Рыцарь Прованса

Начало смеркаться. Кларк шла лесом, небрежно ступая на хрупкие ветки, что упали с худощавых деревьев. Вокруг было тихо и спокойно. Только холодный, будто осенний ветер пробирал до костей иссякшее тело. Бледное, уставшее лицо выражало холодность и неподвижность. Француженка ступала медленно, неуверенно. Ночная птица пролетела над головой, и она остановился. Белокурая поняла, что шагает очень тяжело, что вес ее тела увеличился почти вдвойне. Что ее гнетущее состояние вызвано несколькими смертями, смертями очень дорогих ей людей. В этом злом столетии карты ложатся совсем не той масти, которой предполагалось. Она взглянула на свою ношу – смертельно бледную и почти бездыханную. Сколько горя перенесла эта придворная девица с той поры, как повстречалась ей некая Кларк Гриффин из "попаданцев". Сложно идти дальше. Нужно остановится. Веки стали очень тягостными и неподдающимися силе воли. Кларк выбрала место, обильно обросшее зеленым мхом. Положив на мягкое естественное ложе девицу, француженка принялась собирать поблизости хворост и камни. Нужно зажечь костер, иначе дикие звери могут погубить их. Небо совсем помрачнело. Покачивающиеся ветки деревьев убаюкивали, наталкивая на дурной сон, но сдаваться, еще было рано. Очень рано. Складывая ветки конусом для костра, Кларк думала о Маркусе и Эйдане. О людях, что самоотверженно и беззаветно бросались в пекло ради спасения ее – трусливую зачинщицу «босоногих». Еще марш – бросок и все кончено. Согласно историческим сведениям, на восток от берега реки должен располагаться замок Булинруж. До 1639 года там должны проживать граф с семьей очень старинной династии и завидной наследственностью. Еще во времена столетней войны дезертир, по имени Джаспер Джордан с британскими корнями поселился в этом замке, оставив все свои награбленный сокровища в подвалах цитадели. Сокровища попадали из рук в руки близким и дальним родственникам, и они, как не странно, с умом и бережливостью относились к кровно «отобранным» драгоценностям своего предка. Что же. Все так и было до начала семнадцатого века. В десятом году некий граф Монти Джордан со своею супругой решили продать замок, и вместо этого купить новый фрегат. Соорудив команду, они, тайно запечатав союз с испанцами, хотели господствовать по всему средиземному морю вплоть до острова Тортуга. Но их "корсарство" обернулось для них крахом. Они не успели продать достояние своего предка, так как один из очень благоразумных господ того времени, отправил депеша королю Франции, в которой имелось описание тех деяний, что хотел осуществить Джордан. Король и его приспешники арестовали графа, лишив его титула и всех достояний. Но в 1634 году сын нескладного «пирата» Линкольн вместе со своею сестрою Эко, выкупили свое родственное имение у монарха, заложив с ним тайный уговор. О чем велось в уговоре – никто не знает. Ибо эта скрытая "условленность" скреплена семью печатями… Достигнув же замка, Кларк надеялась найти там приют. Но сможет ли она заложить огонь доброжелательности в сердца людей, в чьих жилах течет кровь трусливого вора… Кларк думала о Маркусе и Эйдане, об их телах, что брезгливо были выброшены из колыбели жизни …о том, как томно Маркус Кейн бился в предсмертных конвульсиях, пытаясь хоть на миг в последний раз окатить взором этот злой, диковинный мир господствующего семнадцатого века… Семнадцатого века…. Кларк даже не заметила, как ее тяжелая голова коснулась теплого, по-летнему мягкого и ласкового мха. Она закрыла глаза и в ее мыслях где – то далеко судорожно трепетала в белых оковах хрупкая, неустанная и смелая девушка, чье имя небрежно сорвались с ее уст…Лекса… Холодный, знойный ветер полуночи вскружил куски травы и дряблого листья. Зверский голод дал о себе знать, и Кларк распахнула глаза. Перед нею таяли темные тучи в сыром, предгрозовом небе. Ветки деревьев, казалось, сейчас рухнут прямо на голову. Вдали слышалось потрескивание сухих веток, где – то эхом взвизгнула сова, трепеща крыльями в недоброжелательном воздухе. Белокурая кинула взгляд на давно потухший костер. Более всего, он вообще толком не разгорелся. Конусообразное кострище так и стояло неподвижным вигвамом у ног девушки. Гриффин попыталась оторвать свое тело от земли, но плечи, словно два камня, неподвижными грудами лежали на ней. Повернув голову влево, она увидела дивный свет фар, что очень медленно приближались к тому месту, где находилось незамысловатое сооружение костра. Потом свет устремился к груде материи, в которых была зарыта Версальская дама…жива ли она еще? Эти лохмотья, верно, мешают ей дышать. Господи, и как только девушки осмеливались идти против природы, стягивая свои талии неудобными корсетами. Славно, что в современном мире нет таковой моды. Хотя…какой теперь мир можно назвать современным? Пока Кларк ломала голову над подобной темой, кинув взгляд на светлячки, они, наконец, начали показывать свою истинную емкость. Небесную бездну хладнокровно разрезало лезвие яркой молнии, осветив на миг поляну, где находились путники. Кларк взвизгнула, когда увидела что эти самые фары, приближаются к Лексе, царапая мягкий мох четырьмя когтистыми лапами. Еще один разряд молнии обозначил резкие очертания головы шакала. - «Твою дивизию»!! – вскрикнула белокурая, и ее сердце с треском покатилось в пятки. – Какого хрена?!!! Мощный лесной дьявол оросил своею слюною лицо Лексы, увлекая ее своим туманным голодным взглядом. Принцесса Версаля была неподвижной. Казалось, она уже давно мертва. Ее платье больше не вздымалось, обратное же, возможно, символизировало бы дыхание. Это было шансом для белокурой. Если она оставит ее здесь, то шакал примется есть тело, на что останется шанс на спасение. Но, а если Лекса еще жива? Нужно спасать и спасаться... Кларк