Mortis ex machina

      Красная спортивная машина с надписью MAXRAD на номерном знаке проехала сквозь меня и остановилась возле элитного бутика. Оттуда вышел парень лет двадцати пяти с красными волосами. Я его знаю. Да что там, каждый знает, кто это. В смысле, каждый, достаточно скучающий, чтобы включить в наше время телевизор. Макс Рад, он же Максим Радионов, звезда самых разных молодёжных шоу. Он танцует, поёт, критикует других танцоров и певцов, ведёт бессмысленную болтовню с другими звёздами. Казалось бы, он должен был всем надоесть, но харизма его спасала. Почему этот кус… Э? А где пластмаска? Когда я уже успела её потерять? Макс тем временем зашёл в бутик. Моя коса настойчиво потащила меня за ним. Неужели его убьют там? Вздохнув, я перехватила оружие и направилась за ним.       Не сразу свыклась с мыслью, что не могу взаимодействовать с вещами. По привычке пытаюсь открыть двери или уйти с пути снующих консультанток и торможу полсекунды, когда они проходят сквозь меня. Благо, они меня не видят — мне было бы очень сложно объяснить, почему я с косой следую за знаменитостью.       Пока одна из консультанток бегала по поручению Макса, другие с восторгом в глазах окружили его. — Может, скажете секрет популярности? — кокетливо хихикая, спросила одна из девушек. — Да, кстати, мне тоже интересно: «схерали он всё ещё популярен?» — на мою реплику никто даже не моргнул. Макс был колоритным, но не поразительным, смазливым, но особой красотой не блистал. Казалось, он должен был стать очередным полузабытым блоггером через полгода, но вот уже третий год пошёл, как его лицо сияет на голубых экранах. — Да так каждый может, — с притворной скромностью отвечал Макс. — Мне просто повезло.        На этих словах силуэт парня шелохнулся в моих глазах. Будто он окружён мыльной плёнкой, по которой пробежала рябь. Задумавшись, я касаюсь её. Мой разум заполнился изображениями, звуками… Воспоминаниями?       Максима с детства привлекал красный цвет. Он мог брать мамин красный шарф и, повязывая его на манер Остапа Бендера, часами играть, представляя себя то великолепным актером на премии Оскар, то искателем приключений или шпионом. Красный ассоциировался у него с шансом, возможностью что-то получить. С удачей.        В средних классах, Максим перешёл в другую школу. Там он встретил Диану — миловидную девушку-блондинку, добрую, но немного циничную. Был у Дианы лишь один дефект: радужка её глаз была полностью красной. За это её дразнили одноклассники, называя ведьмой и вампиршей. А Максим мог смотреть на эти окаймлённые золотыми ресницами глаза-рубины часами. Поначалу девушка относилась к парню настороженно, но, когда поняла, что он не желает зла, начала постепенно открываться. Макс показал ей, что не стоит стыдиться своих глаз, что они не делают её проклятой. Девушка стала более решительной и весёлой.       В старших классах они стали встречаться и Диана подарила Максиму скромную брошь с красным гранатом. В то же время, парню стали приходить различные предложения стать моделью, сняться в рекламе, поучаствовать в каком-либо конкурсе. Даже если он проигрывал, он относился к этому легко, решая, что всё к лучшему. Максим носил брошь ежедневно, веря, что это украшение приносит ему удачу. И даже сейчас она украшает его пиджак.       Я постепенно отхожу от увиденного. Тем временем, консультантки упаковывают покупку Макса, и он широкими шагами покидает магазин. Я спешу за ним, но парень садится в машину и уезжает. И как я должна за ним следовать? Я не могу сесть в транспорт, но пешком его точно не догоню. У Смерти была кобыла, но у меня… — Кар?       С дерева на меня с большим интересом смотрит большая ворона. Я вздыхаю. — Что, ты меня видишь? — Карр, — ворона перелетает на ограду рядом со мной. — Вот скажи, подруга пернатая, как мне его догнать? — я склоняюсь над птицей и глажу её кончиками пальцев по спине. — Нашёл Смерть замену, блин. Первое задание, и то просрано.        