Блистательная Мисс Кариока

Спустя три дня ситуация в доме трёх Кабальеро само собой разрешилась. Атмосфера всеобщей нервозности спала, пришла пора поговорить по душам. Панчито записал в своём блокноте несколько вопросов, которые хотел задать Хосе и Дональду. Он не был уверен, что в этот раз не скажет очередную глупость, но и жить в лёгком дискомфорте от недосказанности ему тоже не хотелось. По средам парни обычно делились своими новыми интересными идеями, относительно будущих песен. Они собирались в комнате с огромным окном, которая была полностью закидана подушками и находилась на втором этаже. Вот и в эту среду, не изменяя традициям, парни вновь начали обсуждать созданными ими отрывки, делиться нотными тетрадями и жаловаться на цены в музыкальных магазинах. Как раз в момент, когда Дональд негодовал из-за цен на электрогитары, Панчито встрял со своим вопросом из блокнота: — Эй, кстати, раз уж мы начали возмущаться, — петух не знал, когда лучше начать и влез в самый неуместный момент, — я хотел поинтересоваться, почему это вы мне не рассказывали о своих отношениях? Оба парня разом смущённо отвели взгляд. Дональд явно не понимал, откуда петух узнал об их маленькой тайне, а вот Хосе было стыдно, что он выболтал то, чего не стоило, находясь под действием белого полусладкого. — Прости, Панчи, — попугай решил начать первым, — я думал, что для тебя эта новость будет шоком… мы так думали. — Да, мы не хотели, чтоб ты переживал, — Дак всегда сильно краснел, когда смущался, — ты сам догадался, что?.. — Нет, я проболтался, — признался Кариока, повернувшись лицом к Дональду, — я напился пару дней назад и наговорил всякого… прости меня. Утёнок понимал, что это он виноват в разбитом сердце Хосе, ему было тяжело принимать тот факт, что его лучший друг настолько сильно любит его, но при этом Дони понимал, что не может ответить ему взаимностью. Это просто выжигало его сердце. Он осторожно кивнул и сочувствующе улыбнулся, чтоб бразилец не чувствовал себя виноватым. Однако в троице певучих птичек существовал и Панчито, который всегда начинал говорить в самые неподходящие моменты. — Давайте начнём сначала, — мексиканец перевернул блокнот на первую страницу вопросов, — вам обоим нравятся мальчики? — он старался говорить непринуждённо, хотя в душе очень сильно переживал. — Мне нравятся и девочки тоже, — ответил Дональд, немного погодя, — ты помнишь про Дейзи? — Да, но я хотел бы знать наверняка, — Панчито вновь полез в блокнот. — Ты подготовился, я посмотрю, — попугай мягко улыбнулся, ему стало немного спокойнее. — Окей, — петух думал над тремя вопросами, порядок задавания которых он менял три раза и теперь окончательно в нём запутался, — я вам нравлюсь? — Нет, — хором ответили Дональд и Хосе с одинаковой интонацией. — Почему?! — не сказать, что Панчи это расстроило, но он был изрядно удивлён, — чем это я вас не устраиваю? — Не мой типаж, — быстро проговорил Дак. — Я привык воспринимать тебя, как друга, Панчи, — ответил Хосе, — на самом деле, — он решил всё-таки вытащить кое-что из глубин своего сердца, — вначале, когда мы только познакомились, ты мне симпатизировал, я даже пытался флиртовать с тобой. — Серьёзно?! — мексиканец точно ничего такого не припоминал, — а что случилось потом? — Ну, ты — непробиваемый натурал, — Хосе пожал плечами, — мы с Дональдом сразу это поняли и просто оставили всё, как есть. — Мы не хотели рассказывать тебе о нашей ориентации, потому что знали, что ты не поймёшь, — утёнок не хотел обидеть своего друга, но он говорил сейчас то, что думал, — когда ты был младше, ты мог и высмеять нас. — Ой, да ладно вам! Я бы не стал! — хотя, очевидно, петух бы так и сделал. — Ты будешь осыпать нас вопросами про ориентацию дальше? Если честно, я бы хотел поговорить о музыке, — Дони правда устал уже от выяснения отношений за эти дни, — давай последний. — Но у меня их ещё двадцать три! — петух начал судорожно листать страницы в поисках самого интересного вопроса, — какой бы выбрать… Пока Панчито искал вопрос, на попугая напал прилив сентиментальности. Сейчас он чувствовал, что оба его друга, так и остались его друзьями, что они так же любят его, несмотря на то, что он иногда ведёт себя, как эгоистичный мудила. — Прости, что повёл себя, как идиот, — вдруг Хосе взял Дональда за руку. Совершенно