еще раз рванула тело с места, открыв все резервы своего организма. Так иногда бывает, когда находишься в чрезвычайно опасной ситуации. Тогда, кажется, что твердый камень в руках словно соломинка, которую легко сломать. У нее получилось встать на ноги. Немного пошатываясь, Кларк запретила себе думать о наихудшем и выхватила черную головешку. Она направилась к шакалу, встав за его спиной. Коснувшись палкой шерсти зверя, Гриффин приготовилась проткнуть его под лопаткой, но «серый» вихрем обернулся и черной пантерой метнул на жертву. Кларк упала на спину. На ней лежал массивный волк, обнажив клыки. Палка застряла между челюстями, не давая волку ухватить кусок плоти с жертвы. Сердце девушки металось в пятках, пытаясь забиться еще куда – то, а руки дрожали от усталости и чрезвычайного волнения. Так продолжалось несколько секунд, пока челюсть волка не раздробила хрупкую для него тростинку. Когда никакого препятствия не было, Кларк попыталась обхватить челюсть твари, но волк изловчился. Он, вскинув голову ввысь, со скоростью ястреба заключил в своей пасти плечо девчонки. Левый и правый клык зверя быстро разорвал кожу и мясо человека, коснувшись самых костей. Передние лапы разодрали рубаху, нарезая когтями плоть. Масса волка была столь велика, что Кларк, словно глыбой железа была неподвижно прикована к земле. Из горла девушки вырвался вопль ужаса, но ее крик заглушил очередной удар молнии. Через мгновение весь лес был заполнен толстыми полосами холодного дождя. Где – то поблизости загорелось дерево, треснув в корне. Оно повалилось набок, но своею верхушкой зацепилось за соседнее, более крепкое, так и повиснув в воздухе. С того дерева посыпались огненные ветки, словно факелы, орошая землю и мох маленькими огоньками и опаленными головешками. Кларк сжала пальцы свободной руки в кулак, пытаясь ударить шакала, но боль была столь велика, что ее рука тут, же зарылась в грязь. Волосы тоже были в грязи. Струи дождя забивались в глаза и рот, препятствую очередному крику боли. - «Господи, только бы не потерять сознание, иначе пиз…» - вопил голос изнутри, разрывая легкие на мелкие кусочки. Шакал же, словно услышав слова жертвы, принялся терзать плоть девушки, пытаясь раздробить кость. Кларк сжала зубы, зачерпнув в свободную руку месиво грязи и мха. Она бросила грязь в глаза зверя, и тот, взвыв, швырнул жертву из - под себя. Белокурая оказалась возле ближайшего дерева. Ее укушенное плечо безумно горело болью. «Сукин сын»? - взвыла девушка, срывая с себя рубаху, баюкая в ней окровавленный участок. Боль была адской. Вся грудь была изрисована кровоточащими полосками, но внутренние органы, казалось, были еще целы. Кларк осмотрелась. Никакого оружия, никаких ножей вблизи. Где же оно все делось то? Послав ко всем чертям собачьим окружающий мир, девушка привстала. - Чтоб ты сдох, гад! – пискнула Кларк, метясь взором по земле. В ее глаза кинулась опаленная головешка, что свалилась с горящего дерева. Она была в двух метрах от того места, где сама она находилась. И тут ей вспомнился эпизод из всемирно известной книги зарубежного писателя Редьярда Киплинга «Маугли». В том одиночном эпизоде говорилось о том, как малый, но весьма прыток мальчишка джунглей по имени Маугли осмелился кинуть вызов Шер Хану - крупному тигру африканских лесов. Что бы по – своему отомстить за смерть белого волка, хотя тот был к этому не причастен, Маугли опалил шерсть тигра горящей веткой. Вот и сейчас почти горящая ветка была в руках Кларк, и надо было этим шансом воспользоваться. Шакал снова приблизился к своей жертве, что бы сделать очередной бросок, но девушка откатилась в сторону. Сумев зачерпнуть лапой предплечье белокурой, когти зверя принялись за свое. Зверь снова собрал в охапку жертву, пытаясь ухватить клыками плоть. Кровь Кларк испачкала всю морду зверя, и его шерсть начала слипаться. Когда серый хотел прокусить шею девушке, Кларк, немного изловчившись, все же схватила здоровой рукой ветку и мигом воткнула ее в горло противнику. Вол взметнулся, а палка была настолько острой, что пробила кожу и добралась до своей цели. Зверь упал. Проклятый дождь заливал все вокруг, опускаясь на землю бессмысленной водной массой. Где – то вдали резанула молния, волоча за своей спиной удар грома. Лужи дождя баюкали немощного человека, из последних сил склонившегося над трупом зверя. Кларк выбросила спасительную трость и направилась к неподвижной Лексе, но споткнувшись о груду взрыхленной земли, упала. Она вскрикнула, когда почувствовала, как ее плечо адски заныло. Массивный дождь прибивал, словно гвоздями, истощенное тело к земле, но Кларк могла еще ползти. Еще одного нападения какой нибудь твари она точно не выдержит, и надо было убираться из леса сейчас же. Наконец девушка подползла к лицу принцессы. Казалось, что она все это время лежала неподвижно, подобно статуе. И если бы не дождь, Кларк смогла бы уличить ее в том, жива ли она. Во всяком случае, девушку нужно взять с собой. Но сукно юбок настолько вымокло, что весили вдвое больше своей хозяйки. Пришлось избавиться от одежды. Кларк разорвала платье, стягивая его с тела девушки. Она оставалась только в нижнем. В таком положении можно было тут же продрогнуть, но мокрое холодное сукно тоже не обещало тепла и уюта. Попросив в жестокого неба прощенья за грехи и силы на продолжение странствия, Кларк встала на колени. Здоровой рукой она подхватила за талию девушку, перекинув ее навзничь себе не спину. Тяжесть была не особо весомой, но в таком положении она казалась ей целой тонной. Черт бы побрал это все. Кларк плюнула. Она должна не ползти, а идти дальше – сквозь струи дождя, сквозь порывы ветра. Девушка встал с колен. В ее теле есть сила. Еще хватит для того, что бы вырваться из объятий леса. Нужно