50 градусов выше нуля

      Повисшее молчание затягивается. Тишину нарушают только отдалённые звуки работы техников на сцене и ровный гул ламп дневного света под потолком гримерки. В помещении нет окон, нет часов, поэтому с момента последних сказанных Паулем слов могло пройти как несколько минут, так и час. Он болезненно морщится, ощущая на предплечьях чужие сжатые пальцы. Пытается стряхнуть их, но безуспешно. — Рихард, хватит. Это все уже совсем не… — Голос остаётся твёрдым до тех пор, пока он, осекшись, не встречается со взглядом гитариста. Тот в ответ только растягивает губы и улыбка похожа на ту, что привиделась Ландерсу в искаженном восприятии реальности концерта. Ладонь Рихарда скользит вниз по предплечью, затем он без усилия заводит одну руку Пауля за спину. Тот не сопротивляется. Кажется, он наконец получит по лицу или, может быть, под рёбра, только не в живот — Рихарду ведь просто нужно выпустить пар, и после этого конфликт будет исчерпан. Он прикрывает глаза — не хочет видеть удар. Но вместо этого оказывается резко развёрнутым лицом к зеркалу, а затем падает на стол, прижимаемый сверху телом другого мужчины. Пауль дергается в инстинктивном желании освободиться, но сил не хватает. Действие стимуляторов окончено, вместо энергии тело наполняла астения. Впрочем, Рихард всегда был физически крепче, и даже в обычном состоянии преимущество было бы не на стороне Ландерса. Он поднимает голову и теперь уже через отражение в зеркале снова видит голубые глаза, на дне которых не читалось абсолютно ничего. Пауль был готов к злости, гневу, даже презрению, эти эмоции были понятными. Но сейчас его обдало холодом, и где-то внизу живота зашевелился страх. Он напрягается всем телом, но остаётся на том же месте, движение только отдаётся болью в уставших мышцах. — Отвали от меня, Круспе. Ты больше и сильнее, я понял. Чего ты, блять, хочешь? — Он прерывисто дышит, и голос предательски срывается. — Хочу показать тебе, кто здесь на самом деле жалкий.

***

      Все еще крепко сжимая его запястье, Рихард хватает Пауля за шею и впечатывает щекой в стол, замечая как по виску гитариста стекает капля пота. Он прижимается сильнее, уверенным движением колена разводит чужие ноги в стороны, а затем освобождает одну руку для дальнейших действий. Пальцами находит застежку брюк и пару секунд возится с ней. Тело мужчины под ним дрожит и дергается. Пауль мог бы кричать, но это кажется слишком унизительным, и он только стискивает зубы. Они почти одного роста, но Рихард гораздо тяжелее, и Пауль знает — ему не вырваться. Ощущение силы и власти вперемешку со злостью одурманивают. Происходящее кажется неправильным и порочным и этим сильнее возбуждает, заставляя сердце бешено биться в предвкушении полного и безоговорочного обладания. Одним рывком Рихард стягивает до колен брюки Ландерса, а затем упирается стояком чуть ниже его спины. Пауль вздрагивает, пытаясь отстраниться. Рихард берет в рот собственные пальцы и смачивает их слюной. Он знает, что его действия отражаются в зеркале, но сам не смотрит, боится встретить испуганный взгляд и потерять решительность. Он подаётся вперёд, касаясь влажной и липкой, то ли от пота, то ли от бессильных слез, шеи ритм-гитариста, и ощущает, что мысль о том, что тот может сейчас плакать, его особенно заводит. — Не делай этого. Рихард, пожалуйста. — Пауль отчаянно хочет, чтобы тот его услышал, опомнился, остановился. Наверное, ему будет больно, но Рихард желал причинить боль. Один палец находит свою цель, проникает в узкое горячее отверстие. Пауль рычит что-то неразборчивое, его хаотичные рывки мешают. Второй палец входит все так же тяжело. Рихард чувствует, как его ногти царапают нежную кожу, он двигает пальцами, пытаясь расставить их пошире и немного растянуть проход. Не хочется тратить на это время, но он понимает, что иначе просто не получится продолжить и грубо вводит третий палец. Тело Ландерса отвечает спазмами, его трясет. — Пожалуйста, — он просто повторяет это уже без всякой надежды, что что-то может измениться. Рихард перехватывает обе руки Пауля и сжимает чужие запястья с такой силой, что кожа белеет. Он еще ближе притягивает Пауля к себе, больно хватая его за живот, тем самым давая понять, что сейчас лучше не дергаться. Терпение покидает Рихарда. Он настолько возбуждён, что его мало волнуют чужие ощущения. Он плюет себе на ладонь, пытаясь столь нехитрым способом хоть немного облегчить процесс в отсутствии смазки. Этого мало, так что Ландерсу придётся терпеть. Головка члена касается ложбинки между ягодицами и стремится ниже. Рихард пытается вставить, но ничего не получается, Пауль слишком напряжен и зажат, но уже не двигается, видимо понимает, что лишние рывки все только усугубят. Резкий толчок, и член все-таки проникает внутрь. Рихард слышит сдавленный крик, приглушенный громкой пульсацией в его висках. Очень тесно, очень сложно войти хоть на сантиметр дальше. Напряженные и неподготовленные мышцы больно сдавливают член, увеличивая возбуждение. Рихард не останавливается, он яростно толкается, не сдерживая собственных стонов. Ощущения новые и для него. Еще один рывок, сопровождаемый чужим шумным дыханием, и вот он уже вошел наполовину и может двигаться быстрее. Темп нарастает, Рихард делает несколько ритмичных фрикций и входит полностью, натягивает по самые яйца. Пауль обмяк и больше не издает никаких звуков. Кажется, его можно было бы даже не держать. Рихард осторожно разжимает пальцы на запястьях. Он прерывисто дышит и чувствует, что уже близок к кульминации. Он ощутил странную потребность дотронуться к Паулю, и провел по обнаженной спине, сместился к животу, а потом еще ниже, накрывая ладонью пах. Он крепко сжимает член и двигает рукой в такт своим бедрам, чувствуя, как его действия приносят результат. Сложно сопротивляться физиологии. Долго двигаться не приходится. Рихард непроизвольно выгибается и кончает прямо в Пауля.

