Починить то, что сломано

— Но останется ли он мертвым на этот раз? — спросила она лорда Бейлиша. Он отступил назад, не желая слышать больше ни слова. Сон угасает, и он просыпается с тем же тяжелым каменным сердцем. Он думает о ее улыбках и не понимает, какая из них была правдой, если хоть какая-то вообще была. Возможно, все они были ложью. Ложные улыбки и ложная жена для покойника. Я любил девушку, рыжую, как осень, с закатом в волосах… Я любил девушку, изменчивую как времена года с предательством в ее жилах. Для неё он не больше чем какой-то диковинный зверь. Он вернулся из мертвых. И это правда. Но он вернулся. И лишь этим он мог объяснить позорные мысли, которые у него были, когда он все еще считал ее своей сводной сестрой? Бастарды рождаются от похоти. В них нет чести, но даже бесчестные мужчины не хотят своих сводных сестер. Так что это говорит о нем? Он был потерян, когда Санса впервые вернулась в его жизнь, преданный людьми, которых он называл своими братьями. Независимо от действий жрицы, именно Санса действительно вернула его на этот свет. Ее улыбки и ее сладость, он никогда не думал, как сильно будет скучать по этим вещам, когда они были детьми. Она страдала так же, как и он. Он поклялся защищать ее, и Джон сделал все возможное, чтобы игнорировать его запретные побуждения. Он будет держать ее в безопасности… даже от самого себя. Затем он узнал, что вся его жизнь была ложью. Что он не был ублюдком Неда Старка, и все, во что он верил, было ложью. Весь позор того, что он сын-бастард, был несущественным, зная, что человеком, которым Джон больше всего восхищался, был его отцом. По сравнению с этим ножи его братьев лишь мимолетная измена. Он чувствовал себя раздетым и истерзанным истиной. Это была Санса, к которой он в конечном итоге обратился за утешением, и она с радостью дала ему его, успокаивая нежными словами и мягкими прикосновениями, направляя его сквозь гнев и печаль к принятию правды. И отвратительное животное, что жило в нем, нашло один сияющий луч надежды в этой правде. Санса не была его сестрой. Теперь Джон думает, что было бы лучше, если бы он остался мертвым. Дважды он плыл по течению, и Санса спасла его от самого себя. На этот раз он не ждет этого от нее, не после всего того, что произошло. Его единственное утешение — это знание, что она в безопасности в стенах Винтерфелла. Хижины было достаточно для него и Призрака. Он мог охотиться и ловить рыбу, и иногда он встречался с некоторыми свободными людьми или путешествовал к Черному замку, чтобы обменять добычу на другие товары. Он мог говорить себе, что этого было достаточно. Он мог кричать, что простая жизнь в одиночестве — это то, чего он хотел. И конечно же это было ложью. Большинство ночей все еще очень холодны, несмотря на обещание весны, поэтому Джон благодарен Призраку за его тепло. — Я должен отправить тебя к ней, — думает он, уставившись на лютоволка. — Ты сможешь присматривать за ней вместо меня. «И я мог бы проскальзывать в твой разум и видеть, что она в порядке, в безопасности и счастлива». Но если бы он это сделал, он остался бы совершенно один, даже без волчьей компании или хоть какого-то тепла в ночи. Так она себя чувствовала? Сансе было одиноко? Ночью в ее постели было холодно? Или она взяла себе любовника? Он не должен думать об этом. Эти мысли лишь заставляют кипеть раскаленную гневом кровь, но он не имеет права ревновать. «Она моя жена. Я имею право ревновать». «Она никогда не предназначалась тебе… И она не хочет тебя». Он и не мечтал завоевать ее чувства. По крайней мере, больше сестринских, которыми она его осыпала. Зачем ей нужен был он — сломленный человек с нежелательной претензией на то, что принадлежит ей? Джон никогда не ожидал, что она примет его в своей постели. Что она могла увидеть в нем, в мужчине, который когда-то был ее сводным братом? Но Санса настояла на браке, говоря, что это принесет им безопасность. Он поклялся