Это твоё, Поттер?

POV. ГАРРИ ПОТТЕР.

***

Мне с начала второго курса стал нравиться Малфой. Парадокс. Нам по 12 лет, но блондин снился мне все это лето на каникулах, пока я жил у Дурслей. Он подходил ко мне во сне и что-то говорил, а я не мог оторвать взгляд от его лица, от серебристых глаз и розовых губ. Он брал меня за руку и мы долго говорили, держась за руки. Я понял, что очень хочу подружиться с ним. Он, конечно, тот ещё мудак, но есть в нем что-то... Я вынул из кармана коробочку, которую много лет хранил при себе всегда: в ней лежало кольцо моего отца — мужское обручальное с большим изумрудом и магическое... Как я это узнал? По древним рунам, выгравированным изнутри и снаружи кольца, по тому, что оно на моей ладони нагревалось. Я знал, хоть и не помню совсем Джеймса Поттера, что это кольцо передавалось по мужской линии. Я должен был передать его своему сыну, либо супругу. Я решил по какому-то наитию, по неведомому порыву подарить его тому, с кем мне не суждено быть вместе, но кто мне очень нравится. Написав записку, вложил её в коробочку с кольцом. Верю, что коробочка непременно достигнет адресата. И пусть мой поступок безумный, но разве вся моя жизнь — не один сплошной кошмар? Одним странным поступком больше, другим — меньше. Накинув на себя мантию-невидимку, ночью проник в гостиную Слизерина и положил коробочку на стол, не рискнув искать комнату Драко, хоть очень и хотелось. Да, я мечтал увидеть как тот, кто преследует меня по ночам во снах, живет. Сам не понимал, что творю. Заслышав шаги, я притаился. Это был мой визави. Возле него летал проказник Пивз. — Господин, — пищал полтергейст, — поверь, я правду говорю. Пивз знает, что гриффиндорское трио что-то замышляет. А этот Избранный такой странный, Драко. Он постоянно наблюдает за тобой в Большом зале, на уроках - это я видел через окно, когда наблюдал за Поттером, - и на переменах. А когда я парил по спальне львов, вдруг услышал, как во сне этот противный гриффиндорец звал тебя. — Пивз, ты — полный идиот! Поттер ненавидит меня, он даже не пожал мне руку год назад. Наверное, Избранный поносил моё имя в своих бредовых снах? — спросил Малфой. — Ахахаха… — загоготал полтергейст и начал сочинять свои идиотские стишки про Гарри Поттера — про меня. — Прекрати, Пивз, пошел вон! Не хочу тебя вообще видеть больше. Идиот! Полтергейст завизжал, довольный своими грязными и пошлыми стишками. Он покрутился вокруг блондина ещё пару кругов и улетел прочь. Я внимательно посмотрел на Малфоя. Он нахмурился, подошел к горящему камину и одной рукой облокотился на тёплый кафель, глядя на огонь. — Поттер думает обо мне? Я снюсь ему? Он звал меня в своих сновидениях? — Прошептал Драко. — Пивз — полный идиот, он лжет! Шрамоголовый никогда не станет дружить со мной! Блондин со всей силы ударил рукой по кафелю, и разбил один из квадратиков плитки, поранив костяшки пальцев. — Если бы это было правдой... — прошептал Драко и пошел в свою комнату, зажав носовым платочком текущую кровь. Я несколько минут еще простоял у камина, а потом вышел из гостиной Слизерина в странно-опьяненном состоянии. Могу ли я надеяться, что тоже для Драко что-то да значу? Уже завтра будет готово оборотное зелье, и я узнаю наверняка, попала ли моя коробочка к Малфою?