найти замок. Но найдя его, можно ли надеяться на радушный прием хозяевами обители? Попытаться стоит. В любом случае, этот лес должен принадлежать семьи герцога. И когда нибудь лесник или охотник найдет тела двоих мертвых молодых людей… Деревья начали все реже появляться на горизонте. Дождь, казалось, становился все сильнее. Кларк шла медленно, осторожно ступая ногами по земляным подкопам. Верно, кроты немного замешкались, когда создавали себе нору. Множество тоннелей и ям широкой полосой виднелись на несколько квадратных километров. Лекса была все еще без сознания. Ее маленькие ниточки – ручонки безропотно покачивались из стороны в сторону при каждом шаге девушки. Растрепанные волосы темной паклей прикрывали лицо девушки, а белые шелковые панталоны раздувались на ветру, словно парус морского фрегата. Ну вот, угодив ногой в очередную нору, верно, уже лисью, Кларк подкосилась, упав на одно колено. Еще немного, и девушка перекинулась бы навзничь, но белокурая с усилием удержала ее. -Ухх, ну ты и весишь, подруга!-рыкнула Гриффин, переведя дыхание. Разорванное плечо невыносимо заныло, а в голове знойным вихрем пронесся непонятный шум. Голод еще раз напомнил о себе, будоража сознание несчастной. Вдали кто – то шарахнулся. Или может это был очередной удар грома? А может опять… - Клааааааааааааааарк…!! – взвыло эхо, поднявшись высоко в небо, а потом с новой силой ударилось о землю. Девушка растерялась, но продолжала всматриваться вдаль. Ее ноги больше не желали продолжать путь. - Клаааарк!!!! – вторило ОНО, приближаясь с неимоверной скоростью. - Кто меня зовет?! – шепнула обладательница этого имени, но поняла, что голос ее совсем продрог, а в легкие незаметно проникла простуда. Вдруг за эхом показался огонек, что более всего принадлежал масляной лампе. Лампу держала темная фигура в длинном плаще. Он вздымался от ветра, подобно крыльям летучей мыши, зловеще повествуя о чем - то недобром. Именно эта фигура и орала давно забитое, но такое родное имя… *************************************************************************** Кларк открыла глаза. Ей показалось, что она находится в больничной палате, а все окна зашторены белыми простынями. Но на сих, же белых простынях, почему то, кровавым пятном висели алые шторы из дорогой льняной материи. Слева от кровати, где лежала девчонка, стоял аккуратно прибранный стол, покрытый скатертью, материя которой была сделана из ниток кокона тутового шелкопряда. На столе, словно натюрморт, красовался глиняный кувшин и тарелка с тремя зелеными яблоками. Возле яблок прямо на скатерти лежала пышная виноградная ветка. С другой стороны кровати стояла пузатая тумбочка из красного дерева. На тумбочке лежала толстая книга с пожелтевшими страницами внутри. Между ними, где – то на средине книжки, находилось пестрое перо страуса. Кажется, что сочетание эпох нескольких столетий вместились в одной этой комнате. Странно. Хозяин обители должен быть, по крайней мере, минималистом, или, на худой конец, пацифистом. Спину раздирала ужасная боль, но еще больнее было плечу. Кларк заметила, что к ней был привязан толстой льняной веревкой обрубок доски. Рука тоже повреждена в нескольких местах. Взглянув на раны, можно было смело говорить о том, что эти рубцы не что иное, как отпечаток зубов шакала. Раны на груди несколько затянулись. Но для даже такой мелкой регенерации понадобилось бы несколько дней. Похоже, что девушка находилась без сознания далеко не сутки. Кларк попыталась поднять голову с подушки, но тут, же опустила ее. Острая колючая боль в висках больно резанула по недавно вернувшемуся сознанию. Тошнота подкатила к горлу, притянув за собой мелкую дрожь всего тела. Казалось, что белокурая опять вернулась на баржу старого моряка. Эх, была бы бригантина или люггер в арсенале материальных достоинств молодого «босоногого», тогда… В дверь постучали три раза, потом, дотошно скрипнув, она отворилась. Кларк скосила взгляд на вошедшую фигуру. Это была девушка двадцати с лишним лет с очень миловидным лицом. Одета, как и все женщины этого столетия, в длинное парусообразное платье и белый чепчик. В руках она держала глиняной кувшин и поднос с пирожками. Рыжие кудряшки предательски выскочили из – под чепчика, раскинув свои кольца на лоб и шею. Девушка, поставив все добро на стол, поспешно прибрала волосы. Потом, поклонившись в реверансе, непринужденно улыбнулась. И как ее щеки заалели, когда Кларк ответила тем же. - Скажите, на милость, где я нахожусь? – выдавил девчонка, стараясь быть как можно вежливее. Хотя, при такой адской боли хотелось, куда подальше послать окружающих, но в ее положении она не смела внимать подобным прихотям. - Это замок Булинруж, миледи, а меня зовут Эко Джордан! – пискнула девушка, немножко скатив ресницы ниц. - Джордан? Так все - таки я попала сюда...– чему – то обрадовалась белокурая, опять потерпев поражение, сражаясь с болью. - Мой конюх нашел вас и вашу сестру в поле недалеко от восточного леса! - Мою сестру? - Да! Вы несли ее на руках, впрочем, подробности той ночи вы можете сами спросить у конюха! - Той ночи? - Да, миледи, ваш сон длился трое суток… - Целых трое суток? А где же… - Если вы беспокоитесь о сестре, то она чувствует себя прекрасно! - А… - Она в саду играет с Телониусом! Вам бы тоже не помешало выйти на свежий воздух, миледи! С этими словами девушка снова откланялась, и, приблизившись к двери, вновь повернула голову: - Выпейте теплого молока с пирожками. Моя служанка Эмори очень добротно справляется на кухне! Дверь за ней захлопнулась. Интересные события разворачиваются. Теперь Лекса стала ее "сестрой", а дом мелких феодалов, весьма приветливых на первый взгляд, оказался абсолютно не меркантильным. И что за Телониус такой? Кларк негодовала... Отпив