомления и вполз на кровать, открывая ленту с новостями квиддича. «Бесславный выход на пенсию Хосе Барбоза. Сексист, алкоголик, провальный менеджер» «Разумеется не стоит говорить, что Барбоза виноват в поражении своей команды. Скорее нужно упомянуть, что второе место Бразилии в чемпионате — невообразимое чудо, которого игроки достигли исключительно своими силами». «Фернандо Диаз переведен в больницу его родного Сальвадора в Бразилии, состояние волшебника удалось стабилизировать. Целители пока не могут гарантировать, что Диаз вернется на место охотника в новом сезоне». «Охотница Бразильской сборной Алонсо рассказала изданию, что серьезно опасается за здоровье Диаза. Алехандра считает, что после подобной травмы спины охотник не вернется в свою спортивную форму». «Алехандра Алонсо: «Барбоза приставал ко мне в течение всего Чемпионата. На вечеринках после пресс-конференций, после тренировок, после матчей. Пока моя карьера была в его руках, я не могла заявить об этом напрямую». Единственная девушка в сборной Бразилии по квиддичу впервые выступила с обвинениями против своего бывшего менеджера Хосе Барбоза, недавно ушедшего с должности, которую тот занимал последние семь лет». Я смачно зевнул. Все спортивные статьи были как под копирку наполнены обсуждением прошедшего матча и, в особенности, бразильцев. Я не заметил, как пальцы на автомате залезли в инстаграм. Я невидящим взглядом уперся в пролетающую вверх ленту. Среди бесконечных фотографий и видео с чемпионата затесалась фотография какого-то пуффендуйца-шестикурсника с семьей. Лента остановилась на новом посте Забини. Она стояла в центре кадра с унитазно-белым оскалом и неприлично торчащими сосками под топиком бразильской команды. Справа к ней с милым личиком жалась Кинг и радостно улыбалась. Здесь же красовались с гадкими довольными рожами Малфой, Дэвис, Флинт, возвышающийся над остальными на пол головы. В полуприседе впереди всех стоял Ал с опрятно прилизанными волосами. Я почему-то старательно избегал левого угла фотографии. На ней была тонкая бледная туша с белыми патлами. Диамандис. Она стояла, наклонив голову вправо с расслабленным равнодушным лицом и словно смотрела сквозь экран прямо на меня. В ее левой руке светился телефон. С каким-то легким упоением я подумал, что она писала мне в тот самый момент. Я поборол желание залезть в ее профиль и прошерстить все фотографии до самого конца. Лили-Лу снова пробормотала что-то во сне и зашуршала одеялом, и я стыдливо заблокировал телефон. Мерлин, не хватало еще, чтобы семейство подумало, что я разглядываю фотографии Диамандис по ночам. Снова навалила сладкая зевота. Я хотел было развернуться и постараться отдохнуть хотя бы пару часов, но, клянусь вам, рука сама залезла в сообщения. @stingerjsp: Был занят. Увидимся осенью. Я заблокировал телефон и закинул его подальше себе в ноги. Перед тем как отрубиться я сам на себя презрительно фыркнул сквозь сон.

