Починить то, что сломано

Санса слышит утешительный звук потрескивающих бревен в очаге. Снаружи дует сильный ветер, но здесь она в безопасности и тепле. Это прекрасное чувство, и она потягивается в кровати. Она чувствует себя вялой и бескостной. Ее мысли немного мутные. Она выпила слишком много вина прошлой ночью? Уже утро? Внутренний голос бормочет, что она не должна спешить отвечать на эти вопросы, лучше позволить себе поспать еще. В безопасности, тепле и любви. Милая песня. Меха, покрывающие ее, слегка затхлые, но знакомый запах цепляется за её обоняние. Сосна и кожа и что-то, что присуще только ему. Его поцелуи были на вкус эля, а его темно-серые глаза были полны желания. Он стянул ее платье через голову¸ оставив её лишь в нижних юбках, и стонал от нужды, когда уже она сняла их. Она покраснела, когда их взгляды встретились. - Моя милая жена, - сказал он, прежде чем его сильные руки подхватили ее и понесли к кровати. Ее муж не был человеком, который часто произносил красивые слова, но в ту ночь они капали, словно мёд, с его языка. И говоря о его языке, будучи леди, она должна была упасть в обморок из-за того, что он сделал с ней. Она не упала в обморок, а с её губ вновь и вновь слетало его имя. Он был таким нежным. Все это не казалось таким ужасным, как Санса себе представляла раньше. И как только они начали двигаться, Джон показал ей новое блаженство. После близости они лежали, обнявшись, их тела были скользкими от их любви, а руки переплетены. Сон почти забрал их в свои объятия, и она не хотела думать о том, что принесет следующий день. - Это будто песня или сон... Мечта о том, что может быть, - пробормотала она тогда. - Все мои мечты наполнены тобой, жена. Как же Санса скучала по нему, скучала по этому ощущению любви. Громко треснуло полено в пламене, и она проснулась, рядом с собой Санса увидела Призрака и почесала его за ухом. - Снова привет, Призрак. Ее улыбка быстро исчезла, когда она вспомнила, где она. Она за Стеной. Она пришла, чтобы спасти своего рыцаря, который не хотел быть спасенным. Точно не ей. Вся эта ночь была сном, хоть и таким сладким. Дверь открывается, впуская внутрь холодный воздух, и она зажмуривает глаза. Она не хочет с ним говорить. Дверь закрывается, и наступает тяжелая тишина. Санса может поклясться, что он следит за ней. Она остается совершенно неподвижной. Джон издает смешок, и этот звук пробуждает ее раздражение. Затем она слышит, как в огонь подбрасываются дрова. Открыв один глаз, она замечает, что Джон склонился над огнем, помешивая похлебку в котелке. Она чувствует запах жареного мяса и лука. Санса смотрит на него сквозь полуприкрытые веки, пока он не видит. Его волосы стали длиннее - кудри почти доходят до плеч. Его борода отросла сильнее, но она не делает его менее привлекательным для ее глаз, но Санса в этом не признается. Ей хочется, чтобы она могла видеть его лучше, чтобы прочитать выражение его лица. Настроения Джона не всегда легко было понять, но ей нравится думать, что она научилась. - Грядет перемена погоды, Призрак. Не беспокойся. Мы справимся, - он говорит это не своему страшному волку. Он говорит это ей. Джон знает, что она не спит. Он знал это с того момента, как вошел с дровами - было глупо с ее стороны продолжать притворяться. - Лежи смирно, - приказывает он, когда она начинает подниматься. Раздражение поднимается в ней от его тона. Он замечает это и добавляет. - Пожалуйста. Она соглашается, когда к ней возвращаются воспоминания. Сердце начинает биться сильнее, а руки падают на живот. Она не хочет подвергать опасности своего ребенка. Женщины путешествовали во время беременности достаточно часто. Она была еще в трех или более лунах от родов, и передвигались они со скоростью улитки. Санса приняла все меры предосторожности, перечисленные мейстером, но упала в обморок, прежде чем ей удалось сесть на лошадь, чтобы уйти. Что, если… Страх охватывает ее, и ей хочется плакать. - Мейстер? - хрипит она. - Снаружи. Я сказал, что присмотрю за тобой... Если ты не против, - ее горло пересыхает в мгновение ока - Санса не может говорить и только кивает. - Он говорит, что ребенок чувствует себя хорошо, и что ты просто устала из-за долгой поездки