Welcome to Hell, brothers

▲▲▲

Громкий топот босых ног по полу, укрытому ламинатом, разнёсся по всему дому, и худощавый парень с коралловым цветом волос повернул голову на звук. Он сидел на широком бежевом диване, закинув ноги на кофейный столик и расположив макбук у себя на коленях, и умиротворённо смотрел любимый сериал, наслаждаясь короткими часами спокойствия, которые, безусловно, через минуту будут нарушены маленькой фурией. — Ты уже слышал? — мелодичный голос, наполненный неподдельным возмущением, надорвался в пронзительном визге. Хрупкая девушка буквально ворвалась в зону комфорта старшего брата и стремительно пронеслась мимо него, плюхаясь рядом на диван. — Сейчас я слышу только твой вопль, Джи, — парень вздохнул и поставил сериал на паузу, гневя весь мир за то, что младшая сестра явилась на самом интригующем моменте. Сестра сделала жест задетой до глубины души девушки, но он не придал этому значения, потому что в следующую секунду она опять вскочила на ноги с характерным шлепком ступней о пол и гневно развела руками. — Не могу поверить, что он снова с нами так поступает, Чимин! Брат убрал с колен макбук и лениво потянулся, закинув руки за голову и сцепив их в замок на затылке. Пак Чимин с любовью и долей жалости посмотрел на сестру и покачал головой — она прекрасна, как только что распустившийся цветок, но её строптивый нрав портил собой всю картину. Мун Джихён имела классическую корейскую внешность: чёрные, как крыло ворона, волосы, раскосые глаза цвета горького шоколада и маленькие алые губы в форме сердечка. Она ненавидела прямые пряди, поэтому ежедневно подкручивала локоны, делая прическу пышной и естественной. Каждый раз глядя на сестру, Чимин видел в ней мать. Словно она отражение женщины, улыбающейся им нежными губами с высоты огромного портрета, что висел рядом с ними на стене. Их мать была божественно красива, но бледность её была не аристократичной, а болезненной. Мун Сора никогда не могла похвастаться сильным здоровьем, поэтому рождение третьего ребёнка её окончательно подкосило. Она скончалась, когда Джи было семь лет. И девочка, живущая с выжженным на ней клеймом вины, все десять лет после смерти матери всячески пыталась быть на неё похожей, чтобы восполнить собой пустоту в душе отца. — Брось, это всего лишь ужин, — успокаивающе произносит Пак, хотя, честно говоря, он сам не верил своим словам. — Сколько раз говорил, что не нужно воспринимать всё так близко к сердцу? Щёки Джи залил пунцовый окрас, и она негодующе вытянула лицо, приподнимая брови. — Лишь ужин? Сам-то веришь в то, что говоришь, брат? Чимин хмыкнул и выдавил довольную улыбку, сжимая губы — удивительная проницательность. А девушка всё продолжала тараторить, накручивая круги вокруг столика и дивана. — Каждый раз, когда отец говорит: «Дети, будьте готовы к ужину, у меня для вас важная новость», я чёрным по белому вижу «Я притащу домой очередную пассию, можете называть её мамой»! Прерывистый вздох наполнил комнату, и Пак подпёрла кулаком подбородок. Он вспомнил, как десять минут назад умиротворённо смотрел новую серию «Игры Престолов» и даже не подозревал, что ему придётся выслушивать такую приевшуюся за много лет истерическую тираду. А всё дело в их отце. То есть, если говорить точнее, в его личной жизни — с которой ему волшебным образом никогда не везло. После смерти первой и самой любимой жены, матери всех его детей, мужчина пребывал в глубокой депрессии и с головой окунулся в работу. У их семьи никогда не было проблем с деньгами, потому что семейный бизнес был выгодным и передавался от отца к сыну вот уже много лет. Казалось, ничего не могло утешить мистера Пак, как вдруг, спустя, наверное, год после кончины их матери, он привёл в дом молодую секретаршу с её восьмилетним сыном Чонгуком. Поскольку Чимин никогда не наблюдал особой теплоты между двумя взрослыми, он уже ближе к сознательному возрасту осознал — папа женился на ней ради своих детей. Им не хватало женской теплоты, а малышка Джи была замкнутым и сложным ребёнком, которому была необходима материнская забота. Был ли план отца успешен? Едва ли. Через год совместной жизни миссис Чон канула в пустоту, позабыв о своём сыне. Чонгук остался жить у них, потому что отец с самого начала питал к нему нежные чувства. Его мать объявилась только через год, прислав мальчику открытку с припиской, что она нашла новую любовь и надеется, что Гуки будет лучше с отчимом, который его любит, чем с женщиной, которая никогда не была готова стать для него настоящей матерью. В общем, Чон Чонгук — самый удачный и, впрочем, единственный плюс этого брака. Джихён прикипела к нему, потому что мальчик был одного с ней возраста. Со временем она стала веселее и добрее под его