с кувшина, как Соломон с кубка, девушка сразу же почувствовала в себе бодрость и силы. Надкусив творожный пирожок, она, кряхтя от боли, встала с кровати, уличив себя в том, что одета в длинную белую полотняную рубаху. Да уж. Еще бы чепчик на голову для полной картины под названием «Мелкая дворянка поутру. Картина неизвестного художника первой половины семнадцатого века». Шагнув вперед, белокурая пошатнулась, оттого оперлась кулаком о спинку кровати. Долгий путь без еды и истошный бой привела тело в бессилие. Тогда глотнув еще раз с кувшина, Кларк стала размышлять. Кто же такой Телониус и Эмори? Ну, Эмори– служанка, что готовит еду. Кто – то должен еще прибирается, ухаживать за садом, если таковой есть, что, несомненно, ибо «Сестра играет в саду с неким Телониусом». Такой замок должен составлять, по крайней мере, три этажа, значит, вмещать не менее пяти – шести слуг внутри, и двое снаружи. Может этот некий Телониус тоже является слугой, или тот самый конюх, что спас ей и ее «сестре» жизнь? А может это простой паж господина замка, тот, несомненно, рыцарских кровей, умеет славно фехтовать и ездить верхом. Значит, вскоре может стать оруженосцем и, кончая ветвь обучения, посвятится в рыцари? Эмм…или в мушкетеры, если взять суть нынешней эпохи. А рыцари вполне достойны, служить при дворце Лувра. Если взять исторические артефакты – документы сведений об усадьбе Лувра, то там можно прочитать много интересных вещей экстерьера. Не считая неказистых елей и еще нескольких деревьев, посаженных возле ворот, там много статуй полуголых мальцов – то ли амуров, то ли детей святых матерей. И, обмотавшись белым, будто фарфоровым полотном, каждый малец держал в руках изысканный музыкальный инструмент той эпохи. Если пройти славной тропой в Лувр, можно услышать десятки нот, слившихся в одну прелестнейшую музыку – мелодию несказанных слов и несбывшихся мечтаний. Эх, семнадцатый век – эпоха пиратства, каперства и разврата. Это их единый твердый камень жизни, что схож с камнем Рима – где люди требовали «хлеба и зрелищ», где каждый знал цену жизни и цену измены… Кларк подошла к окну. Его вид открывался прямо в сад. Диковинные растения, видимо, импортированы с юга Франции, разношерстые кусты, искусственно вырубленное озеро и необъятные хвойные лес – вот достояние земель графа и его детей. А где же сам граф? Он должен быть повешенным еще год назад, если верить исторической писанине, а его дети, выкупили ли они вместе с замком и титул – неизвестно, но, видимо благополучно ведут хозяйство замка. Хотя, это слова, основанные только на первых впечатлениях. Далее будет видно. Кларк не смогла увидеть Лексу. Верно, она находилась вне поля зрения. Девушка шагнула к двери, взявшись за ручку, но тут она словно остолбенела. За дверью послышались чьи – то шаги и мелкий шорох. Потом тот «кто – то» остановился, и, гулко шаркнув подошвой, постучал в дверь. В голову белокурой молниеносно врезалась мысль о том, что сейчас в эту дверь ввалиться несколько лесных «здоровяков» с саблями и пистолями, а из – за их спин выскочит большой хищный зверь, но… дверь скрипнула и на пороге появилась....Алексия. Розовощекость и непринужденная улыбка ей больше шла, нежели бледность и угрюмость, что так долго преследовали девушку все это время. Версальская дама была приодета в недурное платье алого оттенка с кружевами и вшитым в подкладку не дешевым на то время шелком. Пальцы принцессы сжимали нескладной, но милый букетик пестрых цветов и трав. - Доброе утро, миледи! – подобно соловью, пропела она. -Доброе! Это мне?…спасибо! – присвистнул девушка, получая подарок от девицы. Лекса присела в реверансе, еще больше подлив румянца своим щекам. - Как вы себя чувствуете? – заявила она, все это время почему – то боясь посмотреть гасконке в глаза. - Не беспокойтесь обо мне, сударыня, лучше скажите, как вы? - Не пристало заботиться о здоровье той, кому ВЫ спасли жизнь! - Я… - …и кто в смертельной схватке победила шакала! - Откуда вы…я думала, что…без сознания! – замешкалась та. - Капли дождя разбудили меня. И когда я увидела возле своего лица оскал зверя… Лекса заметно приуныла, казалось, что слеза сейчас скатится по ее щеке. - Я думала, что вы… - Нет. Я жива. Бог спас меня. Он, видимо, подготовил для меня иную участь! - Давайте не будем говорить об этом. Главное, что все живы…почти все! - Да. В нашей памяти остались имена Маркуса и Эйдана! - всхлипнула принцесса, все - таки дав волю чувствам. Кларк поняла состояние девицы, подняв глаза вверх. Она надеялась, что увидит там витающие души друзей и как полагается, попрощается с ними. Но так никого не увидела. - Я хочу переодеться и пройти в сад. Там я видела озеро… - Хорошо. Я позже к вам присоединюсь. Пойду, обрадую господ замка. Они так долго ждали вашего выздоровления! - Тогда до встречи! В комнате было трюмо. Не особо холеное, но удобное для созерцание своего отражения. Кларк взглянула в него. Напротив нее стояла бледная с темными кругами под глазами девушка, губы которой имели оттенок синей сливы. Волосы, давно не ухоженные и грязные, противной паклей были разбросаны на плечах. На щеках и на лбу мелкие шрамы противными метками обозначали уличного сорванца или пиратку. Кларк осмотрела све плечо. Оно относительно выглядело лучше, чем в ночь состязания не на жизнь, а на смерть. Возле трюмо стоял сплетенный с ивовых веток наподобие этнических узоров красивый стул, на котором лежали вещи. Они были тщательно выстираны и аккуратно сложены. Кларк, подхватив их, направилась из комнаты. Спустившись вниз по лестнице, девушка оказалась в довольно просторном холле, где на стенах сразу в глаза бросились картины многих художников этого времени. Среди множества палитр разнообразных картин, где абсолютно точно изображались