защищать ее, не так ли? Разве был еще способ сделать это? Будучи мальчиком, он мечтал о том, чтобы стать лордом Винтерфелла и иметь семью. Но теперь, когда все это было в его руках, перспектива лишь горчила на языке, если это означало лишь брак из долга и ради стабильности. Он хотел быть лордом Винтерфелла и иметь семью, но он хотел ее любви больше, чем все остальное. И на одну ночь все это у него было… Мягкая кожа Сансы покраснела от вина и их поцелуев. Тихие стоны, когда он любил ее, ее рыжие волосы, рассыпавшиеся по подушке при свете пламени камина, и ее глаза с любопытством наблюдавшие, как он расцеловывал свой путь вниз по ее телу. Она краснела и задыхалась, когда он достиг своей цели. Блаженство, когда Джон погрузился в ее влажный жар и удовлетворение, что он испытал, когда Санса выкрикнула его имя. Ее сладкие слова после, когда он обнимал ее — обещание того, что они могли бы быть вместе, как в её любимых песнях. Даже покойник не забудет такие вещи. На следующее утро он покинул ее постель до рассвета. Ему пришлось встать, чтобы не разбудить её и снова не заняться с ней любовью. Что бы подумала его жена, если бы он так сделал? Почему он не попробовал сделать это? Сейчас это не имеет значения. Тогда он прервал быстрое слушание дел своих солдат с безумной улыбкой зеленого влюбленного мальчишки на лице. Нет, не зеленого мальчишки. Влюбленного мужчины. Тихая радость наполнила его душу. Джон Сноу не предназначен для радости, не так ли? Сама эта концепция могла поджечь этот мир. Несмотря на это, его ноги понесли его обратно в ее комнату примерно через час. Джон не определился чего больше хочет, рассказать ей о своей любви или целовать ее до тех пор, пока они оба не начнут задыхаться. Именно тогда он услышал голос лорда Бейлиша внутри её спален: — Вот увидишь, ты получишь то, что принадлежит тебе. Будет много мужчин, идущих за Королем. Один момент, быстрое движение, и ты будешь свободна. Вдовство будет тебе к лицу, моя дорогая. Санса несколько секунд молчала, и Джон задержал дыхание в ожидании и отчаянной мольбе. Но затем она ответила ровным тоном, заставив его сердце разорваться надвое лучше, чем любой клинок. — Но он останется мертвым на этот раз? Он ушел оттуда, слепо спотыкаясь и готовясь к отъезду. Он успешно избегал ее, пока не выехал два часа спустя. Но он не смог устоять перед последним взглядом. Санса стояла и смотрела. Джон не мог искоренить в себе нежность независимо от ужасной правды. Она одарила его легкой улыбкой и взмахом руки. Будто любила его. Но люди, которых Джон когда-то называл своими братьями, показали ему как это глупо — доверять. Тогда он поклялся себе, что его жизнь станет небольшой ценой, если это будет означать, что Санса будет в безопасности и будет иметь все, что она хочет. Он должен был умереть, сражаясь. Его жизнь стоила бы того, чтобы знать, что Мертвые никогда не коснутся ее. И, по крайней мере, в посмертии нет боли, нет памяти о том, чего он никогда не должен был иметь. Голова призрака приподнимается с его лап, он тихо рычит, отвлекая Джона от несчастливых воспоминаний. Он слышит ржание лошадей, слышит голоса мужчин… и слышит женщину. Он знает этот голос. Он выходит наружу, оставляя следы, по которым следует Призрак. Санса укутана в тяжелые меха и напоминает ему медвежонка. Ее волосы кажутся расплавленной медью, когда они переливаются на солнце. Она также прекрасна, как и в его мечтах. Тяжелая зима нисколько не уменьшила её красоты. Ее лицо кажется мягче, будто ушло какое-то невиданное напряжение. Но она волнуется, кусая нижнюю губу, когда видит его. — Что ты здесь делаешь? Она вздрагивает от его тона. Его голос слишком груб из-за долгого молчания, но, может быть, у Джона есть повод для грубости. Он замечает мужчин, их руки уже на рукояти мечей. Возможно, они пришли посмотреть, что он останется мертвым на этот раз. Он приказывает Призраку ничего не делать. Лживая жена или нет, он