what happened to perfect

У Джисона закрыты глаза, но он всем телом чувствует тепло. И это чертовски приятно, чувствовать, как тепло извне, непонятным способом пробирается в сердце парня, а оттуда морскими волнами по всему телу. Такое чувство, будто в груди разлили теплого сладкого молока с медом, которое окутывает парня. Джисон улыбается, но не понимает этого. Джисон чувствует чужие мягкие руки на себе. Джисон счастлив. — Не растай здесь, — он слышит сладкий голос, который наполняет его с новой силой, после того, как из его губ пропал приторный вкус чужого поцелуя. — Ничего не обещаю. Джисон наконец открывает глаза и видит перед собой человека, который заставляет его чувствовать просто невероятный взрыв эмоций каждый раз, как появляется где-то рядом. Парень всегда считал, что такие чувства только для девушек: сбитое дыхание, улыбка просто так, особая энергичность — это всё девчачьи сентиментальные штучки. Но он видит блондинистую голову и начинает улыбаться и думать, что же сделать, чтобы услышать этот милый, странный смех еще разок. — От тебя кто угодно растает, — после небольшой паузы продолжает Джисон, почти шепча. — Но только тебе можно делать это в моих руках. — Какой же ты слащавый, — Джисон щурится, но потом опять улыбается, обнимая парня, стоящего напротив, обеими руками, — но даже таким я тебя люблю, Чжонг Ченлэ. — Конечно любишь, — Ченлэ улыбается, не оставляя младшему ни шанса, — потому что я тоже тебя люблю. Прошло два месяца с того странного дня, когда Джисон на ночь загадал, чтобы Ченлэ любил его вечно, и два месяца минус день с смс от старшего про встречу. Они были в том же кафе, что и в джисоновом сне, пили тот же кофе, но разговор их был совсем о другом. Ченлэ долго говорил про то, что он сейчас переживает не лучшие моменты в жизни из-за агентства, которое нагружает его очень сильно. Что у него нет времени даже на то, чтобы банально позвонить вечером родителям, потому что он приходит в общежитие, садится на кресло и там засыпает, даже не успевая переодеться, а про сходить в душ даже говорить нечего. — Поэтому я и сказал, что не могу больше встречаться, — сказал тогда Ченлэ, — я чувствую себя ужасно из-за того, что не могу дать тебе того внимания, которое ты заслуживаешь, не потому 0что не хочу, а потому что просто не успеваю жить. Джисон все это время молчал, он был рад услышать, что случилось, но это было совсем не то, на что он надеялся, когда шел сюда. И парень чувствовал себя эгоистом, потому что принял встречу с извинениями за встречу, которая могла принести ему хоть что-то хорошее. И когда Ченлэ закончил наступила тишина, Джисон тихо допивал свой кофе, думая, что же сказать на прощание. Сказать, что он все еще любит старшего? Сказать, что он только что разбил сердце Джисона во второй раз? Пожелать Ченлэ удачи с агентством? Ничего из этого не казалось хорошим вариантом, поэтому Джисон просто быстро встал, перевернув пустой картонный стакан из-под кофе, и протараторил, сам не разбирая слов: — Надеюсь у тебя все станет хорошо, — парень развернулся и собирался уйти, но рука Ченлэ сильно сжала запястье младшего. — Я еще не закончил, дослушай меня, пожалуйста, — блондин не смотрел на Джисона, но рука так же крепко держала, будто Джисон был спасательным кругом. — Вчера вечером, — Ченлэ начал говорить, а Джисон сел обратно, вырываясь из хватки старшего, — я почему-то начал вспоминать нас, не уснул, как всегда, а вспоминал тебя. Хотел позвонить родителям, раз уж не сплю, но не мог подняться с кровати, был будто заколдован, просто лежал и думал. Я считал, что работа полностью убила то, что я чувствую к тебе, и всё, что осталось — это привязанность к тебе, как к личности, с которой мне интересно делиться своими мыслями, и мысли которой мне интересно слушать. Но вчера, — Ченлэ замолк на пару секунд, глядя куда-то в глубины своего айс-латте. — Мне кажется, что мои чувства вернулись. Я рассказал это Ренджуну, а он говорит, что, когда кажется, нужно креститься, — Ченлэ грустно улыбнулся в свой латте, но улыбка быстро сошла с его губ, и он продолжил говорить. — Но вместо того, чтобы послушаться его, я сейчас здесь рассказываю тебе это. Джисон, я чувствую себя так, будто меня сажают в клетку из работы и чувств, и я не знаю, что мне делать с этим. Ченлэ замолчал, всматриваясь в свой кофе. Он ждал реакции младшего, а Джисон не знал, что ответить. С одной стороны, было нежелание упустить свой шанс на счастье, а с другой стороны его забота о Ченлэ. Эти слова про клетку заставили Джисона на несколько мгновений почувствовать себя виноватым, потому что это он вчера попросил вечную любовь старшего. Но это была всего парочка мгновений, которые задавили скептичность и здравый разум. — Ченлэ, — Джисон начал совсем неуверенно, но чем дольше он говорил, тем его голос становился крепче и уверенней, — Я правда не знаю, что случилось с тобой, — лжец, прошептал голосок в голове. — Но что я знаю наверняка — я всегда здесь, чтобы помочь тебе, всегда готов подсказать правильный путь, или решение, которое ты до этого не видел, — Джисон положил свою руку на маленькую ладошку Ченлэ, — всегда рядом, что бы ты не решил и что бы не случилось. В следующий раз как они встретились, Ченлэ рассказывал, что Ренджуну не нравится тот факт, что они пробуют начать все заново. Они виделись раз в неделю, иногда два, если Ченлэ сбегал из агентства на обед, а Джисон носил ему бутерброды в парк, заставляя старшего есть и забирая у него хлеб каждый раз, как он должен был пойти на еду голубям. Джисон опять был счастлив, да они не общались онлайн, кроме пожеланий доброго утра и спокойной ночи, которые даже не всегда были прочитаны. Но Джисон был рад, что он опять может засыпать с мыслью, что он любит и это взаимно. Джисон снова наслаждался своим любимым Ченлэ, и все было как раньше. Не считая, что старший стал слишком слащавым. Но для Джисона это была настолько мелочь, что он даже умилялся с этого. А потом, когда уже была середина октября, рано утром перед школой позвонил Ченлэ. — Я сбежал из агентства, а ты сбежишь со школы, и мы едем на пляж. — Но сейчас середина октября… — У тебя час чтобы собраться, и не забудь взять нам еды, у меня не настолько много денег. Ченлэ быстро положил трубку, не сказав больше ни слова. Тогда был первый звоночек для Джисона. Ченлэ не был тем, кто мог бы пропускать важные события. Ланчи? Спокойно. Но занятия? Ни за что. Как бы он не жаловался, он не пропускал вокал или танцы, или остальное, чему учило его агентство. И Джисону нравилась эта черта, ему нравилось, что Ченлэ мог быть супер-романтиком, но в то же время сбегать из занятий на кофе — ни в коем случае. А теперь они уезжали из города, во время рабочей недели. И Джисон понимал, что нужно позвонить и сказать нет, что нужно просто пойти в школу или отправить Ченлэ в агентство, но он этого не сделал. Почему? Потому что больше такой возможности может больше не быть? Ченлэ буквально учился на айдола, и когда он дебютирует, отношениям конец. Джисон это прекрасно понимал, и боялся, что блондину сделают запрет на отношения. А даже если не сделают — после дебюта любые походы в кино или просто погулять, или на пляж, это всё закончится. И Джисон начинает собираться, ждет пока родители уйдут на работу и выгребает все из холодильника.