***

Следующие сорок дней тянулись как один огромный пресный желатиновый червяк из Сладкого Королевства. Тед вернулся в свою крошечную квартиру в Лондоне, которую снимал у пожилой четы магглов. Многочисленные кузины и кузены разъехались по домам. Роксана все время проводила на метле, играя в квиддич с младшим братом, отцом и всеми волшебниками, которые по глупости соглашались «побросать с ней мяч». В этом году Гарри удосужился отпроситься с работы и провести день рождения дома у бабушки и деда в Норе. Хьюго Уизли умудрился разбить на празднике аж две тарелки из сервиза Молли, за что получил знатный нагоняй. Я провел пять недель в самостоятельно организованном аскетичном заточении дома. По каким-то причинам не хотелось видеть людей, поэтому я изнывал от скуки и однообразия, зачитывался маггловскими книгами до рассвета, курил, дрочил и гулял в одиночестве, забывая о телефоне на несколько дней. В конце августа нечто медленно появилось в атмосфере и осело незримым грузом на весь волшебный мир, вызывая череду странных и глупых ситуаций. На юге Уилтшира, где в небольшой магической деревушке располагался наш дом, пропало шесть домашних котов из всех шести имеющихся в квартале. Несколько раз одна полоумная старуха, наша соседка миссис Дилэйни, колотила в двери и пыталась заставить Гарри искать котов, посчитав, что пропажа животных — происки темных сил. Нашу чокнутую семейку как будто тоже прокляли. Лили-Лу ругалась с родителями половину августа, временно забрав корону нелюбимого ребенка в семье. Джинни один раз во время очередного скандала на кухне даже метнула случайно попавшуюся под руку поварешку, вспомнив оставленную карьеру охотницы из «‎Гарпий». Сестра, чьей реакции бы позавидовал ловец «‎Пушек», нагнулась, а кухонный прибор оставил в деревянном дверном косяке аккурат на месте головы Лили, вмятину. На мгновение повисла звенящая тишина, Джинни, сама удивившись своему всплеску, молча хлопала губами, я таращился во все глаза на женщин своей семейки, сестрица краснела как помидор, а потом закричала: — ДА ТЫ ВООБЩЕ НЕНОРМАЛЬНАЯ! — перейдя в конце на ультразвук. Лили-Лу мгновенно взбежала вверх по лестнице, и как только дверь в ее комнату так оглушительно хлопнула, что, клянусь вам, где-то посыпалась штукатурка, сахарница за спиной Джинни взорвалась, разнося содержимое по всей кухне. Я медленно облизнул сахарные губы и поскрипел порошком на зубах. — Миссис Поттер, я медленно отойду спиной в свою комнату, а ты постарайся не проломить мне голову молотком для отбивных, — я картинно поднял перед собой руки и попятился крабом за Лили. Джинни метнула в меня обиженно-яростный взгляд и медленно осела на ближайший стул. Они не разговаривали почти неделю, ровно до того времени, как отец не вернулся с работы с новостями о том, что мы должны сорваться и отправиться в Литтл Уингинг на похороны его дяди-магла. На прощальную церемонию, проходившую в католической церкви, мы не явились, отстраненно топчась в отдалении от толпы на кладбище. Гарри усадил нас в магловское такси, отправившееся на Тисовую улицу, а сам решил прогуляться пешком по местам, где вырос. В машине Лили с громким стуком длинных ногтей печатала что-то в телефоне. Двоюродная бабка, высокая, тощая, словно высушенная вобла, с выщипанными в удивленно вздернутую нитку бровями, то и дело заходилась в рыданиях и шумно сморкалась в носовые платки с рюшками. По идеально прибранному дому бродили маглы с грустными минами и прикладывались к бокалам. Необъятная женщина в черном костюме в мелкую белую полоску то и дело слюнявила ядрено-розовыми губами рюмку и рассказывала что-то сидящим рядом с ней гостям. Я слышал вокруг перешептывания и физически ощущал пытливые взгляды незнакомых людей. Сокрушающиеся, оплывшие, старые и некрасивые маглы шныряли и все глядели на длинные волосы ма, бросали оценивающие взгляды на худенькую фигурку Лили, на Ала и его черный свитер и даже на меня. В какой-то момент между