Blue Hawaii

Совещание затягивалось уже просто неприлично. Ифань, представлявший рекламный отдел, зевал так часто, что не всегда успевал даже рукой прикрыться, но Чунмён ему очень сочувствовал. С тех пор, как его главный дизайнер закрутил роман, он зевал практически всегда. В другое время, может, даже парой месяцев ранее, Чунмён был бы крайне недоволен. Он бы даже вызвал Ифаня на разговор, чтобы напомнить ему о важности работы и об ответственности. Крупный концерн, отличная должность – всё то, что должно было мотивировать человека работать, позабыв о себе и своих потребностях. Но так могло бы случиться полгода назад. Может, три месяца назад. Но только не сейчас. Сейчас Чунмён понимал его как никто. А возможно, даже больше, чем понимал себя сам Ифань. У Чунмёна был Чонин. И просто невозможно было не зевать в разгар рабочего дня, потому что ночь превратилась в пожар, в поле битвы, во что угодно столь же горячее и энергозатратное, только не во время для отдыха. Чунмён теперь отдыхал на работе, пока его молодой любовник с вечным двигателем внутри учился или занимался своими делами. Вечером – иногда ночью – Чунмён возвращался домой в свою квартиру, и дела становились их общими. В некоторые вечера они ужинали, иногда даже в ресторане, а потом занимались любовью, в другие ужинали потом, когда первый порыв угасал, в третьи до ужина не доходило вовсе. Вчера получился как раз этот самый третий вариант, и сейчас Чунмён едва сдерживался, чтобы не присоединиться к Ифаню. «Молодые любовники – то ещё испытание на прочность», - думал про себя Чунмён, краем уха слушая выкладки маркетингового отдела. Все эти выкладки он знал уже наизусть, он требовал новых подходов, но его сотрудники упорно продолжали топтаться на месте. Чтобы не скатиться в раздражение, Чунмён снова вспомнил о прошлом вечере. Он тоже задержался: готовился выпуск обновлённой линейки моделей премиум класса, поэтому работы становилось всё больше, а времени и сил по закону подлости всё меньше. Пока он добирался домой, он больше думал об ужине, чем о Чонине, тем более тот собирался писать какой-то реферат или доклад, Чунмён не расслышал, а переспросить не успел. Успев вообразить себе целую гору жареного мяса, Чунмён поднялся в свою квартиру, открыл дверь своим ключом – и тут же забыл обо всём. Обновление модельного ряда, новые рынки, собственный голод – всё это стремительно покинуло голову Чунмёна, когда Чонин встретил его на пороге. А ведь он даже был одет. И не в какой-нибудь костюм для ролевых игр из латекса. А в самые обычные джинсы и рубашку. В волосы за ухом был вставлен яркий алый цветок – гибискус, и этого оказалось достаточно, чтобы у Чунмёна отключились мозги. Из рубашки и джинсов Чунмён его вытряхнул прямо в прихожей, только потом догадавшись закрыть за собой дверь и кое-как добраться до ближайшего дивана. Цветок в волосах он берёг как самое ценное, смотрел на Чонина с пьяным безумием в глазах и шептал о том, как сильно он любит, ещё сильнее, чем прежде. - Такой красивый, - Чунмён потом ещё долго не мог успокоиться, всё трогал, гладил, смотрел, как в последний раз. Он никак не мог поверить, что Чонин весь его. Чунмён не знал, чем он его заслужил. Они любили друг друга до рассвета, потом жадно досыпали до будильника, а утром долго не могли отлепиться друг от друга посреди кухни. Если бы не кофе, который сбежал и залил плиту, они бы непременно опоздали, как пару дней назад. И на прошлой неделе. Чунмён едва не засмеялся вслух, прикрыл рот ладонью и посмотрел по сторонам, чтобы отвлечься. Чондэ перехватил его взгляд, закатил глаза и попилил себя по горлу ребром ладони, чтобы дать понять, где уже у него было это совещание. Чунмён его настрой разделял, но не видел смысла сейчас его прерывать. Пришлось бы продолжить завтра, а значит, потерять ещё один день. Минсок сидел чуть дальше, подперев