сцены охоты, путешествий, портретов красивых средневековых дам и эпохи Возрождения, был даже портрет Людовика тринадцатого художника Рубенса 1625 года, а также портрет какого – то грубого толстого шевалье. Еще висели шпаги на щитах и копья. В этаких щитах были врублены три желтые лилии. А на одном из них красовался профиль Жанны д'Арк. Да. Только спустя 58 лет дева была оправдана, но эти оправдания только усугубили страшную участь невинной и грозную ошибку церкви. Сейчас, в 1639 году королю 38 лет. В 41 он должен будет умереть, и на престол сядет его наследник – Людовик XIV. Сейчас король имеет двух сыновей – Людовика и Филиппа І Орлеанского. Вот такая вот история этого простецкого портрета. Внимание Кларк привлекла круглая очень увесистая люстра с десятью подсвечниками на ней. Интересно, как эта люстра зажигалась? Она находилась высоко от пола. Сейчас свечи на ней не горели, так как на дворе было утро. Но очень интересно посмотреть на предка электричества. В восточной стороне холла размещался камин, на стенах с обеих сторон камина висели головы убитых оленей. На полу лежала шкура белого медведя невесть откуда взятого. Посредине холла стоял большой стол на десять персон. На столе располагались канделябры и хлебницы. В канделябрах по три свечи. Скатерти на столе не было, поэтому были отчетливо видны выхоленные дубовые доски. В западной же стороне находился диван и несколько кресел старинного типа с изысканной резьбой по ценной древесине. На диване и креслах размещались красиво уложенные шкуры антилоп. В углу была еще одна лестница, что в итоге разветвлялась на три комнаты. Кларк покинула холл, выйдя на свежий воздух. В легких защекотал запах мяты и чабреца, хотя под конец лета его очень трудно найти. Лекса сидела в беседке. На ее голове была очень красивая шляпа, что очень кстати шла к ее наряду. Она, казалось, дремала, сплетя пальцы и положив их на колени. Возле нее ютилась Эко, держа в руках увесистую книжку. На глазах хозяйки дома были очки с золотой оправой. Увлеченно читая классическую литературу, девушка не заметила появившуюся здесь фигуру. Кларк тоже особо не шумела. Она неторопливо спустилась к озеру, обнаружив там пернатых жильцов. Желая не тревожить «мореплавателей», девушка скинула с себя рубаху и нырнула под воду. Побарахтавшись там с полчаса, девушка вышла на берег. Она тщательно обтерла кожу рубахой и приоделась в новый костюм. Стянув с себя пояс, на штанах он был совсем некстати, Кларк затянула им волосы. Теперь ее вымытые локоны казались легкими и свежими. Сорочка с широкими рукавами и матерчатые штаны являлись очень удобными и практичными. Довольно улыбнувшись солнцу, девушка прошла к беседке. К этому времени на беседке осталась лишь Эко. Лекса куда – то пропала. Девушка все еще тщательно изучала книгу. - О чем читаете? – муркнула она, заглядывая через плече графини. - О бретонцах, сударыня! - ответила та, подняв глаза на собеседницу, - Об их нелегких судьбах и … Графиня застыла. Ее лицо было неподвижным, а взгляд проницательным. Она обхватила пальцами оправу очков, медленно стягивая их со своего носа. Потом, как будто проснувшись от долгого забвенья, наконец, молвила: - Скажите, сударыня, откуда вы родом? - Хм,…а вы Вильяма Шекспира читали? – усмехнулась та, но потом осунулась. Почему – то эти слова, сказанные только что графиней, показались девушке очень знакомыми. - Вы когда нибудь увлекались мореплаванием? - Я? – удивилась белокурая, присев рядом с девицей. - Да. Вы знаете, мой отец был корсаром… - Смелое заявление! - Я горжусь этим! – воскликнула графиня, улыбнувшись глазами. - Он занимался каперством? Как Шарль де Мор? - Да. Подобно ему. - Но Шарль был французским корсаром. Он служил своему королю. А ваш отец… - Что мой отец? - Он ввязывался в авантюры с испанцами? - Почему вы так считаете? - На его флаге были «fleurs de lys»? - Я не понимаю ваших рассуждений! - «Путь к сердцу необходимо пролегает через владения разума" (Ж. Ф. Пайяр). - Вы говорите загадками! - Давайте лучше бросим эту тему! Прежде всего, хотела поблагодарить вас за наше с сестрой спасение! - Да! Она сказала, что ваша семья погибла от рук лесных бандитов. Очень сочувствую… - Ага. Верно! – хмыкнула Гриффин, копаясь в своей памяти. Почему все же Лекса назвалась ее сестрой? - Ваша сестра ведь придворная фрейлин? Что занесло ее в наш край? - О! Это длинная история…! Кларк слегка перекосило. Ну и что теперь врать? Какого дьявола Ком Трикру стала нести всякую чушь графине? - Кларк, послушайте…мне очень интересно все, что непосредственно касается вас… - Благодарю, но… - Эта война погубила много хороших людей и еще больше превратила в омерзительных лицедеев. Очень лестно, когда рядом оказывается человек необузданный, не покрытый пеленой хаоса и мрака! - Спасибо большое! Но я… - Кларк, у вас есть любимый....или любимая? – в омут с головой спросила графиня. Как из ведра холодной водой. Мдааа...и эта туда же...