всхлипом и звуком сморкания в салфетку я выскочил на крыльцо и уселся прямо на пыльные ступеньки. Улица казалась тихой и какой-то высохшей. Удивительно обычной. Я достал из-за пазухи пачку сигарет и закурил. Пиджак немного жал в плечах, ведь утром я поленился подправить его магией. Палочки все, кроме Гарри, оставили дома, чтобы, ну вы знаете, не спалиться перед маглами. — Есть еще сигареты? — просипел неприятный голос откуда-то сверху. Я вздрогнул от неожиданности и чуть не выронил окурок изо рта. Надо мной возвышался мужчина неопределенного возраста и телосложения с сероватым лицом, немного напоминающим поросячье. Я молча протянул ему пустеющую пачку и отвернулся, надеясь, что он уйдет, но незнакомец не унимался, — я могу присесть? — Это не мой дом, — протянул я, не вынимая сигареты изо рта, и жестом указал на ступеньки рядом. Мужик, прокряхтев что-то непонятное, уселся рядом. — Ты Джеймс, верно? Отец рассказывал мне про твоего деда, Джеймса Поттера. Они виделись всего раз или два, но до скрипа друг друга ненавидели. — Вы Дадли Дурсль? Я внимательнее присмотрелся к мужчине. Он был бледным, морщинистым, с желтоватыми пятнами на лице и блеклыми волосами. Дядя выглядел так, как будто худел и набирал вес по три раза за месяц, поэтому его тушка растекалась по пространству желейной массой, состоящей из концентрированного отчаяния. — Да, — он крепко затянулся сигаретой, словно пытаясь высосать хоть откуда-то немного жизненных сил, — ты копия отца... — Да, да, — я достал окурок изо рта и бросил подальше на дорогу, — а Лили-Лу как две капли воды похожа на ма. Если вы хотите завести разговор о чем-то, то переходите сразу к делу. Дадли Дурсль посмотрел мне в глаза. У него был потерянный взгляд, затянутый дымкой безразличия и тоски. — Ты тоже из этих? — он неопределенно поводил у лица рукой с зажатой в пальцах сигаретой. — Из кого, этих? Геев? Либералов? Зеленых? Школьников? Дядя прищурился и, воровато оглянувшись по сторонам, прошептал: — Волшебников. — А, ты о тех парнях, которые машут деревяшками и кричат что-то на выдуманном языке? У этих придурков еще совы вместо королевской почтовой службы и газеты с живыми картинками, чтобы не спалиться перед маглами, — Дадли непонимающе хлопал глазами и молчал, поэтому я решил прекратить издеваться, — да, я из этих. — По вам, Поттерам, это видно. Вы здесь выглядите слишком живыми. Людям в Литтл Уингинге не так много нужно: чтобы деньги свалились на них из воздуха, чтобы пинта пива дешевела каждый год, а в холодильнике было, что сожрать с похмелья. Молодые уже лет десять как уезжают отсюда в Лондон, за городом толком не ухаживают, поэтому он ветшает и стареет, как и его жители, — дядя дотянул сигарету до фильтра и затушил ее о ступеньку, медленно растирая тлеющий табак в некрасивую черную кляксу, — про вас еще месяц будут вспоминать и думать, откуда такие красивые рыжеволосые девчонки и пижоны с зачесанными волосами взялись в доме помершего брюзжащего старика и его сына-неудачника. Зря вы сюда приехали. Вы должны оставаться в своем мире и жить его проблемами и радостями, а нам оставить этот гниющий мрак. Я молча хмурился, пока слушал заунывную речь Дурсля. Во многом я был с ним согласен, но почему-то от его слов захотелось отмыться. — Вряд ли мы еще когда-нибудь встретимся, Джеймс Поттер, — он с кряхтением поднялся, упершись в коленки. Дадли протянул мне руку, — я чувствую, что скоро отправлюсь за своим отцом, печень ни к черту. Рад был повидаться, племянник. Я хлопнул ладонью по его руке и смачно пожал ее, укорив себя за легкий приступ брезгливости. Дадли выпросил у меня еще одну сигарету и медленно отправился вниз по улице, даже не зайдя в дом. Я наблюдал, как его застиранная рубаха развевается на холодном ветру, рассеивающем дорожную пыль и пустую бутылку из-под газировки по идеально выстриженному газону Дурслей. Сорок дней без происшествий закончились и я чувствовал, что впереди всех нас ждет нечто.