и… разочарования. Она снова может дышать. Но Джон смотрит на нее, и облегчение её недолгое. Ее сердце не знает облегчения. Разочарование, вот что он сказал. Джон поворачивается к огню, прежде чем снять котелок с крючка и разложить порции по мискам. - Пахнет… питательно. Она получает печальную улыбку: - Да, это, наверное, самое приятное, что ты могла сказать о моей готовке. Она не отвечает. Эта улыбка заставила ее сердце трепетать. К черту его и его улыбки. Она не хочет снова трепетать от этих чувств. Она уже чувствовала себя достаточно уязвимой после того, как он ей отказал. Да, у него была веская причина, чтобы держаться от неё подальше, но он достаточно быстро принял правду о Мизинце. Но даже после того, как Санса сделала все возможное, чтобы объяснить, он все же решил остаться в этом пустынном месте, а не поехать вместе с ней домой и попробовать еще раз. И это ранило её чувства. Хотя разве ее чувства когда-нибудь имели значения? И теперь он знал правду о ее состоянии и жалел ее, заботился о ней, хотя, наверное, есть десятки других вещей, которые он предпочел бы сделать вместо этого. Она ненавидит это чувство. Почему он должен был увидеть ее такой? - Мне жаль использовать твое гостеприимство дальше, - Санса думает, что звучит вежливо. Вежливость - это дамская броня, ведь так? Его глаза отражают горе и беспокойство, но есть в них намек на веселье. - Ты не навязываешься, Санса. - Я уверена, что ты занят... - она оглядывается. Что он делал здесь все это время? Он прикусывает губу, и Санса подозревает, что он в паре секунд от смеха. Черт его побери! - Я не занят, никогда не буду слишком занят для тебя, - она недоверчиво фыркает, но Джон либо это не слышит, либо решает проигнорировать. - Мейстер сказал дать тебе поесть, когда ты проснешься. Это всего лишь рагу. Ничего грандиозного. Почему он говорит это извиняющимся тоном? Разве они не обедали ничем, кроме черствого хлеба и сушеного мяса в течение нескольких дней в то время, когда они вместе путешествовали по северу, ища союзников для их борьбы? Она вспоминает те времена и ее охватывает сладкая боль. Погода была сурова, а удобств было мало. Они встречались с более чем недружелюбными господами и ссорились все больше и больше, потому что у них просто не выдерживали нервы. Но, с другой стороны, это было счастливое время, самое радостное с тех пор, как они впервые покинули Винтерфелл. Они вдвоем работали вместе ради чего-то важного. А что имело значение сейчас? Она бессознательно гладит свой живот и знает ответ. Его темные глаза следят за её движением, и Санса понимает, что он мало чего упускает. Нежная улыбка направлена в её сторону, когда он садится на полу рядом с ней, нежно дуя на тушеное рагу, прежде чем предложить его ей. Почему он так относится к ней? Это все из-за ребенка? Но она была воспитана в любезности, поэтому Санса осторожно принимает предложенную миску: - Очень вкусно. - Всегда такая вежливая леди, - фыркает Джон. - Должно быть иначе? - резко спрашивает она. Он предпочитает не леди? Санса знала, что у него когда-то была любовница среди одичалых. Он завел еще одну? Ревность гноится в ее сердце, словно загнанный зверь. - Нет, Санса. Я имел в виду… Боги! Почему ты мне не сказала? Ее руки защищающе обнимают живот. - С какой целью? Ты не хочешь возвращаться домой. Я не хочу обременять тебя. - Обременять меня? - Джон поднимает на нее глаза. Они наполнены слезами. Она видела его плачущим лишь однажды, когда он узнал, что Нед Старк не был его отцом. Что это значит сейчас? - Ты не обременяешь меня. Санса, я не хочу обременять тебя. Гнев и боль всплывают на поверхность. Ее слова жесткие и четкие. - Обременять меня? С каких это пор я заставляю тебя чувствовать себя обузой? - Никогда, но… Затем ее голос начинает дрожать, но она не будет плакать: - Ты действительно поверил, что я хочу, чтобы ты умер после всего, что мы разделили с тобой в ту ночь? - Нет, я… я был не прав, - он опускает голову. - Я хотела бы, чтобы ты пришел ко мне, когда услышал тот разговор! - Ты могла бы рассказать о Мизинце больше до того, как я это услышал! Ради всего святого, Санса! Он замышлял мою смерть, и твоя единственная забота заключалась в том, останусь ли я