На мои глаза наворачиваются слёзы. Ворона легко треплет мои пальцы, словно утешая. Внезапно, шестое чувство подсказывает мне вглядеться в глаза птицы. Я всматриваюсь в эти две черные бусинки. Мое сознание мутнеет. Когда я снова открываю глаза, я сижу на ограде, крепко обхватив её когтистыми лапками. Мои крылья сложены на спине. Одно пёрышко на груди помялось, и я небрежным движением клюва выправляю его. Это кажется мне абсолютно нормальным. Словно я всегда была птицей. Мне нужно было что-то сделать… Верно! Красная машина! Я резко взмываю в воздух и устремляюсь в сторону, куда ехал Макс. Чувство безграничной свободы кружит голову: я маневрирую между проводов на зависть любому ястребу, распугивая голубей и воробьёв, с трудом удерживаясь от того, чтобы снизиться и пролететь над самыми головами пешеходов. Вскоре, на одном из перекрёстков я вижу нужную машину с красноволосым парнем за рулём. Я слежу за ним с высоты полёта.        Машина въезжает в частный сектор и паркуется в гараже двухэтажного дома, рядом с красным мотоциклом. Я переношусь из порядком ошалевшей вороны и следую за Максом в дом. Внутри декор был простым и стильным: тёмный пол, светлые стены с большими окнами, мебель в стиле модерн, из украшений только красная цифровая фоторамка со снимками пары и пейзажей мест, где они вместе отдыхали. На звук закрывшейся двери из комнаты выходит Диана в джинсах и светлой майке. От неё пахнет жжённой канифолью. Верно, пока Макс пропадает на очередных съёмках девушка занимается изготовлением украшений, подсказывает мне новая память. Диана ласково целует своего парня в щёку. — Как день прошёл, котик? — Знаешь, кого номинировали на «Выбор Молодёжи» в этом году? — девушка радостно обнимает парня. Тот со смехом отстраняется, снимая пиджак. — Подожди до церемонии, Диан. Я даже платье тебе к ней купил.       По лицу девушки проскользнула тень недоверия, и когда Макс достал платье, я её поняла: красное украшенное пайетками и стразами платье без бретелек с юбкой выше колен. Выглядело оно в целом, как если бы его нарисовала девятилетняя девочка, что слишком много смотрит Винкс. — Ми-илый… — произнесла Диана тоном, каким девушки подготавливают своих мужчин к критике. — Ты же не хочешь, чтобы я правда пошла в этом? — А что не так?       Начнём с того, что это платье — воплощение безвкусия, о чём может сказать любой человек, имеющий хоть один рабочий глаз. — Мне не идёт красный цвет, я же говорила.        Ну или так. Я удивлена спокойствию девушки, но, видно, это не первый раз, как Макс дарит ей красные вещи. — Это всего на один вечер. — Милый, нет, — мягко отрезала девушка. — В красном я выгляжу как вампир-проститутка.       Улыбка сползла с лица Макса. Вздохнув, он пожал плечами и убрал платье обратно в пакет. — Ты права. Попрошу одну из тех милых консультанток составить мне компанию на награждении.       Диана нахмурилась. — Что, прости? — Раз уж ты всё равно со мной не пойдёшь. — Что? Это ты решил из-за одного драного платья? — Диан, я — красная звезда, достояние страны, — Макс взмахнул рукой, словно объясняя ребёнку. — Мне нужен кто-то более яркий. Экспрессивный. Я давно об этом думал. — Тебе что, слава в башню ударила? — девушка не без причины начинает закипать. — У тебя месяц чтобы собрать вещи и найти жильё, — Макс разворачивается и уходит. — Я пока проедусь, развеюсь. — Да чтоб ты подавился своим красным! — выпаливает девушка. На долю секунды белки её глаз становятся чёрными, но Макс этого не замечает. Диана со раздражённым вздохом падает на софу, закрывая лицо руками. Макс часто говорит что-то импульсивное и глупое, после чего пара ссорится. Но сейчас он особо сильно выбесил девушку. Она тянется к своему телефону, чтобы заказать еды и заесть свою злость, и ей на глаза попадается красный пиджак парня с гранатовой брошью. Диана бледнеет, хватает пиджак и несётся в гараж. Макс залез на свой байк, его лицо скрыто визором красного шлема. Девушка кричит ему, но парень отмахивается и выезжает на улицу. Я снова вселяюсь в ворону и следую за ним.       