щёку кулаком, и водил ручкой по чистой страничке блокнота. Чунмён оценил глубокие круги у него под глазами и сделал себе зарубку на память при первой же возможности отправить Минсока в отпуск. «Тебя ждать сегодня? Или у вас опять неконтролируемый порыв страсти?» - телефон, который Чунмён всегда держал перед глазами, осветился входящим сообщением. Чёрт побери! Он ведь ещё собирался встретиться с Кёнсу! Чунмён прижал ладонь ко лбу на несколько секунд, а потом торопливо набрал: «Какие страсти? Я ещё даже с совещания не вышел». «Мог бы и предупредить, - ответил Кёнсу. – На моей памяти у вас ни одно совещание ещё вовремя не закончилось». «Извини, у меня с этим маркетинговым отделом вообще всё из головы вылетело. Уже который час сидим, а воз и ныне там», - Чунмён поморщился, а потом дописал: «Давай тогда в другой раз? Я постараюсь что-нибудь придумать, чтобы не как сегодня». «В другой раз мы будем праздновать день рождения Чанёля, тут уже осталось времени всего ничего, - напомнил Кёнсу. – Ты запиши себе куда-нибудь на видное место, а то опять всё пропустишь за работой». «Не пропущу!» - клятвенно пообещал Чунмён. «Как тебя только Чонин терпит?» «А как тебя терпит Чанёль?» «Он не терпит, он со мной таскается, - Кёнсу даже смайликов в сообщение налепил, чего с ним прежде не случалось. – Его группа временно развалилась, и дай бог, чтобы это временное состояние стало постоянным. А потом мы подумали и я решил, что мне срочно нужен новый менеджер. Так что теперь Чанёль всегда при мне». «Удобно?» «Не очень, - Чунмён мог поклясться, что Кёнсу смеялся, когда набирал это сообщение. – Какой менеджер из барабанщика любительской группы? Я всё равно что дошкольника на работу взял. А что, а где, а как, а почему? И он же ревнует! Мама дорогая, от него уже поклонники шарахаются, он как стена за мной стоит». «Он стоит, а ты млеешь, - Чунмён слишком давно его знал, чтобы не догадаться об этом. – И только эти самые поклонники тебя сдерживают от того, чтобы не разложить его на столе». «Как они там сдерживают? До гримёрки только», - отозвался Кёнсу, и Чунмён закатил глаза: эти двое были просто неисправимы. «Вы бы осторожнее, не хочу увидеть задницу твоего любовника на первой полосе». «Мог бы не напоминать, - Кёнсу всегда приходил в раздражение, когда Чунмён напоминал ему о вездесущих журналистах. – Тем более, ты меня опередил». «Я не любимец публики, у меня фанатов нет, - Чунмён припомнил недавние статьи, пестревшие их с Чонином фотографиями, и чуть поморщился. – Меня поругают немного, и забудут до следующего раза. А у тебя образ». «Я в курсе», - ответил Кёнсу и тут же прислал ещё одно сообщение: «Я вспомнил, Чанёль хочет кастом эсповский». «Что он хочет?» - Чунмён не понял ни слова. «Да очередную электробалалайку. Слушай, пока не начал писать, даже модель помнил, но всё, как выдуло из головы. Я тогда уточню и ещё напишу». «Ладно». «Совещайся тогда. Хотя на месте Чонина я бы тебе сегодня дверь не открыл. В воспитательных целях». «Мне повезло, что на месте Чонина Чонин, а не ты», - Чунмён отложил телефон и размял пальцы, поправил кольцо, просто так, чтобы ещё раз его потрогать, и снова обвёл взглядом конференц-зал. Ифань дремал, положив голову на руки, Минсок рисовал какое-то чудовище, одновременно напоминавшее и Чужого, и главу маркетингового отдела. Телефон осветился снова. Чунмён был уверен, что это Кёнсу, который уточнил у Чанёля, какой подарок тот хотел на день рождения, поэтому смело открыл сообщение и тут же об этом пожалел, выдохнул так, словно его ударили в живот. Видимо, получилось слишком громко, потому что даже Ифань встрепенулся, покрутил головой, определяя источник звука. Чунмён смахнул предательский мобильный себе на колени и снова открыл фотографию. Шёлковые алые простыни, алый же цветок гибискуса в волосах, роскошная смуглая кожа, рука с