влиянием. Поэтому Чонгук быстро стал полноценным членом их своеобразной семейки, время от времени перекидываясь с родной матерью открытками и любезностями, которые пишут скорее по инерции или для галочки, но уж точно не искренне. Второй невестой была французская переводчица, с которой отец познакомился на каком-то благотворительном вечере. Она была молодой и наивной, возможно, даже слишком, но Пак объяснял это тем, что она из Франции — ему казалось, что все девушки там слишком романтичны для реального и жестокого мира. Чонгук и Джи быстро выжили её из дома своими проделками, потому что новых лиц не жаловали в доме от слова «совсем». Наверное, после такого приёма в нашем доме, бедняжка ещё долго не захочет возвращаться в Корею. После Чимин просто перестал придавать новым женщинам в доме значение. Они настолько быстро приходили и уходили, что он только и успевал давать им порядковые номера. Не считая первых двух, к которым он, в принципе, относился неплохо, парень до сегодняшнего момента насчитал восемь. То есть десять женщин за десять лет. И ни одного удачного союза. Разве может он винить отца? Ведь он хотел быть счастливым, сделать детей счастливыми, подарить им полноценную семью, где есть не только братья и сестры, а ещё любящие отец и мать. И если Чимин со своей сестрой-двойняшкой Чеён воспринимали подобное как должное, то младшие мириться с чужими в доме никогда не умели. Мун Джихён удачно надрессировала Чонгука за много лет, так что теперь у них неразлучный дуэт мучителей. Близнецы прозвали их «Убийцами любви», потому что ни разу в неудачных отношениях отца не обошлось без горе-парочки. Самый старший в их семье — Ким Намджун. Близнецы моложе его всего на год, но все всё равно признали его авторитетом, стоило ему лишь появиться. Отец усыновил его, когда мальчику было двенадцать, а остальные дети приняли Джуна без особого недовольства, потому что в то время папа впервые привёл ребёнка без женщины, так что из двух зол это — лучшее. Он был очень умным и продвинутым ребёнком, в одиннадцать лет мальчик был гением физики и математики, поэтому никто не осмеливался усомниться в его способностях. Намджун был сыном близкого друга мистера Пак, но тот долго болел и в итоге умер от болезни. Опекуном автоматически стала его бабушка, но в итоге, мирно договорившись, отец официально усыновил его. Так в их жизни появился новый житель особняка а-ля очередной братец. Итого пять, чтоб их, детей в этом проклятом доме. Пак всегда был рассудительным и спокойным, но такой хаос, как у них дома, выдержать сможет не каждый. Хотя в этом есть свои прелести, о которых всем ещё представится возможность узнать. — Пак Чимин, ты вообще слушаешь меня или нет? Парень свернул губы в трубочку и сонно потёр глаза, делая вид, что не заметил возмущённые нотки в голосе младшей сестры. — Нет, но могу дословно пересказать твою тираду, потому что слушаю подобное вот уже десять лет моей несчастной жизни. Тебе только семнадцать, а ты уже умудрилась одарить брата седыми волосками. Вон, посмотри, — парень указал пальцем на пробор и придвинулся ближе к сестре. — Уже никакая краска для волос меня не спасёт от твоего эгоизма. Джи обиженно поджала губы. — Никакая я не эгоистка. Я думаю о каждом из вас. Неужели тебе хочется, чтобы отец притащил очередную пассию в дом, которая начнёт воспитывать нас и указывать, как нам стоит или не стоит жить? Чего хуже, у неё ещё и свои дети есть. Знаешь ли, тут и так уже детский дом, куда дальше-то. — Но ты не берёшь в учёт то, что мы уже взрослые и можем дать отпор женщине, если она вдруг начнёт перегибать палку. Всем надоели твои выходки, ты их словно вытравливаешь из дома. Джи, они — люди, а не тараканы. И раз уж отец выбирает себе вторую половинку, значит, он находит свой выбор правильным. Даже Чонгук уже без особого энтузиазма поддерживает тебя. — Больно-то много ты знаешь, Пак Чимин, — Мун надулась и недовольно упала в кресло, избегая зрительного контакта с братом. — Я поступаю правильно, когда избавляюсь от этих женщин. Ни одна из них не была достойна нашей семьи. — Или просто не была похожа на маму? — Пошёл ты. Джихён надолго замолчала, и её взгляд стал застывшим. Пак долго наблюдал за ней и в итоге снова поставил макбук на колени, придвигая сестру ближе к себе и укладывая одну руку ей на плечо. — Давай просто не торопить события, хорошо? Дождёмся ужина, а там видно будет, — Чимин нежно улыбнулся сестре, которая немного расслабилась от братского объятия. — Видела уже новую серию «Игры престолов»? Девушка покачала головой и ближе прильнула к брату. — Врубай заново и не смей мне спойлерить, иначе я заставлю тебя сделать себе харакири*. — Нисколько не сомневаюсь в этом. Что ж, вечер обещает быть незабываемым.