***

      Все закончилось. Рихард встаёт, вытирает себя рукой и медленно и методично поправляет одежду. В голове было легко, гнев растворился в схлынувшем возбуждении. Мужчина на столе шевелится, пытаясь совладать с одеревеневшими мышцами. Вязкая белая жидкость, смешанная с каплями крови, стекает по его ногам. Пауль наконец переворачивается на спину и остаётся лежать, глядя в потолок. Мозг отказывался анализировать произошедшее, но пульсирующая в теле боль не давала отключится. Он приподнимается на локтях, но понимает, что не может встать, затёкшие ноги не слушаются. Ландерс замечает Рихарда, который все ещё находится в комнате. Обсуждать то, что он сделал, кажется абсурдным. Пауль нарушает молчание. — Дай воды, — простая и будничная просьба режет слух сильнее криков и обвинений. Ритм-гитарист делает несколько глотков из протянутой бутылки, обжигая горло. Это не вода, но так даже лучше. Чужие пальцы касаются живота, он дергается, словно от ожога. Он все ещё ощущает физическое возбуждение и от этого почему-то становится стыдно. Рихард убирает мокрые волосы со лба Пауля, забирает бутылку и тоже делает глоток. Ему нужно было уйти, когда тот просил. Какое право он имел осуждать этого человека, если сам способен на такое? И у него не было оправданий в виде наркотического опьянения, он просто использовал чужую беспомощность для того, чтобы почувствовать себя лучше. Лучше, чем он. Рихард закрыл глаза. Он занимался сексом с другим человеком против его воли. С тем, кого он знает не один год, пройдя вместе долгий путь. Теперь же не только их взаимоотношения, само будущее группы может оказаться под угрозой. Вряд ли Пауль сможет делать вид, что ничего не случилось. Гитарист чувствовал отвращение к себе. Он должен что-то сделать, только чтобы не чувствовать себя таким чудовищем. Он наклоняется к начинающему обмякать члену Ландерса и берет его в рот. Движения сбивчивые и хаотичные, но они приносят результат, и тот снова твердеет. Все это жаром отзывается внизу живота Пауля, он подаётся вперёд, не желая, но нуждаясь в большем. Ощущения становятся приятнее, он почти готов кончить, но собственная слабость отрезвляет его. Он осторожно отводит голову Рихарда в сторону и тихо говорит: — Не нужно.

***

      За порогом концерт-холла их встретила промозглая ночь. Ландерс плотнее запахивает кожаную куртку и оглядывается вокруг в поисках такси. Навалившаяся усталость не оставляла возможности думать, и он был этому рад. — Пауль, я… — Рихард делает попытку дотронуться до его плеча, но гитарист сам резко оборачивается. — Мы не будем говорить об этом сейчас. И никогда не будем. А дождь все шёл, шёл и никак не мог остановиться.