никогда ей не навредит. Его жена улыбается чуть нервно: — Я пришла, чтобы отвезти тебя домой. — Зачем? — боль вспыхивает в ее глазах, но он отказывается чувствовать вину за это. — Потому что там ты и должен быть, Джон. *** Она не может поверить своим ушам и не может не проклясть свое несчастье. Джон подслушал этот жалкий разговор с Мизинцем, прямо перед его отъездом, сразу после их единственной ночи, проведенной вместе, и незадолго до казни лорда Бейлиша за его многочисленные преступления. — Я бы никогда не пожелала тебе смерти, Джон! — В самом деле? Ты не выглядела слишком заинтересованной в моей жизни, чтобы не соглашаться с ним. Ее муж считает ее самой холодной женщиной, и разве можно его в этом винить? Услышать такие слова после того, как она попросила его жениться на ней, после того, как она убедила его лечь с ней в постель? Джон думает, что это какая-то схема, чтобы обеспечить ей претензию на трон в качестве королевы. — Я чувствовала, что должна держать его под боком, пока не буду готова действовать, — это правда, но когда он стоит здесь, уставившись на нее, это звучит так жалко. Почему Джон ей не верит? Почему она не может заставить его почувствовать её уверенность? «Потому что ты знала, как сильно он ненавидел Бейлиша». — Я положила конец его заговору. — Да, очень продуманно с твоей стороны, — его недоверие и обида все еще горят открытым сарказмом. Он садится на единственный стул в комнате. Она стоит рядом, пытаясь объясниться. — Говоришь ты убила его? — Да, убила. Был суд и… я хотела его смерти. Я бы никогда… — Я все равно был готов умереть, — он пожимает плечами. Он никогда не был с ней так холоден. Санса предполагает, что если бы она потратила пять лун, думая, что он вступил в заговор, чтобы убить ее, она бы чувствовала то же самое. — Извини за это недоразумение, — Джон насмехается над ее выбором слова. — Мы ехали два дня и… — Два дня? Отсюда не более одного дня езды до Стены. — Да, но мы должны были ехать медленно, потому что… — Тебе будет лучше вернуться. Она ахает, будто он ударил ее, и на краткий момент, его глаза мерцают сожалением. Но довольно быстро выражение его лица ожесточается, и он поворачивается, чтобы посмотреть на огонь. — Я надеялась, что ты… Я надеялась, что ты вернешься ко мне. Я надеялась, что мы сможем исправить друг друга и построить совместную жизнь. — Мне там не место. Ты будешь править Севером мудро и без меня. — Это твое место. Ты хороший король, и мы сильнее вместе. Мы… Он будто её не слышит: — Я освобождаю тебя от наших обетов. Никто не знает, что мы… — Джон останавливается и виновато облизывает губы. — Выйди замуж за кого-то по твоему выбору на этот раз. Его слова словно кинжал для ее сердца. Но я выбрала тебя. Я тебя хочу. Я люблю тебя. Почему она не может себя заставить произнести их? Ее сердце, кажется, трескается и раскалывается: — Скажи им, что Джон Сноу умер за Стеной. Я не вернусь. Трепет паники заставил ее губы двигаться: — Даже из-за… — она кусает губу, чтобы не закончить мысль. Она прошла весь этот путь, но это не имеет значения. Это не изменит его чувства к ней. Несколько слов, сказанных перед чардревом и одна ночь страсти не сделали их отношения любовной песней. По крайней мере, он знает правду. Ну, большую часть правды. Возможно, со временем он перестанет ее ненавидеть. Но если он не хочет вернуться к ней, она не будет заставлять его сделать это ради их ребенка. Если это то, чего он хочет, то пусть будет так. Они никогда не были близки, когда были детьми, и близость, которую они имели в течение нескольких драгоценных лун, прошла. Он никогда не будет любить ее так, как Санса любит его. Она достаточно страдала, и ей пора вернуться в свое королевство. У нее будет ребенок, которого она воспитает в одиночестве. Его глаза сосредоточены на огне, сердито сжимая и разжимая рукоятку меча. Он хочет, чтобы она ушла, думает Санса. — До свидания, Джон. Я желаю тебе счастья. До