♦♦♦

— Сегодня такое пекло, просто жуть, — Джи недовольно откинула чёрные локоны назад, освобождая слегка вспотевший аккуратный лоб. Миниатюрная девушка, сидящая напротив в чёрном кожаном кресле, подняла голову и снисходительно улыбнулась сестре. — Потерпи, скоро поедем домой. — Скорее бы, — Джи фыркнула и надула губы. — Почему мы вообще должны наряжаться для этого идиотского ужина. — Потому что так сказал отец, Джихён, — вздохнула Чеён, перелистывая страничку глянцевого журнала. — А пока тебе не исполнилось двадцать один, ты как минимум должна его слушаться. Я уже молчу о том, что ты обычно вытворяешь в присутствии его друзей. — Его пассий, ты хотела сказать, — Мун цокнула языком и отвернулась. — Да хоть даже так, — Пак захлопнула журнал и отложила его на стеклянный столик, — поубавь свой пыл, пожалуйста. Я не хочу краснеть за тебя сегодня вечером. Пак Чеён пригладила волосы, что были когда-то такого же кораллового цвета, как и у брата, но теперь вымылись до светло-рыжего оттенка. Сестра имела длинные завитые волосы, которым всегда завидовала Джи, ведь ей, чтобы добиться таких локонов, приходилось каждый день просыпаться на час раньше и делать укладку. Ён унаследовала это от мамы, как и покладистый характер, которому Мун остаётся только завидовать. Близнецы Пак стоили другу друга: оба не пренебрегали возможностью указать Джи на её несоответствующее статусу поведение и поучали её, как дитя малое. Словно они — два праведника на бренной земле. — И не забывай, что ты сейчас чудно выглядишь, — Пак ещё ярче улыбнулась, с любовью глядя на сестру, будто пытаясь сгладить свою резкость по отношению к младшей. Джихён залилась краской стыда, потому что ненавидела, когда Чеён делала так — выставляла её некомпетентной, а сама вела себя, словно Дева Мария. — Мне нужно подышать воздухом. Джи резко вскочила с кресла и стремительным шагом направилась к выходу из бутика под полный удивления взгляд Чеён. — Хотя бы переодень выходное платье! Мун лишь отмахнулась рукой, отвечая, что Чеён может просто заплатить за него и догнать её на улице. Поток людей на улице сразу же накатил на неё, заставляя ещё больше корчиться от душащей жары. Их семейный водитель подбежал, чтобы проводить хозяйку в машину, но Джи жестом указывала оставить её одну. Девушка семенила вдоль улицы, злясь на всех вокруг и на себя саму. Неужто у неё действительно настолько несносный характер? Она никогда не хотела ставить близких в неудобное положение или заставлять их разгребать последствия её действий. Нет. Джихён лишь делала то, что считала нужным. И когда-нибудь родные поймут и скажут ей спасибо за всё, что девушка делала ради блага их семьи. Им прекрасно живётся вшестером, новые лица не смогут стать полноценными членами семьи. Не теперь, слишком много воды утекло. Имея пять взрослых детей невозможно привести в дом новую женщину и считать, будто она сможет заменить им мать. Джи, оглядываясь по сторонам, по инерции потянула руку к карману, пытаясь нащупать мобильник, но запоздало осознала, что оставила сумочку в бутике, из которого поспешно выбежала. Досадно! Она хотела позвонить сестре и предупредить, что слишком далеко отошла от машины. Теперь придётся возвращаться самостоятельно, и высокий каблук никак не способствует её хорошему расположению духа. — Осторожно! Девушка резко обернулась на чей-то обеспокоенный голос, и увидела лишь незнакомого молодого парня с округлёнными от удивления глазами, который указывал пальцем в противоположную от неё сторону. — Что... Ответ ей уже не понадобился. В следующую секунду в её тело врезалась чья-то рука и сильно оттолкнула на газон. Джи только и успела охнуть, как тут же тяжелым грузом упала на траву всем телом. — Какого чёрта?! — О, пардон. До слуха донёсся грубоватый голос парня. — Пардон?! — Джи потеряла дар речи, тупо уставившись со своего постыдного места наверх. Солнце застилало взор, ей не сразу удалось рассмотреть виновника этого инцидента. Она протянула руку ко лбу и прикрыла лучи ладошкой, наконец-то