странно.... - Нет, но была! - Она умерла? - Это было давно… - Сочувствую! - А где ваш брат? - Линкольн? Он должен быть в холле! - Тогда я вынуждена ненадолго покинуть вас. Извините! Снова заглянув в холл, белокурая увидела молодого человека в сюртуке при шпаге. Его темноволосая шевелюра и тонкие шведские усы, несомненно, привлекали взор девушек, да и материальное достояние поддерживали интерес. Граф, что было вероятней всего, копался в недавно потухших угольках камина. Потом, налив себе в бокал красного вина, сел в кресло напротив, удобно закинув ногу за ногу. - Спешу откланяться, месье Линкольн! – усмехнулась Гриффин, кивнув головой. - О, вы уже ходите? Как здоровье? - Спасибо, уже много лучше! Благодарствую за приют…и за спасение! - Весьма признателен, но не я вас спас, а мой конюх! - Но все же… - Присаживайтесь рядом, Кларк! – весело квакнул граф, потягивая с бокала вино. - Замок Булинруж очень впечатлил меня! - Величественное строение, правда? - Надеюсь, мы вас не обременим своим присутствием здесь? - Напротив, оставайтесь сколько угодно! Здесь так тошно, что иногда радуешься пробежавшей мимо мышке! Правда, Эко боится их больше всего! – гикнул тот. - Линкольн скорее британское имя, извините, если этим оскорбил вас… - Вы правы! мой дед был британцем! В нашем древе много разносортных корней! Я не стыжусь этого! Вернув замок и титул, я вновь обрел уважение и почитание среди феодалов! Даже после краха восстания, «кроканов», что началось три года назад на западе и юге Франции я остался самим собой! Да, я тоже был протестантом правления Людовика тринадцатого, но более всего – кардинала! - Вы были протестантом? Но как вернули титул, если оказались в немилости Его Величества? - Один год я жил в городе Бержерак, где находился центр восстания, но услышав о смерти отца, вернулся с сестрой в замок! С помощью фамильных ценностей и нажитого капитала мы выкупили титул и усадьбу вместе с цитаделью! - Славно! Но как опять оказались под покровительством? - Я долгое время скрывал свое настоящее имя, Кларк! Никто не знал, что я активный участник восстания! Никто! даже моя сестра! - Вы жили двойной жизнью? - Да! И да будет славен наш Господь, ибо только пред ним я преклоню колено! - Хм! А если я вам сейчас скажу то, что долгое время скрываю от правосудия? Что тогда? - Слушаю вас! - Меня зовут Кларк Гриффин! - Это мне известно, и что? - А вам известно, что я тоже участница массового движения? Граф, казалось, опешил, но продолжил размышлять. - И что? Королевская фрейлина оттого и сбежала из Версаля? – квакнул Линкольн, встряхнув бокал с вином. - Нет. Это ее не касается! - А что тогда? - Я сподвижница Финна "Босоногого"! - Восстание «босоногих»? - Да! - Хм! Все мы ходим под одним Богом, миледи! После этих слов граф засмеялся, снова прикоснувшись губами к бокалу. Вскоре опустошив его, он налил себе второй и поспешил предложить вина гостье. Но та отказалась. Видимо граф любил немного выпить. Это радовало. Можно было развести собеседника на разговор. Но в этот день ничего не вышло. Граф быстро напился и отключился, кинув бокал себе под ноги. Эко, что проходила мимо, одарила Кларк прелестной улыбкой, подхватив заодно бокал братца и поставив его на стол. Немного поскучав, гасконка вновь пошаркала на улицу, упиваясь красотой окружающей природы. Эта палка на руке очень мешала и была достаточно неудобной, но снимать ее показалось еще рано. Пришлось терпеть... Следующая неделя, проведенная здесь, была однообразной и невзрачной. В плане общения, конечно же. Слуги постоянно метались по замку, выполняя свою повседневную работу. С несколькими из них Кларк уже успела познакомится, и узнать их имена и происхождение. Но их постоянная занятость мешала толком поговорить и помечтать о лучших временах. Конюх тоже однажды попался на глаза, но перекинуться парой словечек не предоставлялось возможным. Тот все время поил и кормил лошадей, чистил их и запрягал для каждодневных прогулок во избежание рахита и еще множества болезней. Хозяин замка только единожды попался на глаза в трезвом виде, и то в поисках вина. Эко многообещающе смотрела на Кларк, вытаскивая из своего арсенала только лучшие улыбки и диалоги. Лекса все время меняла наряды, оправдываясь тем, что графиня ей постоянно пособничает. Ей это нравилось. Так продолжалось до тех пор, пока не случилось то, что было предначертано судьбой.... Кларк сняла с себя повязку на руке и, наконец, выкинула палку куда подальше. Уже был вечер, все слуги начали разбегаться по комнатам и отходить ко сну. Свечи в замке погасли, но девушка и не думала спать. Она вышла к беседке, и у ее ног тут же стал метаться тот самый Телониус– славный пестрый пес с липким холодным носом. Погладив шерстку собаки, Кларк присела в беседку, принимаясь подсчитывать несметное количество звезд на небе. Она и не заметила, как к ней подсела еще одна тень. Странно, но именно в этот вечер никто не зажег ночной свет в беседке. - И сколько же их? – шепнул голос рядом, так тихо и так отчетливо в одно время. - Кого? – изумилась Гриффин, повернув голову в сторону. Она распознал возле себя Лексу. Сегодня она была в зеленом платье и серой шляпке, под которой тонкие локоны ниспадали на плечи и щеки. Только замужние женщины должны были носить чепчики, пряча свои волосы под ними. - Звезд на небе! Сколько их? - Не знаю! А это имеет значение?– удивилась та, вскинув бровь на лоб. - Наверное! - Эко прелестная девушка. Вы так не считаете? – неоднозначно заявила Лекса, пытаясь всмотреться в глаза гасконки. - Эм...наверное...да! - Я думаю, она составила бы вам восхитительную партию! - Ээээ....не знаю? -Кларк конвульсивно пинала прожаренный мозг своими кроссовками. - Вы так часто с ней общаетесь, что даже слуги в доме стали шептаться по этому поводу! - Может быть, может быть! – словно в забытье ответила девушка, все еще ковыряя взором созвездия и далекие неизведанные планеты. - Так значит все это правда? – с некой прохладой в голосе спросила девица. Ее ресницы дрогнули. Свет луны это отчетливо показал. - Что, правда? - То, что вы с ней скоро повенчаетесь? - С кем? - Вы меня слышите? О чем я сейчас говорю? – занервничала Лекса, перебирая пальцами свои множественные кружева. - Послушайте, что вы несете!? Прошу, ступайте спать. Уже поздно!