неожиданно для всех, он обнял его за шею и крепко прижал к себе, — Панчи сказал, что вы с Дейзи хорошо смотритесь вместе… я хочу, чтоб ты был с ней счастлив, — попугай отстранился. Он улыбался и плакал одновременно и, скорее всего, сам этого не замечая, — я хочу, чтоб ты мог любить так же сильно, как я. — Не плачь, ну всё! — теперь уже Дональд прижал к себе Хосе, так же крепко и нежно, — всё будет хорошо, у всех нас. — Да, у всех нас, — кивнул Хосе, усердно вытирая слёзы, — но не думайте, что я позволю твоей новой подружке обидеть вас, мистер Дак, — теперь уже попугай на самом деле радостно улыбался, — пусть только попробует! — Да! Мы ей зададим! — Панчи прыгнул на парней сверху и чуть не свалил их на пол. Он крепко обнял обоих со спины, даже слишком крепко. — Мои позвонки, — начал кряхтеть Дональд. Мексиканцу пришлось ослабить хватку. Он тоже был безумно рад. Во-первых, его лучшие друзья помирились! Во-вторых, у него получилось закрыть глаза, что оба они любят мальчиков и обнять их! Это просто невероятно! Панчито так собой гордился! — Можно вопрос? Можно? — он прыгал на месте от нетерпения, — как понять, что тебе нравится парень? Дональд задумался. Он никогда не понимал, по какому принципу выбирает себе предметы воздыхания. Как бы он ни крутил эту мысль в голове, ничего конкретного вспомнить не мог. Зато Хосе сориентировался довольно быстро: — В тот момент, когда ты осознаёшь, что хотел бы его поцеловать.

***

Долго время Панчи размышлял, а что всё-таки такое любовь? Он не хотел выглядеть в глазах своих друзей идиотом, но на этот вопрос ему сложно было ответить. Все люди разные, каждый видит любовь по-своему. Для кого-то она является дарованием небес. Совсем как в сказке — судьба сводит двух людей на одной тропинке, они видят друг друга и влюбляются. И, конечно же, оба сразу же понимают, вот она — любовь. Смотрят друг на друга с трепетом и нежностью, а затем навсегда остаются вместе. Панчито очень хотел когда-нибудь получить такой дар. Так он видел любовь, так он её представлял. Хосе видел любовь иначе. Никогда не бывало такого, чтоб он влюблялся в кого-то в первые минуты знакомства. Сначала у попугая возникал интерес, потом, возможно, симпатия, а уже по прошествии довольно длительного промежутка времени, появлялась влюблённость. С любовью дела обстояли хуже. Она доставляла ему немало хлопот. Начнём с того, что никогда ещё никто не отвечал взаимностью на его чувства (никакой любви — только флирт, никакой любви — только секс). Хотя, если уж говорить предельно честно, всех своих ухажеров он тоже отшивал. Не мог Хосе любить того, кто отдавал ему сердце, но его чувства тоже не принимались. Замкнутый круг, повторяющийся из раза в раз. А ещё был Дональд. Он любил Хосе, как близкого человека. Поначалу ему нравился их обоюдный флирт, потом всё стало серьёзнее — поцелуи, интимные поглаживания, секс. Сердце утёнка было открыто для новых отношений, но он не любил Хосе, как бы ни старался себя в этом переубедить. А потом появилась Дейзи. Ему от неё было ничего не нужно, только бы она оставалась рядом. Он видел в её глазах отражение своей любви, чувствовал растекающееся по телу тепло, когда думал о ней. Дональд любил Дейзи и надеялся, что его чувства воспринимают серьёзно. Он переживал, что может быть ещё одним «Хосе», который понадеялся на что-то большее, когда ничего «больше» быть бы не могло. Три Кабальеро. Три весёлых парня, увлекающихся музыкой, танцами, любящие приключения и никогда не пропускающие халявные дегустации каких-нибудь молочных сыров. Со стороны казалось, что они очень похожи, они излучали схожую энергетику, смеялись над общими шутками, понятными только им. Только вот, на самом деле, они совершенно разные. Непохожие друг на друга. — Дональд забил нам номер на фестивале через три недели, — сказал Хосе, убирая смартфон в сторону. В комнате с большим окном на втором этаже проходила уборка, запланированная ещё зимой. — Здорово! Наконец-то! — Панчито был очень рад этой новости. Он начал тщательнее оттирать губкой пятно на окне. — Только вот, — попугай взял подушку без наволочки в руки. Он поднимал её уже седьмой раз, но она по прежнему была без наволочки, — мы будем петь «Детку». Дони пригласил Дейзи спеть её, ведь она написана от лица девушки. — Логично, — петух не