мертвым?! Что я должен был думать?! Гнев теперь поглощает их обоих, но вина поражает ее сердце. Она никогда не хотела причинять ему боль. Ее гордость была задета, но его доверие пострадало еще больше. - Я должна была рассказать тебе о нем и его заговоре. Я думала, что справлюсь с ним сама. Я справилась, но... я не должна была. Прости, Джон. Он резко кивает в знак признательности. Их груди вздымаются, и напряженность повисает в воздухе, но Санса назвала бы это скорее стычкой, а не битвой. - Мы никогда не говорим друг с другом о наших проблемах, хотя стоило бы. Он качает головой, снова улыбаясь. Черт бы побрал его и его улыбки. Он отвечает более тихо. - Я должен был прийти к тебе, а ты должна была рассказать раньше, согласна? - Согласна. Его глаза смотрят на ее живот с раскаянием. - Я не должен был уходить. Я должен был вернуться домой. Я не должен был позволять тебе думать, что я не вернусь. Мне жаль. Он это говорит только из-за чувства вины за то, что он оставил ее, но что было бы, если бы она не пришла к нему? Она не хочет его вины. - Ты не хотел жениться на мне, - слезы свободно текут по её щекам, и Санса не может их остановить. - Это не правда. - Ты сказал, что освобождаешь меня от наших обетов, - она чувствует, как маятник качается между гневом и обидой. А где-то между ними любовь, которую она хранит несмотря ни на что. - Я был неправ, говоря это. Мне жаль. - Ты никогда не любил меня. И никогда не полюбишь. - Ты неправа! Она задыхается от его ярости, но затем сердито качает головой: - Не лги! Не притворяйся, что заботишься только из-за… - Я не лгу! Я забочусь о тебе! Я... даже когда я думал, что ты ненавидишь меня, даже когда я думал, что ты хочешь меня убить, я... - Тогда почему ты отказался вернуться?! - Потому что я верил, что никогда не стану тем человеком, который тебе нужен. Снаружи чувствовалось волнение. Ее охранники в любую секунду могли ворваться в эти двери с обнаженными мечами. - Ты ошибаешься, Джон. Она видит сомнения и надежду в его глазах. Он хочет ей верить. Больно, что Джон не уверен, но по-другому, не так, как раньше. Они хотят доверять друг другу, просто для них это слишком тяжело. Наша вера и доверие были разрушены разными людьми очень много раз, но мы сможем научиться снова, не так ли? Мы могли бы исправить эти сломанные вещи вместе с этим браком. Прежде чем они успевают что-то сказать, дверь распахивается, и в комнату входит капитан стражи. Он настороженно смотрит на Джона. - Ваша светлость, погода становится все хуже. Старики говорят, что приближается шторм. - Они правы, - говорит Джон. - Я чувствую запах бури в воздухе. Капитан смотрит на нее, будто Джон не произнес ни слова, хотя он все еще король. - Мы боимся, что палатки не станут для нас достаточным укрытием. Ее сердце замирает от беспокойства, и чувство вины становится сильнее. Его лачуга слишком мала для всех их людей и, тем более слишком мала для лошадей. Она привела их сюда, и теперь они в опасности из-за этого. Политика, дипломатия и управление хозяйством или королевством – это то, в чем заключаются ее таланты. Она ничего не знает о жизни за Стеной или выживании в этих суровых землях, особенно в бурю. - Богороща, - говорит Джон. – Можно остановиться там. Это заброшенная деревенька свободного народа, расположенная на северо-востоке. В нем стоит самое большое чардрево, которое я когда-либо видел. Его трудно не заметить. Сама деревенька не более чем горстка грубых жилищ, но она сможет стать убежищем от бури. - Очень хорошо, Ваша Светлость, - охранник неохотно кланяется ему. - Путешествие может оказаться слишком трудным для вас, миледи, - с беспокойством добавляет мейстер. Санса кусает нижнюю губу, не зная, что сказать. Она не хочет подвергать опасности своего ребенка и своих людей, ведь сейчас она лишь замедлит их. - Моя жена останется здесь. Упрямое желание сделать наперекор вспыхивает в ней, но она подавляет его. Сейчас не время капризничать, плюс им явно нужно поговорить. Они ждут ее последнего слова, и она дает его им. Мужчины кивают и уходят. Санса останется с мужем хотя бы на одну ночь. Вдвоем за Стеной, с одним лишь страшным волком, который присматривает за ними. И снова эти чертовы бабочки.