Блистательная Мисс Кариока

Дрова в костре нарушали тишину тихим потрескиванием. Маленькие светящиеся искорки отрывались от алых танцующих языков пламени и тут же гасли, не успевая пролететь и секунду. Солнце давно зашло за горизонт, уступив всё место на небосводе звёздам и Луне. Три Кабальеро сидели вокруг костра на деревянных балках и играли в одну из самых излюбленных ими игр. Названия у неё не было, да никто и не задумывался над тем, чтоб придумать его. В этом не было необходимости. Когда Панчито снимал своё сомбреро и бережно укладывал его на колени, при этом шныряя взглядом от Хосе к Дональду, было понятно, что он собирается предложить. Эмоции на лице петуха говорили лучше всяких слов, ему оставалось только произнести: «Ну, что? Кто принёс блокнот?» Как все сразу понимали, о чём речь. Сама суть игры заключалась в следующем: в сомбреро Панчито каждый участник клал по несколько маленьких листочков, на каждом из которых было написано название песни. Парни по очереди вытаскивали обрывки и исполняли выпавшие композиции в произвольной манере. Временами они дурачились, пародируя известные голоса, а иногда душевно завывали, вкладывая частичку своей души, растягивая строчки полюбившейся песни. Им троим нравилась эта игра, звёзды и Луна их в этом поддерживали. Панчито уже заканчивал свою партию. Ему досталась песня группы «Clean Bandit». Он старался петь эту песню душевно, не дурачась, но как бы он ни старался изобразить женский голос, выходило слишком пародийно и неестественно. Пришлось петь мужским. Расправившись с песней, петух глубоко выдохнул и тут же начал бренчать её по новой. Он вновь попытался спеть припев женским голосом: — Find me, in another place and time, — он максимально сосредоточился, чтоб мягко перейти на более высокую ноту, — If only, If… тьфу! Чёрт! — опять сорвался, — идеально же тяну своим обычным голосом! Я в хоровой кружок ходил до третьего класса, а эту проклятущую песню вытянуть не могу! — Ты слишком сильно заморачиваешься, — ответил Дональд и швырнул сомбреро через костёр. Шляпа плавно закружилась в воздухе, перелетела пламень и осторожно опустилась прямо на колени Хосе. Некоторые бумажечки из неё вылетели и отправились прямиком в огонь. — Эй, давайте не будем кидать моё сомбреро через костёр, в прошлый раз у меня чуть сердце не остановилось, когда оно спикировало прямо в угли, — Панчито не зря возмущался, это было не первое его сомбреро и даже не десятое. Из-за их постоянных приключений, он то и дело появлялся на рынке. Его все признавали по несчастному выражению лица и пустому чёрному кошельку с дыркой. Сомбреро, кстати, не дешевая шляпка! Из-за своего образа петух уже слил на свои шляпы приличную кругленькую сумму. Хосе запустил руку в сомбреро и вытащил из него клочок бумаги: — «Ur so gay — Katty Perry», — насмешливо прочитал попугай, а затем отправил листок в костёр за его белёсыми товарищами, — Панчито, ты из раза в раз пишешь эту песню, мне начать волноваться? — Хосе перехватил из рук петуха гитару и заёрзал на деревяшке, устраиваясь поудобнее. Правда, слишком сильно ёрзать на ней точно не стоило, кора кое-где отвалилась, а маленькие щепки легко могли вонзиться в филейную часть. — Она забавная, — усмехнулся Дональд, закинув в рот пару орешков. Он бы не отказался сейчас от жаренных на костре сосисок, только вот денег на них ни у кого не оказалось. Утёнок нашёл орешки в кармане своей старой курточки и был этому несказанно рад. Всё-таки орехи довольно жирные и смогут заставить его мозг отвлечься от голода и направить внимание в сторону музыки. — Да! — попытался защититься Панчито, — я всегда улетаю со строчки про шарф! — парень прикрыл клюв рукой, он вдруг внезапно вспомнил о его последнем походе в «H&M», — помните, как кузен Дони выбирал себе очередные нелепые шмотки в женском отделе? Я чуть не удавился от смеха, когда он напялил на себя длинный персиковый шарф по самые щиколотки! — Это было так нелепо, — кивнул Хосе, припоминая этот случай. На самом деле, их последний поход в «H&M» состоялся пару недель назад, воспоминания ещё оставались свежими, — тот шарф был такой ненормальной длины, словно заказчик отдал огромный клубок пряжи вязальщице и не сказал, до какого момента ей вязать, и она истратила весь материал, — попугай припоминал похожую историю, но никак не мог вспомнить, откуда он её знал, — кто-то там из девичей компании Дейзи говорил, что мужчины компенсируют размер своего пениса масштабами своей машины, дома… шарфа. Панчито громко «хахнул» и размашисто шмякнул себя по бедру, шлепок получился через чур громкий и эхом отозвался в ночной тиши. А вот Дональду не было смешно с этой шутки, его вообще не веселили разговоры о Глэдстоуне. Как бы этот гусь ни позорился, какую бы ерунду ни нёс, ему всегда получалось выйти победителем из ситуации. Сказал какую-то глупость? Ах, ты такой остроумный, Глэдди! Наступил башмаком в грязь и испортил его? Пошёл