услышал в голосе друга лёгкого разочарования и продолжил оттирать окно. — Разве? — Хосе вновь опустил подушку, — наш коллектив называется «Три Кабальеро и Дейзи»? Почему он вообще решил, что она споёт лучше нас? — Не споёт, но… это же женская песня, было бы глупо петь её нашим басом, — Панчи закончил с пятном, забрался на табуретку и начал тереть ещё выше, — ну, или просто странно… Хосе поднялся с пола, хмыкнул что-то вроде «сейчас приду» и смылся. Панчито закатил глаза. Который раз он уже выходит? Восьмой? От его уборки нет никакой пользы, за всё время Хосе вставил в наволочку всего две подушки, а тут их было около десяти. Петух итак в одиночку намывал окно, чистил раму, дверную ручку, мыл полы и протирал плафоны. У него уже сил не оставалось на подушки, а тут опять этот ленивый бразилец ретировался! Сколько можно? То в ванную, то за телефоном, то за чаем, то за кофе, то за водой, то за почтой, которая ещё даже не пришла! В этот раз Хосе вообще обнаглел. Панчито уже закончил с окном и начал заниматься подушками. Он был зол на Хосе, пыхтел и ругался на него сквозь зубы. И вот он появился. Панчи открыл рот, чтоб высказать своему другу, всё, что он думает относительно всего этого безобразия! Но, как только он поднял голову, то потерял дар речи. Перед ним стоял Хосе, но петух это понял не сразу. Попугай был одет в длинное блестящее розовое платье с вырезом до самого бедра, на его клюве поблёскивала алая помада, а ресницы стали в разы гуще. Длинные ровные стрелки, сверкающие тени, этот обворожительный светлый парик… у мексиканца дух спёрло. Он смотрел на своего приятеля, широко распахнув глаза, и не мог даже моргнуть. А потом Хосе начал петь. Тем самым сладким голосом. Панчито вспомнил ночь у костра, но от неожиданности он всё ещё пребывал в ступоре. Попугай пел «Детку», игриво закручивая прядь волос на пальце. Он горделивой походкой ступал по разбросанным подушкам, задирал платье у бедра, чтоб переступить их. Петух наблюдал за движениями, за походкой, голос Хосе как будто звучал у него в голове. Блёстки с век Хосе осыпались, когда он подошёл достаточно близко и кокетливо взмахнул ресницами. — Только твоя… — Хосе осторожно провёл пальцами по пёрышкам на груди петуха, — детка. Панчито продолжал таращиться и молчать. Он был восхищён, поражён и смущён. Он понимал, что это его друг Хосе, но, чёрт возьми! Бразилец ничем не выдаёт в себе парня! Он такой красивый, нежный, стреляет глазками получше некоторых знакомых петуху девиц. Мексиканец хотел сделать шаг назад, хотел что-то сказать, но не мог. Не мог отвести взгляд от рубиновых глаз. — Три Кабальеро могут спеть любую песню, если захотят, — прошептал Хосе мягким девичьим голосом, — я могу. — Можешь, — кое-как Панчи прохрипел это слово. — Кхм, — Хосе смутился поняв, как странно мексиканец реагирует на его образ, — тебе нравится? Судя по взгляду — очень. — Ты и правда похож на девушку, — в голосе парня слышалось неподдельное удивление, — и голос и фигура, и глаза, и всё! Вау! Круто! — Панчито лучезарно улыбнулся, — ты меня поразил! — Хех, у меня много талантов, — Хосе ответил на улыбку и поправил золотую прядку кудрявых волос, — так что, ты поддержишь меня? — Что? В чём? — Я хочу сказать Дональду, что смогу исполнить «Детку» без Дейзи, — теперь Кариока выглядел довольно злобненько, — скажешь, что тоже хочешь, чтоб мы оставались «тремя Кабальеро». Не нужно менять наш образ, отношения это отношения, друзья это друзья. Панчито знал, как Хосе филигранно может манипулировать людьми, поэтому не стал спешить с ответом. В чём-то попугай прав. Они «Три Кабальеро», Дейзи не может стать четвёртой! Но, в другой стороны, что плохого в том, что Дональд хотел сделать для неё приятный подарок? Всего лишь одна песня… — Ну, не знаю, — мексиканец почесал затылок, — мне кажется, Дональд будет не в восторге от нашей идеи. — Двое против одного — побеждает большинство! — быстро протараторит Хосе. — Ладно, — Панчи кивнул, — если тебе это так нужно. — Да! — Хосе подпрыгнул, крепко сжав кулачки, — спасибо, Панчи! — он быстро обнял петуха за шею, — ты лучший! — затем отстранился и побежал переодеваться. — Я знаю! — крикнул ему вслед Панчито. Через пару минут он вновь вернулся к подушкам, — да куда ты опять унёсся?! — свирепел петух, — вот лишь бы ничего не делать!