bitter-sweet

они лежат на жёсткой траве, выгоревшей от знойного солнца ещё в июле, больше месяца назад, и прогуливают школу. между травинок, которым юнги тонкими пальцами ломает хребеты, чтобы засунуть сразу несколько себе в рот, блестят почти невесомые, но холодные капли росы: утро в сентябре начинается позже, поэтому его легче застать. в сентябре вообще всё уже как-то не так, как летом. по чужой загорелой лодыжке, открытой из-за закатанных почти до колен брюк, ползет маленькая божья коровка с шестью чёрными точечками на спине, и юнги небрежно смахивает её рукой, всё ещё продолжая жевать колоски. - когда ты вернешь мне "робинзона крузо"? - спрашивает он. чонгук приподнимает голову с земли и ставит ладошку "козырьком", прищуриваясь, чтобы лучше его разглядеть. - мне нужно отдать его в библиотеку. - я дочитаю сегодня, если ты не будешь меня отвлекать. юнги обиженно отворачивается, краем глаза замечая, как чонгук достаёт из-за пазухи книгу в потрепаном переплете и открывает предпоследнюю главу, отмеченную свернутым в треугольник уголком страницы. он снова срывает пожелтевший невкусный колосок и задумчиво жует его, выводя рукой какие-то узоры на земле. ему скучно и хочется пить, но если он пойдёт за водой, его сразу же отправят обратно в школу и сделают ему выговор, может быть, даже вызовут родителей. к тому же, у него нет денег. эту небольшую полянку посреди леса они с чонгуком нашли ещё в прошлом году, когда играли с другими ребятами из школы в прятки и случайно заблудились. тут всегда немного прохладнее, чем в городе, потому что солнце скрывает за собой огромная туча из зелёных листьев, и оно почти не греет. а ещё здесь дольше всего остаётся роса, поэтому утро нужно проводить именно тут, а не в душном кабинете математики. в какой-то момент юнги засыпает, незаметно падая в лёгкую осеннюю полудрему, убаюканный отдаленными голосами школьников, вышедших на урок физкультуры, и мерным дыханием рядом. когда он просыпается, роса уже полностью высыхает, а солнце редкими лучами просачивается сквозь кроны деревьев. - ты снова проспал утро, - смеётся чонгук. "робинзон крузо" лежит у него под боком: наверное, он успел дочитать его, пока юнги спал. на его лице пляшут солнечные зайчики, оставляя после себя веснушки. юнги показывает ему язык и поднимается с травы, отряхивая светлую рубашку, которая уже успела позеленеть в нескольких местах (его точно ждёт нагоняй). облака на клочке неба, который видно с этой поляны, похожи на персики, и ему безумно хочется есть. в последний раз он ел ещё вчера вечером, потому что на завтрак мама пыталась заставить его съесть брокколи. конечно же, он не сдался. - давай пойдём домой, - говорит он. чонгук кивает и тоже поднимается, поправляя растрепанные тёмные волосы, которые никак не хотят лежать в одном направлении. их ладони влажные и грязные от утренней мокрой травы, а пальцы исцарапаны жёсткими колосками, но они всё равно держатся за руки. когда они выходят из леса, чонгук говорит: - как ты думаешь, кто из нас был бы робинзоном, а кто пятницей? естественно, юнги отвечает, что он был бы робинзоном. чонгук с ним не согласен, и они спорят насчёт этого ещё десять минут, пока идут босиком вдоль узкой тропинки, усыпанной камнями, до тех пор, как у них не начинают болеть ноги. - наверное, если было бы много-много миров, таких же, как наш, то в одном из них робинзоном мог бы быть я, а в другом - ты, - наконец, решает чонгук, когда они садятся немного отдохнуть. мимо тропинки, с которой они только что сошли, ползет огромный муравей и покачивает рыжими усиками, на секунду останавливаясь, чтобы подслушать их разговор. - но мне кажется, что в любом мире мы были бы рядом. юнги растирает сорванным только что лопухом следы от камней, отпечатавшиеся на его ступнях, и щурится от солнца, внезапно ставшего гораздо ярче и ближе. и он точно уверен, что чонгук прав, хоть и ни в одной книжке, которую он прочитал, такого не было.