***

— Гарри, Рон, все готово, пойдемте скорее, — услышали мы с другом голос нашей умницы-подружки, Гермионы Грейнджер. — Зелье настоялось - пора. Девочка притащила нас за руки в туалет, где обитало привидение плаксы Миртл. Которая сейчас летала вокруг раковин и звонко смеялась. — И что вы такое задумали, шалунишки? — Хохотала Миртл. — Будьте осторожны, Пивз подозревает, что Гарри Поттер с друзьями что-то задумал. Я его сюда не пускаю, но этот проныра может и меня обвести вокруг пальца, и тогда ни за что не ручаюсь… — Мы все поняли и сегодня закончим, Миртл, — сказал я и улыбнулся привидению. Гермиона подвела нас к столику, на котором уже стоял котелок с зельем. Она взяла стаканы и налила в них зелье. — А теперь, — произнесла она, — кладем в наши стаканы с зельем несколько волосин тех, в которых мы хотим превратиться, после этого пьём до дна. Да, зелье оборотное — по вкусу, как настоящая моча гоблина, я прочёл в одной книжке, — мерзость несусветная. Смог я выпить лишь около 2/3 всего содержимого, меня чуть не вывернуло. А вот Рона с Гермионой, похоже, уже вовсю тошнило, судя по звукам, доносящимся из кабинок. Подойдя к раковине, я увидел себя в зеркале в облике Грегори Гойла... Тут из кабинки вышел... Винсент Кребб — Рон. Я смотрел на друга округлив глаза — он же точная копия! — Рон? — С удивлением произнес я. — Гарри? — Вторил мне друг. — Гермиона? Ты в порядке? — Позвал я.  — Мальчики, — услышали мы голос подруги, — вы идите и не теряйте время, я не смогу пойти, потом объясню. Поспешите же!..

***

Мы с рыжим, ну, уже не совсем, другом быстро побежали. Тут нас увидел тот, кого мы искали — Драко, мать его, Малфоя. — Кребб, Гойл, вы где шлялись? Опять жрали пирожные в Общем зале? — спросил он. — Э... да, — промямлил Рон(Кребб), — а ты что, нас искал, Малфой? — Конечно, я искал, олухи! Вам бы только брюхо набить, да? — Ну, в общем, не совсем... — сказал я и Драко повернулся ко мне. — Построй-ка, — прищурился блондин, — а почему ты в очках, да ещё в поттеровских? — Э, нет, Драко, — спохватился я и, сняв очки, убрал их в карман, — я надеваю их совсем редко, когда читаю. — Да? Не знал, что ты умеешь читать! — усмехнулся блондин. К нам по коридору шёл дежурный староста — брат Рона, Перси Уизли, и мы рванули прочь от него. Драко проговорил пароль и мы вошли в гостиную Слизерина. Блондин сел на кожаный диван. Он начал говорить гадости о директоре Дамблдоре и я не смог этого терпеть. — Ты не прав! Хуже него — я. Рон пихнул меня в бок, и я ахнул. — Что ты сказал, Грегори? — не понял блондин. — Ты сказал: «я»... — Ты не понял, Малфой, я хотел сказать... Что знаю более худшего человека в Хогвартсе, чем старый Дамблдор. Ты не дал мне закончить свою мысль! — Еще бы ты мыслить умел! У тебя всего две извилины и те заплыли жиром! — фыркнул блондин, довольный своей колкостью. — Ну, и кто по твоему хуже идиота Дамблдора? — Гарри Поттер! — ответил я. — Верно, Гойл! — усмехнулся Драко. — Святой Поттер! Все считают его Наследником Слизерина, особенно после того, как этот идиот шипел на парселтанге в Дуэльном клубе, все приняли его за пра-пра-правнука тысячелетнего основателя нашего факультета. — А ты не знаешь, Драко, кто открыл Тайную комнату? — спросил я. — Нет, Гойл, я ведь уже говорил! Мой отец лишь сказал, что она была открыта 50 лет назад, и на этом — все! Ты меня достал, Грегори! Он пересел на подлокотник кресла и вдруг увидел зелёную коробочку, взяв ее, потряс над ухом. — Это ваше? — спросил он. Я слегка улыбнулся и покачал отрицательно головой, как и Рон(Кребб). И вдруг я заметил, как у друга начали проявляться рыжие волосы, а тело принимать естественный вид, как до превращения. — Шрам… — тихо прошептал своим голосом друг. — Твои волосы… — также тихо ответил я. И, рванув его на себя, мы побежали прочь из слизеринской гостиной.