свидания, Призрак, — шепчет она, задыхаясь от слез, которые она не пролила бы даже перед страхом смерти. Она сбегает из его хижины, прежде чем Джон успевает ответить. Скорее, она сбегает, чтобы не заставлять его разговаривать с женой, которую он никогда не хотел. *** Его сердце кажется еще более пустым, чем раньше. Он будто снова мертв. За исключением того, что в этот раз вокруг одна лишь боль. После его гневных обвинений он ошеломлен ее ответом и стыд за то, что он подумал, что Санса когда-нибудь вступит в сговор с Мизинцем, затапливает его. Кажется, он не может придумать ни одного рационального или связного ответа. Его эмоции накаляются, и он ведет себя как угрюмый мальчишка. Почему он молча сидел и позволил ей уйти? Куда ушла его смелость? Он так боялся вновь надеяться? «Она не хотела, чтобы я умер. Тем не менее, это не значит, что она действительно хочет меня». «Не хочет тебя? Она пригласила тебя в свою постель. Она заставила тебя жениться на ней. Сколько еще усилий она должна приложить? И зачем ей все это?» Джон не знает ответа и теперь, вероятно, никогда не узнает. Но самый большой вопрос — почему. Почему она прошла весь этот путь? «Она может любить тебя». Он крепко сжимает губы и качает головой, подавляя боль в груди при малейшей мысли о том, что она могла прийти сюда, потому что любила его не как брата, а как мужа. А если бы это было так, чтобы он сделал? Джон избегал ее. Как он сможет жить с самим собой, если это правда? Лучше цепляться за отрицание. Как Санса может любить его так, как он ее любит? И что может дать ей сломленный мужчина? Как такой дикий зверь, как он, может быть тем, что ей нужно? «Она заслуживает лучшего». «Но что, если она все равно хочет тебя?» За стенами своей лачуги он может слышать, как собираются люди. Они пришли из Винтерфелла за Стену, в Лес с привидениями, но он отказался от их королевы, его жены. Они должны были разбить лагерь на сегодняшнюю ночь. Черный замок слишком далеко. По крайней мере, Санса будет в безопасности. «Ты мог бы проводить её к Стене. Ты мог бы видеть ее всю дорогу до Винтерфелла. Ты мог бы вернуться с ней домой». Почему он выбрал изгнание теперь, когда знает правду? Даже если бы она не была влюблена в него, почему он не может попытаться завоевать ее любовь? Может быть когда-нибудь, он станет мужчиной, которого она заслуживает? Призрак воет, и он тянется, чтобы погладить его по голове. Лютоволк уклоняется от его прикосновения, а его красные глаза полны осуждения. — Ты можешь ненавидеть меня, если хочешь. Никто не может ненавидеть меня больше, чем я ненавижу сам себя. Ведь Санса прошла весь этот путь ради него. И Джон действительно собирается отпустить ее? Он действительно хочет прожить здесь все свои дни, ненавидя себя и задаваясь вопросами, как все могло быть? «Ты настолько труслив, Джон Сноу? Ты боишься даже попробовать?» Он поднимается на ноги, когда чувство нерешительности начинает исчезать. Он — человек действия. Было много размышлений, но теперь он может двигаться вперед. Джон не успевает сделать и шага, когда за дверью раздается крик: — Ваша милость! Приведите мейстера! Он открывает дверь и видит мужчину в доспехах, что несет на руках Сансу, за которым следует мейстер, крича на них всех. Почему мейстер путешествует с ними? — Что случилось?! — он позволяет своей руке коснуться ее щеки, когда охранник смотрит на него с подозрением и гневом. — Ей не следовало ехать сюда. Она устала. Ей нужен отдых, — говорит мейстер, бросая на него строгий взгляд. Джон беспомощно стоит в стороне, пока охранник кладет её на его кровать. С неё стягивают её меха, и мейстер требует воды и дров для того, чтобы разжечь очаг. Джон чувствует, как у него перехватывает дыхание. Ее живот явно круглее, чем пять лун назад. «Пять лун и… боги». Джон проклинает себя и велит охраннику отойти в сторону, чтобы он мог помочь мейстеру. — Она моя королева, — спорит мужчина. — Она моя жена.