кольцом, скользившая по плоскому животу вниз… Фотография заканчивалась там же, где заканчивается эротика и начинается тяжёлое порно. «Спасибо, господи, и за малые милости твои», - подумал Чунмён, выпрямился, словно в позвоночник ему вонзили раскалённый прут, положил ногу на ногу и сглотнул. Чтобы немного отвлечься, он прислушался к тому, что говорил его подчинённый и с ужасом понял, что слышал то же самое ещё два часа назад. Да он мог бы уже быть дома! С Чонином! На этих алых простынях, которые бог знает откуда взялись в его квартире. - Так, господа! – Чунмён тяжело опёрся на ладони и встал, хоть это и далось ему с невероятным трудом. – Больше это продолжаться не может. Мы потратили весь сегодняшний день впустую. Я ждал, когда же маркетинговый отдел перейдёт к своим новым наработкам, к изменениям, которые дадут нам хоть какой-то результат, но этого не произошло. Моё терпение иссякло, - Чунмён обвёл взглядом присутствующих. – Я даю ровно два дня на то, чтобы исправить проект и предоставить мне новый вариант. Старый сегодня я выучил наизусть, поэтому не надейтесь меня провести. Можете быть свободны, - Чунмён покосился на часы, было бы здорово попасть домой до полуночи. - Ты чего это? – Чондэ подошёл к нему. - Ты хоть слушал, что они несли? – Чунмён чертовски сильно устал. – Я-то слушал, но я думал, ты не слушаешь и в облаках витаешь. - Мечтай, - Чунмён сложил свои бумаги и закрыл ноутбук. – Даже если тебе кажется, что я не слышу, не вижу и не знаю, всегда знай, что тебе кажется. - Звучит жутковато, - признался Чондэ. – Ты хоть оставаться не собираешься здесь до утра? - Не собираюсь, - Чунмён покачал головой. – Ты же знаешь, что больше я по ночам не работаю, хватит с меня. Я и так сегодня на встречу опоздал, пришлось отменять. И Чонин меня ждёт, - он набросил на плечи пальто и смахнул с лацкана невидимую пылинку. - Твой Чонин волшебник просто, так ему и скажи. Настоящая фея. - Ага, фея. Фея тяжёлого порно, - Чунмён не вовремя вспомнил фотографию и тяжело вздохнул. – Из-за этой феи я теперь не знаю, как мне до дома доехать, чтобы в столб не влететь. - Такси? – спросил Чондэ, когда они спустились в холл и вскоре вышли из офиса на крыльцо. - Да вот придётся, наверное, глаза не смотрят, - Чунмён потёр глаза, которые уже чесались от долгого нахождения в линзах. – Утром Чонин тогда меня подвезёт, - через приложение в телефоне он вызвал машину. – Семь минут. - Покурить не хочешь? – Чондэ достал из кармана пачку. – Как раз, пока ждём. - Я же не курю уже, - Чунмён ухмыльнулся. – Моей детке не нравится запах дыма, так что… У меня не было выбора. - И ты сдался? - Я часто сдаюсь, - Чунмён не видел в этом ничего плохого. – Тем более, в таких пустяках, как сигареты. Мне же лучше только, а то я первое время… - Молчи, - Чондэ нервно засмеялся. – Я уже знаю, что ты скажешь. Я не хочу этого знать, ты мне слишком долго и сильно нравился. - Извини, - Чунмён развёл руками. - Да ладно, ты же не виноват, что я не в твоём вкусе оказался, - Чондэ стряхнул пепел с сигареты. – Смотри, - он вдруг сменил тему. – А с кем это Ифань наш? - Да со своей… - Чунмён хотел сказать «подружкой», но присмотрелся и присвистнул. - Со своим, ты хотел сказать? – уточнил Чондэ. - Я его знаю, - Чунмён смотрел во все глаза. – Кто бы мог подумать, а? Офигеть, скажу Чонину – он не поверит. - А кто это? - Да дружок моей порнофеи, настоящее чудовище. Все нервы мне вымотал, - Чунмён даже засмеялся от удовольствия. - Тебе? - Ага, переживал, что я польстился на смуглую молодую задницу и скоро Чонина брошу. И на Чонина орал денно и нощно, что истории о Золушке только в книжках хороши. И что не надо принимать мою помощь, если нечем расплачиваться. - Боже, он дурак? - Он просто так видит настоящую дружбу и заботу, - Чунмён взглянул на часы, такси слегка запаздывало, Бэкхён целовался с Ифанем на крыльце, а