***

POV. ДРАКО МАЛФОЙ. Как-то странно вели сегодня себя Кребб с Гойлом. Странные вопросы Грегори и его выгораживания передо мной идиотом Поттера, хотя он, в особенности, прекрасно знает, что этот гриффиндорский придурок нравится мне с первого курса. «Хуже Дамблдора — я!», именно так сказал сегодня он. Пока я принимал душ, все думал об этом, а когда вышел, увидел входящих в общую спальню Гойла с Креббом. — И куда вы удрали, идиоты? — спросил я. — И зачем в третий раз спрашивали меня сегодня о Тайной комнате? — Мы не спрашивали, — ответил Грегори, — мы только пришли. У меня перехватило дыхание. — И где же вы были? — тихо и медленно проговорил я, уже догадываясь, кто был под обороткой сегодня в гостиной Слизерин. — Мы шли из общего зала, когда увидели с Грегом, — насупился Винсент, — как в воздухе парят два пирожных. Мы их съели и уснули. Проснулись минут десять назад в комнате для швабр. — Ладно, проваливайте! — махнул я рукой, отмахиваясь от Кребба с Гойлом. Парни ушли к себе, а я сел на кровать. Значит, сегодня в слизеринской гостиной были Поттер и его рыжий прихвостень нищеброд Уизли. Я рассердился на гриффа. Ублюдок. Он точно ненавидит меня...