На улице стемнело и заморосил мелкий дождь. Он не так мешал полёту, сколько мешал видеть. Макс бесцельно ездит по городу. Я вижу с высоты, как на перекрёстке, к которому он приближается, светофор моргнул и вырубился. Но парень этого не видит. Как не видит и водитель грузовика.       Вспышка молнии. Грохот! Скрежет металла. Макс отлетает на мокрый асфальт, шлем, видимо, незакрепленный, слетел с его головы. Время пришло. Я покидаю ворону, которая тут же взмывает в небо, и подхожу к горе-мотоциклисту. Он захлёбывается кровью. Должно быть, от удара рёбра сломались и проткнули лёгкие. Наконец, из его груди с хрипом вырвался последний вздох и парень замер. «Мыльная плёнка» вокруг него снова зарябила и отделилась от тела пузырьком с алым огоньком внутри. Я перехватываю косу в руки и погружаю лезвие в пузырь. Маленький огонёк перетёк в орудие. Светофор снова включился, но, словно издеваясь, зажёг красный свет на всех четырёх сторонах. Я подбираю красный помятый шлем: визор покрыт широкой паутиной из трещин, внутри пятна от крови. Теперь это просто глянцевый кусок пластика.       Когда я снова поднимаю глаза, картина мира изменилась: вместо окутанного дождём города, я стою в сером поле и надо мной распростёрлось красное, словно закатное небо. Побродив какое-то время, я нашла тропинку, которая выводит меня к домику, окружённом забором, на котором висят пожираемые белыми опарышами головы животных с запёкшимися пятнами крови. Морщась, я открываю калитку и иду к серо-черному дому.       Дверь оказывается незаперта. Внутри все покрыто пылью и паутиной, воздух затхлый. — Проходи на кухню, милая, — раздаётся скрежещущий старческий голос.       На кухне тощая седая старуха рубит кишащее личинками мясо. Её движения неестественно резкие, словно у марионетки. Она машет рукой в сторону обеденного стола. — Кушай пока, я скоро освобожусь.       На столе стоит глиняная тарелка с красной похлёбкой, в которой при большом воображении можно представить борщ. Но мне воображения не хватает, и я отодвигаю странную субстанцию. — Спасибо, не надо. А где Смерть? — Как это где, милая? Я перед тобой. — Ты не смерть, — мне кажется, что и её я тоже знаю. Я подбираю слова: — Ты, скорее, страх смерти.       Смех старухи напоминает скрежет наждачки. — Скорее, я — смерть-которую-боятся, одна из многих, если тебе так понятнее. Готова к первому вопросу? — Да, — даже если она мне даст время подготовиться, мне не хочется оставаться здесь дольше необходимого. — Чего хочет каждый?       «Любви, ласки и чего-нибудь пожрать» проносится в голове, но это вряд ли нужный ответ. Несколько секунд я молчу, обдумывая варианты. — Быть понятым и принятым окружающим его социумом, — старуха не реагирует на мой ответ, продолжая резать мясо. Я теряю терпение. — Я права или нет?       Снова дребезжащий смех. — Милая, это не школа, чтобы мнение было правильным или неправильным. Есть только твоё мнение, и теперь я знаю его, — она откладывает тесак и вытирает руки о грязное серое полотенце. — Передай мне ножик из той тумбочки, будь добра.        Я достаю из тумбы охотничий нож с потёртой оранжевой деревянной ручкой, украшенной янтарём. Его клинок ржавый и тупой. Зачем старухе нужен этот кусок ржавчины? Неужели её тесак ещё хуже? Я оборачиваюсь, чтобы отдать нож старухе, но её и след простыл. И сам дом как-то изменился: исчезли грязь и пыль, гнилое мясо и подозрительная похлёбка. Зато появилась печь, над которой сушатся душистые травы, на стене висит лук, на полу стоит старомодный станок для сушки шкур.       Хлопнула входная дверь.