– грозно кинула девушка, наконец, одарив взором девушку. На ней не было лица. То есть было, но белее полотна. Глаза, наполненные слезами, а губы плотно сжатые и неподвижные. - Я не хочу! Очень непочтительно с вашей стороны так обращаться с дамой! – все же шепнула она. - Простите, но у меня болит рука!! - И это ваше оправдание?! - Послушайте, чего вы от меня хотите?! Кларк отодвинулась на край беседки, сложив руки на груди. - Эко знает, что вы повстанка? - Не знаю! Я сказала об этом ее брату, но он, видимо, еще ничего не говорил ей! Он, кстати, тоже один из «кроканов». Этот мятеж мелких феодалов против власти разгорелся три года назад, но вскоре был подавлен королевской армией. - Тем более вы должны понимать друг друга,…а значит Эко… - Знаете что!? – вспылила Гриффин, которой немного поднадоел подобный разговор, - Что вы все заладили – «Эко» да «Эко». Причем здесь она? В моем случае рассчитывать на ее руку и сердце бессмысленно, так, как я далеко не феодал и не землевладелец! Я даже кузнецкому делу не обучалась, как мой отец! С чего вы взяли, что Эко составит мне партию? И если вы не забыли-я не любительница "девушек"! пф!! - Я сказала графской семье, что вы моя сестра! - И что? - Так, как я являюсь фрейлиной королевы и принцессой Нидерландов, а моим отцом является король Конде, вы прямим текстом являетесь принцессой… - Зачем вы соврали? - Для вашего же блага! - Какого блага? Нас быстро разоблачат…меня разоблачат! Я что – похожа на диверсанта? - Нет, но это даст нам время… - Время для чего? - Что бы вступить в Лувр! - Ага, и повесить меня у входных ворот – народу для показухи, мол, всмотритесь в лицо последней «босоногой»! - Нет. Я попрошу короля сделать вас вассалом при дворе. Он даст вам армию и земли. Он вынужден будет подчиниться, так как война с Нидерландами весьма не желательна. Если он этого не сделает, то скоро будет обнародована весть о том, что французский граф Густус Бургундский с тайным приказом от короля требовал выкуп за меня… - Даю золотой дублон за то, что вы королевская сплетница и интриганка! – разозлилась Кларк, нервно подскочив с лавки беседки. - Золотые дублоны ценят лишь пираты! - Лучше быть мне испанским корсаром, нежели французским вассалом! Из сестер да в вельможи! - Недаром вы стали «босоногим»! – крикнула Лекса, тоже вскочив на ноги. - Недаром вы стали малолетней интриганкой! – ответила та, взъерошив рукой волосы на голове. - Да как вы смеете…?! - Смею. Я все - таки ваша сестра! - Вас всенепременно казнят за подобные высказывания… - О! Уже казнить хотите? – съехидничала девушка, юлой вертясь около дамы. - Вас…вас... убьют! – шептала та, и из ее горла вырывались слова вперемешку со слезами. - Ага! И я буду этому очень рада! Ха! - Вы несносная! – наконец разрыдалась дама, паклей садясь на землю. Она прикрыла руками свое лицо, тихо всхлипывая и что – то бормоча себе под нос.- Я…я…больше не могу так! – шепнула дама, втирая тыльной стороной руки свое лицо. Она продолжала плакать, роняя слезы на свое безупречное платье. - Что вы «не можете»? – шепнула Кларк. В ее сердце действительно что – то кольнуло. Она сел на корточки возле Лексы, пытаясь взглянуть в ее лицо. Но луна скрылась за тучами, и стало совсем темно. Замок тоже обнадежил светом. - Что вы не можете? – вторил она, и ее голос стал чуть мягче. – Вы что… с вами? Не пугайте меня! - Кларк, вы несносная но я…я…- сказала Лекса и запнулась. Девушка все время вздрагивала при попытке Кларк прикоснуться к ней. Она отчаянно плакала и шептала невнятные слова на неизвестном ей языке. - Да скажите же, наконец, что случилось? Вас кто – то обидел? Лекса снова осушила лицо рукой, но потом, немного помедлив, молвила: - «В час холодный рассвета, Из редеющей тьмы В сад выходит Пернетта Против башен тюрьмы И за прялку садится, Чей кружащий размер Гонит прочь вереницу Полуночных химер. - Что же с вами, Пернетта? Говорит ее мать, Не наскучило ль, нет, вам Все-то прясть да вздыхать? Говорят, сновиденья Нас страшат по утрам, И гадаю весь день я: Что ж мерещится вам? - Сердце в камне томится, Отвечает ей дочь, - Но мила мне темница, Тут ничем не помочь. - Отгоните заботы, Близок свадебный час: Откупщик, два виконта Уже сватают вас. - Что мне ваши виконты И к чему откупщик? Гляньте: в башенке кто-то Кажет мертвенный лик! - Ах, дитя мое, Пьера Вам вовек не видать, Нам тому кавалеру Скоро петлю вязать. - Нет! Тому в одиночку Не висеть, кто любим; Вы казните и дочку, Чтоб висеть нам двоим. Под кустами азалий У дороги Сен-Жак, Справив чин погребальный, Мы лежать будем так. Пусть склонится на травах К нам святой пилигрим. "О, молю, Боже правый, Буде милостив к ним, Что друг друга любили, Как не ведаем мы; К тем, что люди убили, Не страшася тюрьмы!". Так смиренный паломник Иль монах-минорит Над могилой холодной С богом пусть говорит... Сад цветами наряжен, Солнце всходит - блестит, Но Пернетта за пряжей Больше там не сидит». "La Pernette" - Смысл этих слов в том, что…- выдавила Кларк, изумленно, откинув челюсть, - …в том, что… - Эти слова из песни о девушке, что была повешена вместе с любимым, а тот за то, что был в раздоре с властями и правосудием… - Вы хотите сказать, что…ради меня… - Да! – шепнула девица, прикрыв ресницами глаза. Она убрала руки с лица, предоставив только что снова появившейся луне упиваться красотой молодой принцессы. - Черт…Маркус был прав… - Кларк, вы не обязаны,…но я… - Послушайте! – занервничала девушка, схватив принцессу за запястья, - Это все не правильно! Я не буду оставаться здесь долго! Я скоро уйду, я найду способ и уйду, понимаете? - Уйдете из замка? - Нет! Я не об этом, то есть, да, но не совсем… - Кларк, я не понимаю вас… - Черт! Как это сказать?! Я пришла…не из …я..эмм….я еще не родилась,… то есть…понимаете меня? - У вас жар? – удивилась Лекса, приложив ладонь ко лбу собеседницы. - Да нет же, черт! Не жар, не температура! Я не больна! Нет! - Кларк…- взмолилась принцесса, несчастным взглядом ища на лице девушки понимание и сочувствие. - Простите, но я....моя любовь...я не знаю, могу ли я...