***

Год за годом пролетал быстро. Я сбился с пути — стал Пожирателем Смерти, изгоем, а Поттер — Героем, Победителем Волдеморта, спасителем гребанного магического общества. Но как-то на восьмом, дополнительном курсе я по пьяни поспорил с Паркинсон и Блейзом, что приглашу Поттера на выпускном на танец. — Да у тебя кишка тонка, принц Драко! — усмехнулся более трезвый, чем я, итальянец. — Ты только пялишься на него, да меня заставляешь глотать оборотное зелье с волосами Поттера, а потом трахаешь пол ночи и целуешь. — Забей на брюнета зеленоглазого, Дракоша! — поддержала Забини Паркинсон. — Он не хочет тебя. — Я знаю, что Поттер от меня без ума, но он слабохарактерный и бабский подкаблучник! — ответил я. — Агась? Тебе приснилось, Драко, что Гарри без ума от тебя. У него то китаянка — обезьянка, то — Уизлетта! Поттер с тобой не пойдёт танцевать! — усмехнулся Блейз. — А если пойдёт, что сделаешь, Забини? — разозлился я и схватил парня за горло так, что он захрипел. — Летом, — еле дыша, прохрипел друг, — я приглашаю тебя в Италию. Мы с матерью переезжаем в Рим насовсем после окончания мной школы. Я собираюсь поступать в Магический Университет Мирового Права, а мать хочет выйти замуж за графа Альфредо Берберини, первого заместителя Министра Всеобщей Магии Италии. Он подарил мне виллу на берегу Адриатического моря, только бы я не мешал им с матерью, чему я очень рад. Мама отстанет от меня, наконец-то, и я смогу жить спокойно. Хочешь, поехали со мной? — предложил итальянец, когда я отпустил его. — А твоё предложение останется в силе, когда мы завтра протрезвеем? — спросил я и обнял друга, поглаживая его крепкую задницу-орех и прижимая парня к себе. — Конечно, милый, — ответил Забини и лизнул мою шею, — я уже и маме рассказал. — Я собираюсь уйти из магического общества, — вдруг серьёзно сказал я, — сыт по горло. Хочу устроиться в маггловском городе Италии и приму с удовольствием твоё предложение, Блейз. — Идёт, слизеринский принц! — улыбнулся итальянец. — Вот только, если пари выиграешь — потанцуешь с Поттером танец-другой. Идёт? — Не вопрос! — усмехнулся я и пожал протянутую руку Забини. — Пэнси, разруби! Прошёл май, экзамены ЖАБА позади, а впереди — ВЫПУСКНОЙ. Я надел белый костюм, такую же мантию с серебряными застежками, очень богатую. Её мне купил отец перед тем, как Поттер победил Темного Лорда. Мои волосы к тому времени отросли и я завязал их бело-серебристой лентой. Гарри пришёл на бал во всем чёрном, и с Уизлеттой под ручкой. Кто бы сомневался, что эта дрянь не отстанет от него хотя-бы в этот день. Сегодня, спустя почти шесть лет, я впервые вспомнил о той коробочке, что положил при разговоре с Поттером и Уизли под обороткой, в карман, когда они пробрались в гостиную Слизерин. Я собирал чемодан домой, и выгребал из комода все вещи. Среди них заметил зеленую коробочку. На втором курсе я разозлился на Гарри, и сунул её подальше, забыв совершенно о ней, а сегодня вдруг увидел и открыл. Мерлин, как же у меня потемнело в глазах от волнения, как задрожали колени и руки, как зуб на зуб не попадал, когда я увидел содержимое коробочки. Внутри неё находилось платиновое кольцо с изумрудом и выгравированными рунами, которые я перевёл как: «Навеки вместе». В коробочке ещё лежала записка, на которой поттеровским детским почерком было написано: «Будь моим навсегда, Драко! Г.П.». Вспомнив утро, я на балу посмотрел на Поттера: красивый, спокойный, уверенный в себе и, не сводящий глаз с Уизлетты. Горькая желчь собралась во рту. И это — тот, кто написал мне? Нет! Это — тот, кто просил меня быть его, принадлежать ему?! Заиграла музыка и пока брюнет не пригласил рыжую сучку на танец, я подошел к нему, оттеснив Уизлетту в сторону. Поттер — ублюдок, но у меня пари, а его я проигрывать не намерен. — Гарри, пожалуйста, потанцуй со мной, — попросил я, — Мерлина ради! — Хорёк, гаденыш! — зашипела на меня рыжая девица, колыхнув своими грудями. Но её остановил брюнет, нежно улыбнулся Уизлетте и ответил: — Я поспорил, что станцую с ним два первых танца, Джинни, но это только танцы… Правда, Малфой? — Это уже ко мне. — Конечно, Поттер, как же иначе?! — усмехнулся я и приподнял одну бровь. Пока мы разговаривали, заиграла другая музыка — Штрауса «Голубиный вальс», и Гарри подал мне руку. В его ладонь я вложил свою, и тутже он притянул меня к себе. Мы закружили по залу под