— Вот они — смертные, — продолжал Смерть. — Всё, что у них есть, — совсем немного лет в этом мире. И они проводят драгоценные годы жизни за усложнением всего, к чему прикасаются. Очаровательно.
©Терри Пратчетт «Мор, ученик Смерти»
Захлопнув дверь, я снимаю рубашку, хлопаюсь на потёртое кресло и включаю компьютер. Конечно, как всегда в ленте новостей не будет ничего нового, но моему мозгу сейчас нужно что-то привычное. Потому что больше привычного никогда не будет. Час назад, пока я была на занятиях, раздался звонок. Авария. Последний человек, которому было не насрать на меня, покинул бренный мир. А я не знала, плакать или смеяться.
Проблема в том, что я с детства — лет с восьми, кажется, — мечтала о смерти. Не из тех подарков, которые можно просить на день рождения, верно? Дело не в том, что я разочаровалась в этом мире/любви/сериале. Всё проще. Или сложнее? Мне кажется, что я должна была умереть давно. Но, по странной причине, этого не случилось. В физическом плане. Но у меня отсутствуют желания, амбиции, бо́льшая часть моих чувств притупилась. Зато появилась мигрень, в которой всё не могут разобраться врачи. Мысль о самоубийстве часто посещала мою голову, но надо заботиться о бабушке, о её котиках, и как же без меня будет мама…
Мама без меня уже не будет. Остальные умерли задолго до этого. Удостоверившись, что во всемирной паутине я по-прежнему нахрен никому не сдалась, я беру на кухне пару бутылок красного вина и сыр. Включив из любимых музыкальных плейлистов Half on Orange, я сажусь на диван и глотаю пару таблеток купленного по дороге домой снотворного. Они горчат, но с полусладким вином и твердым сыром идут неплохо. За окном чудесная погода: лёгкий дождь, вдали мягко грохочет гром…
Я думаю, что в мире есть Бог. Я думаю, он ненавидит свою работу. Своего рода системный администратор на два миллиарда вечно недовольных пользователей. С утра до поздней ночи он принимает заявки и убирает их в ящик. Потому что на все заявки в духе «Помоги мне сдать экзамен», «Пошли мне хорошую девушку» или «Исцели моего ребенка» отвечать заколебёшься, а слать шаблоны («Учиться надо было, а не в ВоВ штаны просиживать»/«У тебя характер говённый и ведешься ты только на шлюх»/«К доктору веди ребенка
сукатупая») неэтично. И все эти заявки попадают прямиком в спам. Всё равно бо́льшая часть жалуется от того, что мануалы не читает. А виноват кто?
Админ Бог.
Возможно, вне работы он весьма неплохой парень, который любит пить пивко и в компании других богов обсуждать самых тупых из своих верующих (вроде плоскоземельцев). Сам он немного завидует Будде — у него и пользователей меньше, и даже если у них что-то сломается, они решат, что эта функция им не так уж и нужна. Не то чтобы Бог не любил своих последователей, но как и для истинного админа, лучший пользователь для него это тот, о котором он ничего не слышит.
Проснувшись, я сажусь на диван и потягиваюсь. До полусонного сознания не сразу доходит, что что-то не так. Из своей квартиры я оказалась в… Где я, кстати? Судя по обстановке, это гостиная комната. Только стены неестественно высоки и далеки. Само помещение раскрашено в различные оттенки белого, серого и чёрного. На журнальном столике стоит изящная ваза со светло-серыми васильками, колокольчиками, незабудками, львиным зевом. Цветы по ощущениям будто металлические и не пахнут. Тут вообще нет ни запахов, ни звуков.
Словно хозяину этого места не хватило на них воображения.
В голову приходит знакомое описание. Выйдя из гостиной, я рассматриваю поместье. Элементы готики поразительно сочетаются с совершенно нормальными вещами: двери с ручками в виде черепов окаймлены обоями с цветочками, на стенах висят картины войн и революций рядом с рисунками играющих котят, на столе на мемуаре Марии-Антуанетты лежит «101 способ приготовления омлета». Глаз цепляет стойка для зонтов, в которой также стоит огромная отливающая серебром коса. Я знаю, где я. Но этого не может быть.
Потыкавшись в разные комнаты, я нашла кабинет. За письменным столом, который мог бы занять половину моей комнаты, скелет в черном балахоне читал книгу. Я прокашливаюсь.
— Смерть?
Скелет останавливает костлявый палец на одной странице, запоминая, где остановился, и оборачивает глазницы с тихими угольками на меня.
— ПРОСНУЛАСЬ, ЗНАЧИТ? КАК САМОЧУВСТВИЕ?
Знакомый голос с британским акцентом звучит не столько от скелета, сколько из моей головы. Я не вижу смысла врать.
— Лучше, чем в последние… годы, наверное, — из-за приступов мигрени, последнее время я практически жила на обезболивающем, но сейчас чувствую себя поразительно нормально. Что уже прогресс. Я ущипнула себя — боль едва чувствуется, но это значит, что я не сплю. — А что я делаю здесь? Разве я не должна была попасть… куда пониже?
— КАК ПЕССИМИСТИЧНО, — в голосе чудится не то удивление, не то насмешка. — ВНИЗУ ТЕБЯ НЕ ЖДУТ, А НАВЕРХУ ТЫ НЕ НУЖНА, — Смерть переплетает пальцы и кладёт на них подбородок. — У МЕНЯ К ТЕБЕ ЕСТЬ ПРЕДЛОЖЕНИЕ, ОТ КОТОРОГО ТЫ НЕ МОЖЕШЬ ОТКАЗАТЬСЯ.
На слове «Не можешь» глаза скелета вспыхнули, подчёркивая, что это не обсуждается.
— И что же это за предложение?
— ТЫ ВЫПОЛНИШЬ ЗА МЕНЯ НЕСКОЛЬКО РАБОТ. А ПОТОМ ОПРЕДЕЛИМ, КУДА ТЕБЕ ИДТИ.
— То есть я должна кого-то убивать? — меня не особо колышет мораль этого, но смущает, что Смерть просит об этом первую встречную. Жатва людей кажется весьма ответственной работой.
— НЕТ, УБИВАТЬ ИХ БУДЕТ ЖИЗНЬ. ТЫ ЛИШЬ СОБЕРЁШЬ ИХ ДУШИ, — он щелкает пальцами и в моих руках появляется коса. Не столь большая, как та, что стоит в подставке для зонтов, но всё же больше человеческого инструмента и достаточно лёгкая. — А ПОСЛЕ КАЖДОЙ РАБОТЫ Я БУДУ ЗАДАВАТЬ ТЕБЕ ПО ВОПРОСУ. СЛОВНО ДОМАШНЯЯ РАБОТА. ТЫ ЖЕ ЛЮБИШЬ ТАКОЕ.
— Терпеть не мо…
— ВОТ И ЗАМЕЧАТЕЛЬНО, — не слушая, смерть бросает мне красный глянцевый кусок пластика, похожий на помятую треснувшую миску.
Внезапно появившийся цвет сбил меня, и я не сразу заметила появившийся звук. Позади меня раздался рёв мотора.