у меня есть к вам чувства, но.... - Но я могу рассчитывать на вашу дружбу? - Е – м – м! Да...! – опечалилась Гриффин, задумчиво отводя взгляд. «Безумие, безумие - вторила он, - мне жаль вас, девушка, ах как жаль! Вы блеском и красотою тела моего пленились, но ведь душа в нем иная! Она не сходна с тем, что ее носит, увы! Благоразумней было бы сейчас уйти, но куда и зачем? Ну не смотрите на меня так пристально, прошу вас! Не возрождайте в своих мыслях луч надежды, именуемой «приверженностью». Ну что мне делать, как поступить? Может быть когда – то собственница этого тела вернется на свое прежнее место и отыщет вас, но сейчас я бессильна! Простите, простите!» - О чем все помыслы ваши, миледи? – прошептала Лекса, пеленая в свои маленькие белоснежные ладошки руку Кларк. Луна сверкнула своим желтым глазом, роняя остатки солнечных лучей на холодную сонную землю. Легонький ветерок непринужденно всколыхнул простуду, а зеленые листья кустов сада прижались один к одному, пытаясь таким образом согреться от надвигающегося утреннего мороза. - Уже довольно холодно, мадемуазель, попрошу вас пройти в цитадель! – только и всего сказала Кларк, чувствуя в своем сердце болезненный огонь. Но принцесса сильней сжала руку девчонки, надеясь на то, что и внутреннее содержание Кларк такое, же миловидное и истинное. - Постойте же еще мгновение, ведь для меня сей час является целой жизнью! - Я попрошу пройти вас внутрь… - Постойте,… скажите мне, наконец – могу ли я дождаться вашей благосклонности? Дражайшей нормой я пожертвую ради милого сердца! Сорву с себя платок и сиюминутно стану подвержена насмешкам и отцовскому изгнанию, вы ль этого добиваетесь, ответьте? - О, господи… - выдохнула белокурая, ужасно злясь на этот век и все на свете. - И это все, что вы могли произнести? Я падшая, и в сем вина меня одной! - Вы безумная! – крикнула она, срывая с себя руку Лексы. – Безумная, раз собрались подвергать себя насмешкам! Ради кого? Ради меня? Любой рыцарь голубых кровей способен дать вам счастье и любовь, которая существует только в книжках! Ну, кто пленил вас россказнями о том, что я благородна и нравственна? Бейте камнями того, кто скажет, что Кларк Гриффин достойна вас! Уймите из головы абсурдные помыслы! - И все же только Кларк Гриффин смогла добиться моего расположения – не изгоняете его! Истинная принцесса влюбляется один раз и на всю жизнь…словно лебедь! -Алексия, прошу вас...уходите сейчас! -Нет, я... -Лекса, прошу вас!!! -Скажите сейчас что нибудь!!-перешла на крик принцесса, хватаясь за плечи белокурой. Та резко сжала хрупкие запястья гневно взирая в глаза напротив. Лекса вскрикнула от боли и в тот же миг Кларк нервно разжала пальцы, а принцесса горько заплакала, прикоснувшись лицом к сырой земле. Широкополое алое платье безмерным ковром распространилось по всей поверхности травы. - Господи… - выдохнула девушка, смотря на свои руки. В один миг для нее они превратились в предателей и невежд. Пальцы стали неотесанными крюками, а ладони – грязными полотнищами вреда и злодейства. Так вот каким была их госпожа? Вот какой являлась их истинная наставница и руководительница? А может нынешняя «хозяйка» распорядилась ими не верно? - П – простите…меня…простите! – прошептала гасконка, медленно опускаясь на колени перед рыдающей принцессой. – Господи…простите. Умоляю вас!! - Вы злой! В душе укоренился дьявол. Пустил он семя раздора для созидания разлуки! «Прованский рыцарь» погиб во власти Лжекларк? – сквозь слезы произнесла Лекса, закрыв белоснежными ладонями свое лицо. - Прованский рыцарь? Вы так меня именовали? За что? Как я не старалась быть жестокой, алчной и бессердечной – вы не выдели этого. Как не лелеяла стать для ваших глаз беспринципной в отношениях с дамами – вы все равно прощали и как не старалась, наконец, окунуть свое тело в омут грубости и нахальства – ваше величие неотступно шло к выбранной цели! Ну что же мне сделать, что бы вы, дорогая Алексия, отпустили свою мечту? - Я люблю вас! – всхлипнула принцесса, стараясь скрыть собственные слезы от сверлящих глаз своего спутника. - Но я не могу,…понимаете,…не могу! Мои чувства сходны с вашими, но я не из этого мира...я....– шепнула Кларк, пытаясь легонько отстранить ладони от лица красавицы, что, словно приклеенные, возлежали там. – Там...есть тоже родной для меня друг...и сейчас меня словно разрывает на части...понимаете? - Такой родной, которым приходитесь мне вы? - Наверное,…не знаю! - Этот человек...ваш родственник? - Да! Может быть, его нет в живых, или…он еще не родился! – немного тише добавила девушка, заметно приуныв в своем образе, но образ тот Лекса когда – то запечатлела в себе как величественный и идеальный. - Вы простите меня? Не таите на меня зла! Ну почему вы молчите? Хорошо! Вы уже довольно много натерпелись из – за меня, я уйду! Не смею больше беспокоить вас…никогда! Прощайте и простите! - Нет, стойте! – возразила Лекса, убрав ладони с лица, обнажив свои кристальные слезы, что ручьем катились по щекам. – Останьтесь! - Я повинуюсь вашей воле и внутреннему желанию – уйду, так будет лучше! - Тогда вы повинуетесь моему разуму, а не сердцу! Откуда вам известно мое нутро? - Оно теперь в ярости на меня! - Ярость та не прихотлива! - Я освобожу вас от своего присутствия, пожалуй! - Тогда вы не узнаете причину… - Чего же? - Того, зачем я здесь! - И зачем же? - Затем, что не могу больше! Давайте убежим, давайте скроемся! Я готова на все! - Господи, куда скроемся, зачем? Я не желаю никуда убегать! - Хорошо. А вы взамен дадите мне иголку и крепкую нить! - Зачем вам? - Зашить истерзанное и разорванное на куски сердце! - Я просто… куда вы? Лекса, поспешно подняв подол платья, исчезла за темными деревьями, направившись к озеру. Тень скрыла ее силуэт в небытие...