сосредотачивая взор на светловолосом парне, важно восседавшем на мотоцикле, высившимся над ней. Блондин медленно снял массивный шлем с головы, сжимая его ладонями, укрытыми кожаными перчатками, и одним изящным движением откинул вспотевшие волосы со лба. Этот чёрт только что чуть не переехал её своей посудиной и вместо искренних извинений говорит «пардон»? Остановите Землю. — Нужно смотреть, куда идёшь. — Прости? — Мун, которая уже порывалась встать, но, запутавшись в юбке собственного платья, оцепенела от хамоватого тона парня и осела обратно на траву. — Прощаю, — слегка прошепелявил блондин, ухмыляясь. Она и представить не могла, насколько ужасно и постыдно сейчас выглядит в глазах окружающих, развалившись на земле и траве в чёрном вечернем платье, но злость и желание поквитаться придавали ей новые потоки сил. Одним быстрым движением Джихён вскочила на ноги и машинально отряхнула платье, пусть и понимала, что в данной ситуации это бесполезно и неуместно. — Да ты! Ты... — Мун давилась собственным гневом и, совершенно позабыв о правилах приличия, ткнула пальцем в сторону байкера, который, кажется, с каждой новой секундой, проведённой рядом с ней, окончательно терял интерес к происходящему. — Да ты знаешь, кто я? — А ты знаешь, кто я? — саркастично ответил парень и фыркнул, убирая с колен шлем и ловко соскакивая с мотоцикла, чтобы поравняться с ней. — Я тот, кто ненавидит бесцельные разговоры, которые тратят моё драгоценное время. А вот кто ты — меня не интересует. Поэтому задерживаться я тут не намерен. Кости целы? Прекрасно, бывай. Джихён втянула в лёгкие горячий воздух, подогретый её злостью, и ощутила нарастающее вокруг них давление. Блондин скривил губы в противной усмешке и засунул руки в карманы потертых тёмных джинс. Он был бледен и невысок, но выглядеть эффектно ему это не мешало. Возможно, повстречай Джи его на улице при других обстоятельствах, он бы даже мог ей понравиться со своим аккуратным носом, миндалевидными глазами с длинными ресницами, которые скрывали волевой и презрительный взгляд, и небольшим серебряным колечком в густой брови. На первый взгляд типичный парень с подпорченной репутацией. Мун не переваривала таких до тошноты. Чувствуя, что наглец может свалить с чистыми руками в любой момент, при этом не получив по заслугам, Джи выкрикнула первое пришедшее на ум ругательство и сделала шаг вперёд, сильно топнув ногой по газону. Блеск. Если пять минут назад она считала, что хуже прерогативы быть убитой байкером и последующего валяния на траве быть не может, то сработавший датчик полива газонов развеял по ветру все её мысли на этот счёт. Сильный поток воды неожиданно врезался в неё, заставляя Джихён немного пошатнуться. Она отскочила и истошно завизжала, окончательно привлекая к себе внимание проходивших мимо зевак — ну конечно, не каждый день увидишь в дорогом районе мокрую и кричащую девушку, одетую в платье от «Gucci». Едва слышный смешок, словно пощечина, обжёг кожу, и Мун, по инерции вытирая с лица влагу, медленно подняла предостерегающий взгляд на ещё не ушедшего мотоциклиста. — Выглядишь мокрой, визгливая мышка, — проговорил он без эмоций на лице, но не различить в его голосе насмешку мог бы только полный кретин. Просто прекрасно. Лучший день в её жизни. Джихён могла ответить на наглость наглостью, умноженной на миллион. Могла, да не смогла. Парень быстро ретировался, пока она пыталась струсить с одежды капли влаги и бормотала под нос ругательства. Ну и поделом. Пусть валит. Она запомнила его наглую рожу и ещё найдёт способ, как поквитаться с ним. — Мудак. Кретин. Хамло, — Джи шмыгнула носом и подняла взгляд к небу. — За что, Господи? Мало тебе того, что ждёт меня сегодня вечером? Зачем было посылать на мой путь хренов мотоцикл с его... Мун замолчала, чувствуя, как сознание посещает гениальная идея. Мотоцикл. Конечно же! Девушка перевела выразительный взгляд на чёрный байк так называемого кретина и загадочно улыбнулась. — Ну, как говорится, да прибудет с нами правосудие Божье!

▼▼▼