в ближайший обувной магазин, стал тысячным покупателем и получил скидку в девяносто девять процентов! Получил в свой адрес оскорбления? В следующую секунду обидчик поскальзывается на идеально сухом полу и уезжает в больницу с вывихом лодыжки. Глэдстоуну помогала госпожа Удача, ему совершенно ничего не приходилось отдавать взамен. Именно поэтому Дональд терпеть его не мог. — Зато женщина на кассе, его соседки, девушка в отделе бытовой химии, сделали ему комплимент! — Дак сложил руки на груди и злобно уставился на потрескивающие в костре дрова, — и всегда так… он постоянно получает комплименты! Попугай видел, как стремительно портится настроение Дональда и хотел это прекратить. Он знал, как остро утёнок реагирует на своего везучего кузена и старался меньше говорить о нём. Только вот Панчито был немного другого склада ума и не замечал, что всплески гнева Дони в основном связаны с его семейкой. Петух постоянно шутил про Глэдстуна, он ему казался неискренним, эгоцентричным мажором, а такого типа личностей ему было легко высмеивать. Хосе же не считал Глэдстоуна злым или эгоистичным. Для него он был совершенно обычным парнем, со своими странностями и заморочками. На самом деле, Кариока считал, что они с ним похожи. Они смотрят на мир под одним углом, только говорят и действуют по-разному. Они и на Дональда смотрели под одним углом. — Итак, песня про кузена Дони, — вырвавшись из собственных мыслей, Хосе попытался привлечь к себе внимание, — просьба не рисовать никаких образов и голове и не смеяться, иначе я потеряю настрой. — Ничего не могу обещать! — выкрикнул Панчито, откинувшись на деревяшку. Сняв перчатки, Хосе начал вдохновенно перебирать струны, готовясь к началу. Дональд поднял голову над пламенем и вновь перевёл взгляд на попугая. Это была «отмашка» к началу. — I hope you hang yourself with your H&M scarf, — начал петь попугай. Но в этот раз ему удалось удивить публику с самой первой строчки — он пел не своим голосом. Его нежный тонкий тембр сильно напоминал женский, закрыв глаза, можно было и вовсе не понять, что песню исполняет мужчина. Кариока никогда не показывал им этот свой навык, так что удивлённые мордочки Панчито и Дональда ничуть его не удивили. — While jackin off listenin to Mozart, — продолжал Хосе, не открывая глаз, это помогало ему сосредоточиться. Вдруг, неожиданно для себя, парень осёкся, его голос дрогнул и сорвался. Но не растерявшись, он откашлялся и пропел эту строчу ещё раз, а затем продолжил дальше по тексту, — You bitch and moan about L.A., Wishing you were in the rain readin… — Hemingway, — хором пропели Панчито и Дональд, правда не совсем уверенно. Они всё ещё прибывали в лёгком смятении, которое постепенно смешивалось с восторгом. Когда Хосе закончил исполнять песню, он наконец-то позволил себе открыть глаза и взглянуть на поражённую публику. — Что за лица! — Хосе был смущён выражениями лиц своих друзей, но он, как обычно, этого не показал. Он осторожно передал гитару Панчито, чтоб тот отдал её Дональду. — Когда ты этому научился? — утёнок ловко перехватил гитару, но сейчас она была ему не очень интересна, — как?! — его глаза сияли от любопытства и восхищения. Именно это выражение застывало перед глазами попугая, когда он по ночам погружался в нежные грёзы о своём лучшем друге и делал весьма грязные дела. — Не так давно, недели две назад начал тренироваться, — Хосе был всё ещё немного смущён этим приятным удивлением. Ему нравилось чувствовать себя особенным. Его сердце пылало, когда он чувствовал себя особенным для Дональда. — Научишь меня? — Панчито был готов к занятиям сейчас же и, конечно же, не замечал румянца на щеках своего лучшего друга, — у меня уже есть кое-какой опыт! — О, Панчи, из меня плохой учитель, — Хосе опустил взгляд на костёр, пытаясь скрыть блаженную улыбку. Хорошо, что петух отгонял его мысли подальше от утёнка, иначе, кто знает, что могло бы случиться. Дональд тоже смотрел на пламя, в ту же размытую точку, что и Хосе, сидевший напротив. Он не решался вытащить бумажку из сомбреро, скованный каким-то странным тёплым чувством. В какой-то момент он отвлёкся от неловких мыслей и, преодолев взглядом огонь, увидел мягкую смущённую улыбку на лице Хосе. Утёнок ответил на неё своей, такой же тёплой, в этого момент их взгляды встретились. Они были нежнее шёлковой простыни, теплее июльского Солнца, интимнее обнажённый объятий под одеялом. Хосе не отвёл взгляд, только покраснел чуть сильнее. Наклонив голову вбок, он игриво мурлыкнул: — Ты так и будешь влюблённо смотреть на меня, Дони? Или начнёшь уже играть? Панчито издал сдавленный смешок, ему казалось это забавным, а не милым. На это он получил неодобрительный прищур со стороны в миг побуревшего Дональда. Петух никогда не сможет понять их чувств. Они и сами никогда не смогут их объяснить ему. Дональд достал из сомбреро маленький скомканный листочек. Это оказалась ещё одна песня про любовь.