дома его ждал Чонин, на котором из одежды было только кольцо и алый цветок. – А я думаю, что это его в последнее время не видно и не слышно было. - В каком смысле? - Ну он обычно часто у нас зависал, проверял, как Чонину живётся. А тут пару недель уже, как я его не видел у нас, - такси наконец подъехало. – Ладно, я тогда поеду. Утром, как придёшь, прихвати Минсока и загляни ко мне, будем думать, как жить дальше. - Как жили, так и будем. Сейчас поработаем… - Минсока надо отпустить, он уже с ног валится. Мы справимся с тобой вдвоём? – Чунмён плотнее запахнул пальто. - Справимся, - Чондэ кивнул. – Ладно, до завтра тогда. - До завтра, - Чунмён сел на заднее сидение, закрыл за собой дверь и тут же достал телефон, чтобы написать Чонину: «Я уже еду домой, детка». «Неужели?» - ответ не заставил себя ждать. «Как видишь. Совещание затянулось. Хочешь, я что-нибудь привезу?» «Себя привези!» Чунмён усмехнулся. Наверное, можно было бы заехать за цветами и хорошим вином, но в этот раз не хотелось терять ни минуты. Чонин его ждал, Чонин готовился, и Чунмён чувствовал, что его самого ожидало невероятное потрясение. Впрочем, с Чонином у него каждый день был как потрясение, откровение и маленький апокалипсис. Он узнавал Чонина и себя, с удивлением понимал, как сильно он мог любить и не мог не ощущать, как невероятно сильно Чонин любил его. Это ощущение придавало ему сил, терпения и выносливости. Чунмён откинулся на спинку сидения и прикрыл глаза. Ему хотелось торопить таксиста и одновременно оттянуть момент, отодвинуть удовольствие и продлить период сладкого, томительного предвкушения. Впрочем, когда такси остановилось у подъезда дома, Чунмён мгновенно забыл о своём порыве ещё подождать и помучить себя. Он щедро расплатился с таксистом и взлетел на свой этаж как на крыльях, даже не вспомнив про лифт. Молодой любовник творил настоящие чудеса. Любовник и любимый. И любящий. Чунмён уточнил это для себя, прежде чем привычно открыть дверь своим ключом. В квартире было тихо и вкусно пахло какой-то домашней едой. Похоже, Чонин от скуки снова экспериментировал на кухне. Чунмён кое-как пристроил на вешалку пальто, сбросил ботинки и прошёл сразу в спальню. Чонин валялся в наушниках и пытался читать в тусклом свете ночника. Чунмён с удовольствием полюбовался соблазнительной смуглой задницей, через голову стянул свитер, расстегнул рубашку, а потом подошёл ближе и с удовольствием шлёпнул Чонина да так, что в ушах зазвенело. - Ах! – Чонин совершенно не испугался, потянулся томно и повернулся на спину, завёл руки за голову и прогнулся. - Ах ты, кошка… - Чунмён опустил глаза и осёкся, замер соляным столбом, совершенно не готовый к тому, что ему открылось. - Нравится? – Чонин явно наслаждался произведённым эффектом, вертелся и старался показать себя получше, чтобы ни единая точечка не ускользнула от взгляда Чунмёна. - Когда ты успел? – кое-как выдавил из себя Чунмён, протянув руку и слегка притронувшись к чуть припухшему контуру цветка. - Сегодня, - Чонин закусил губу. Его тело буквально требовало ласк и внимания к себе, но Чунмён никак не мог оторваться от роскошного рисунка, который так вызывающе сексуально смотрелся на золотистой коже. - Больно? - Оно того стоило, - Чонин задержал дыхание. – Ты впечатлён? - Я при смерти, - Чунмён потёр грудь, где, по его мнению, должна была ещё оставаться кучка пепла – всё, что осталось от его сердца стараниями Чонина. – Ты этого добивался? - Нет, - Чонин потянул его за рубашку на себя. – Я хотел, чтобы ты пришёл и долго-долго меня любил. - До рассвета? - Дольше, - Чонин спустил рубашку с плеч Чунмёна. – А потом мы наберём ванну… И ты сделаешь мне коктейль, да? - Я сделаю для тебя всё, что ты захочешь, - пообещал Чунмён, прежде чем нырнуть в объятия Чонина. Он поцеловал Чонина в шею и подумал только, что это было даже лучше, чем Гавайи.