удивленные, недовольные и улыбающиеся взгляды студентов и преподавателей. — Драко, посмотри на меня хотя бы сегодня! — услышал я спокойный и немного хриплый голос. — Поттер, почему ты солгал Уизлетте? — спросил я и перевёл взгляд с зала на Гарри. — А ты хотел, чтобы я тебя к соплохвосту послал? — усмехнулся брюнет. — Нет, но всё-же? — настаивал я. — Посмотри на меня, Малфой, в мои глаза, а не по сторонам, тогда отвечу. Я исполнил его просьбу, снова сфокусировав взгляд на брюнете. Глаза Поттера сияли бриллиантами, а зрачки расширились и заполнили все. Мерлин! Гарри под наркотой? Он обнял меня крепче и я спросил его, почему его зрачки расширены, а также озвучил свой довод. — Малфой, ты такой придурок! Ей, Мерлин! Зрачки у человека бывают расширены не только от наркоты, — проговорил он. — Скажи мне лучше, чем займешься после школы? — Уйду из магического мира, — ответил я. — Зачем? — удивился он. — Меня ничего не держит в нем. Родители во Франции, я — здесь. Отец во мне разочарован, мать уехала за ним, на мне лежат долги и презрение всей Англии, клеймо Пожирателя Смерти, чёрная метка — вечное клеймо. Все осточертело, Поттер. Я для всех — ничтожество… Слизняк, трус и подлец, чуть не убивший Дамблдора. — Не для меня! Перестань говорить так, Малфой. Ты не убивал директора, Драко, и я никогда не считал тебя в глубине души своей Пожирателем Смерти. Для меня ты все тотже мальчишка, с которым я отбывал наказание в Запретном лесу на первом курсе. — Или на втором, когда ты со своим Уизелом под обороткой проник в Слизерин выведать у меня о Тайной комнате? — усмехнулся я и посмотрел снова в сияющие изумруды Гарри. — Или ты не догадывался, Поттер, что я все понял? — А раз понял, почему все эти годы молчал? — воскликнул Гарри и приблизил ко мне ближе свое лицо, не сводя своих глаз. — Ответь мне, Малфой! — А ещё ты подкинул мне коробочку с кольцом и запиской. Я прав? Я узнал твой идиотский почерк. Сегодня, когда собирал чемодан, вдруг увидел ту коробочку. — Наконец-то, ты заговорил о ней и о кольце, — выдохнул брюнет. Музыка закончилась и к нам стала приближаться Уизлетта, но Поттер обнял меня крепче, словно боялся, что я сбегу, и тут вновь зазвучала музыка. Я знал её — «Божественная музыка» Рахманинова, Шумана. Поттер вел меня в танце и я следовал за ним, крутясь в его руках, аки балерина, а он то подкидывал меня чуть вверх, то опускал, прижимая к себе. — Ты не ответил, Малфой! — сказал брюнет — Почему ты до сих пор молчал? Я остановился и обнял Гарри за шею. — Я не знаю, Поттер. Я правда не знаю. А что насчёт тебя? Кольцо, чьё оно и для кого? Записка, с просьбой быть твоим, Гарри? Что все это значит? Ответь мне, Мерлина ради! — Пойдем со мной, — шепнул на ухо зеленоглазый грифф и обнял меня, аппарировав нас на Чёрное озеро. — Мерлин, Поттер! Как ты это сделал без палочки, да ещё в Хогвартсе, где повсюду антиаппарационные барьеры? Гарри... Брюнет обнял меня и его губы накрыли мои. Я вздрогнул и хотел отстраниться, но мне не дали. Губы Гарри сминали мои, пока я не сдался и со стоном впустил язык гриффа в свой рот. Теперь уже он застонал и прижал меня к вековому дубу. Когда стало нехватать воздуха и лёгкие горели от его нехватки, мы разомкнули губы. — Кольцо магическое от моего отца, передаётся из поколения в поколение, или любимому супругу… — прошептал Гарри, когда отдышался. — Я решил тебе его подарить. — Но я — не твой супруг, Пот... Гарри! — возразил я. — Пока — да, но я прошу тебя, Драко, будь моим! Только моим! Навсегда! — Твоим? Навсегда? — усмехнулся я. — Да, Драко, моим единственным! — улыбнулся Гарри. — Ты взял его с собой? Если кольцо надеть на палец, оно примет твой размер и магическая сила нас соединит. — Нет, я не взял его с собой, — убедительно солгал я, хотя оно лежало в кармане брюк, — но тебе не кажется, что рановато нам соединять наши жизни? А как же ты? Может, на своём пути ты встретишь ту одну единственную и захочешь связать с ней свое сердце, а тут я — мерзкий Пожиратель Смерти с клеймом на предплечье. Думаешь, что это просто метка? Оно — клеймо на всю мою сущность, проклятье Темного Лорда, которое не смыть. Я весь поганый, Поттер! Мир не примет меня, Герой! Ты сделал все, чтобы меня спасти, а я... я не достоин и устал, Гарри. — Я люблю тебя, Мал… Драко, люблю! С двенадцати лет люблю тебя. С тех самых пор, как подарил тебе кольцо моего отца. А ты, скажи мне, ты любишь меня, Драко? — спросил брюнет. Он обнял меня и прижал к себе до хруста костей. — Скажи, не молчи, Малфой! — Я люблю тебя с первого курса, Поттер. Тогда, в пошивочной мадам Малкин я однажды и навсегда утонул в твоих глазах и в солнечной улыбке. Знаю, что не останусь в мире магов, а сбегу, но сегодня я хочу быть с ним. О, небеса! Позвольте мне любить сегодня моего Гарри. Я знаю, что многого прошу... Пожалуйста... Я притянул брюнета к себе, и мы опустились на мягкий ковёр из травы и цветов. В небе взошла полная луна и запели соловьи. — Я хочу тебя, Гарри, — прошептал я, — пожалуйста. Поттер взмахнул рукой и на нас не стало одежды, она оказалась на траве, в трех шагах от нас. Брюнет целовал моё тело, ласкал его руками и я выгибался в его руках. — Позволь мне поцеловать тебя там, Драко? Ты такой волшебный, такой красивый. Ты — мой, только мой… — Да, Гарри, возьми меня, прошу тебя! Сегодня я только твой… — шепчу я, восполенными от ласк и поцелуев губами, комкая в руках шелковистую траву. Его губы плавно обхватили мою головку члена, и моё тело задрожало, меня прошили волны блаженства и я выгнулся мостиком. Какой же у Поттера горячий рот. Он двигался то вверх, то — вниз, из глаз моих потекли слезы. Мерлин. Разве я достоин Героя, достоин его любви? Разве я посмею испортить всю жизнь Гарри? Рядом со мной его ждёт бесчестье, отчаяние и боль. Я должен один нести на своих плечах бремя одиночества, тоски и отверженности. Но сегодня праздник — наш общий выпускной. Один единственный раз, о небеса, позвольте мне любить того, кого я хочу. Волшебная ночь с четвёртого на пятое июня. Вот это подарок на мой день рождения. Спасибо тебе, небо, за сниспосланную мне милость. — Драко, — слышу я горячий шёпот у самых моих губ, которые пахнут мной, — позволь мне войти в тебя, любимый. — Да, — выдыхаю я и брюнет целут мои губы и я чувствую собственный вкус на языке, — да, пожалуйста… Он шепчет заклинание смазки, снова применяя безпалочковую магию, и вот уже его пальцы влажные во мне. Боли нет. Он растягивает меня, а я всхлипываю. Не могу больше терпеть. — Гарри… — Мой голос дрожит и я сжимаю собой пальцы Поттера, — не мучай меня. Я хочу тебя, я готов, мой любимый лев… Он рычит и пальцы заменяются членом. Он входит в меня весь, замирает, но мне не больно, опять магия Поттера? — Да, возьми меня, Гарри! — шепчу я. — Пожалуйста, я твой сегодня, только твой… Брюнет кладет мои ноги на свои плечи и нависает надо мной. Его глаза горят огнём, от тела исходят голубоватые молнии. Он что, стихийник, то есть, тот, кто обладает магией четырёх стихий? Он смотрит на меня и его глаза светятся ярко, как у анимага. Род Поттеров древний и сильный, как и Малфоев. Он вбивается в меня и шепчет: «Ты мой, Малфой, только мой…». Обнимаю его и он убыстряется. Я кончаю с криком на свой живот и на грудь Гарри, а он в последний момент выходит из меня и кончает мне на грудь, потом падает сверху и прерывисто дышит. — Спасибо! — шепчу я, слизывая горьковатый пот с его шеи. — Ты сделал мне сегодня подарок, Гарри. Брюнет шепчет Очищающее заклинание над нами и взмахивает рукой — мы снова одеты. Я поднимаюсь с сочной травы. — Ты куда, Драко? — спрашивает Гарри. — Иди ко мне, полежи рядом. — Земля и трава испортят мой светлый костюм. Пойдем, сдаётся мне, что тебя, мой Герой, сейчас хватятся. Да и поспать надо, я устал, — отвечаю я. Поттер обнял меня и мы пошли к замку. Подходя ближе к корпусу, мы увидели Уизлетту, Грейнджер и Рональда. Они явно в темноте искали своего друга. Я отстранился и пока друзья Гарри расспрашивали своего приятеля, что да как, я прошмыгнул мимо и поспешил в родной змеиный факультет, минуя Большой зал. Я вынул коробочку с кольцом из кармана. В кольцо я продел цепочку и повесил на свою шею, а коробочку спалил заклинанием. Я переоделся и сложил белый костюм в чемодан, потом уменьшил его и убрал в карман. Выйду за пределы Хогвартса, после аппарирую в Хогсмид, а оттуда прямиком в мэнор. Шестого июня, а это будет завтра, состоится продажа особняка с аукциона, деньги уйдут в Министерство Магии в уплату долга за суды. Деньги и имущество — дело наживное. Я был рад, с одной стороны, продать мэнор - он был весь осквернен Волдемортом и Пожирателями Смерти, которые жили у нас. Лично я в нем не хочу жить. После продажи особняка я уеду в солнечную Италию.