your_lele(08:27): буду через пять минут, надеюсь, ты уже собран

mochi. (08:27): может, лучше не надо, Лэ….

your_lele(08:29): ты не хочешь?

mochi. (12:29): хочу, но

your_lele(08:29): тогда мы едем выходи

И Джисон поддался, просто поддался Ченлэ, ведь понимал, что сам этого хочет. Ему нужен был этот день, чтобы хотя бы немного задавить это чувство пустоты, которое появлялось каждый раз, когда Ченлэ отпускал его руку и заходил в двери агентства. Это чувство, будто ты теряешь свою нить, держась за которую, мог выбраться из ада. Джисон быстро вложил еду и любимую толстовку Ченлэ в рюкзак и выбежал из дома. День обещал быть прекрасным. И он был таким. Сначала два часа в автобусе рука Ченлэ крепко держит Джисона, пока грэндсон в наушниках напоминает обоим про вечер, когда они целовались без остановки, с этими же песнями на фоне. А потом море. Холодное, Джисон не решается зайти дальше чем по колено, и они расстилают курточку Ченлэ на песок, чтобы пообедать. С одной стороны, холодное, глубокое море, а с другой густой лес, который скрывает это место от всех туристов, которые хотели бы здесь покупаться. Маленькая полосочка пляжа с кучей камушков и ракушек на нем, которые больно кололи ноги. Это место было хорошо тем, что о нем никто не знал. Ченлэ достал откуда-то маленькую камеру и начал снимать. Потом они долго гуляли по заброшенным домам рядом с пляжем, а после вернулись в город. Обед — мясо? Джисон не помнит, потому что весь этот день будто бы окутывало странное чувство, и он думал, что это радость. Но по дороге домой, когда Ченлэ тихо спал у него на плече, парня не покидало чувство, будто что-то не так. Нет, они с Ченлэ провели прекрасный день, но что-то было не то, Джисон чувствовал это, но никак не мог объяснить, поэтому он просто сел скачивать все видео, которые снял Ченлэ себе на телефон. Ченлэ улыбался в поцелуй, а Джисон пытался им заглушить все вредные мысли, может, поэтому поцелуй получился таким скомканным, таким быстрым и правда чувствовался прощальным. Джисона не покидало чувство, что что-то не так. В голове промелькнул тот день, когда парень пожелал, чтобы Ченлэ любил его вечно, и в груди больно кольнуло. Все то время Джисон думал, что это совпадение, ведь такого не бывает в реальной жизни. Джисон мечтатель, но скептик — оборотней, вампиров, рейков и живых злых кукол не существует, так же, как и магии, которая может исполнять желания болью в висках. Это даже звучит глупо. Но это и случилось. Прошептал голосок в голове, который Джисон уже, если честно, ненавидел. Это скорее всего был здравый смысл, как минимум парень так думал, ведь последнее время он постоянно спрашивал у Джисона, что тот чувствует к Ченлэ. В ваших отношениях все хорошо? Да. Ты уверен? Да. Ты врешь себе? Да.

***

— Пак Джисон, улыбнись! — камера направлена четко на лицо Джисона, руки Ченлэ немного трясутся, но от этого запись кажется только живее. — Может мне еще на колени сесть? — Джисон возмущается, но все же улыбается на камеру. А настоящий Джисон останавливает запись, это уже третье видео, но ещё ни в одном не было Ченлэ. От парня остался только громкий голос на записи и руки, которые так и тянутся к Джисону. То они на коленях у младшего, то Ченлэ снимает, как его рука ложится на щеку Джисона и тот просто закрывает глаза и улыбается как кот. Но Ченлэ нет, нет его улыбки, нет сияющих глаз и аккуратного носика. Джисон опять включает запись, где-то в этом видео он забрал камеру у старшего, чтобы хотя бы немножко заснять его. — Отдай сюда, я хочу тебя снять, — Джисон начинает надвигаться, камера падает, и все, что видно теперь — это ткань куртки Ченлэ на полобъектива и тени на заднем фоне. — Я тебе не шлюха, чтобы ты меня снял, — голос Ченлэ стал похожим на яд, но тот Джисон в видео, скорее всего, этого не заметил. — Хватит, Джисон, блин, — кричит старший, уже вроде как весело, но у него в голосе появляются нотки страха, — ты же знаешь, что я не люблю щекотки. Камера поднимается, и на ней появляются более четкие фигуры парней, Джисон целует Ченлэ в нос и тихо шепчет прости. Камера стает ровнее, и Джисон, настоящий Джисон останавливает запись. На ней Ченлэ, улыбается, весь красный, растрепанный, милый, а глаза грустные. Вы когда-нибудь видели взгляд того, кто только что потерял близкого человека? Эти глаза будто пропитаны болью, блестят, будто в любую минуту на пол могут начать падать слезы, одна за другой. Эти глаза глубокие, как колодец, только вместо воды там отчаяние и боль. Примерно это и увидел Джисон. Глаза Ченлэ больше не были глубокими и загадочными, в них перестала отражаться вселенная. Теперь в них были глубочайшие недра земли, внутри которых было что-то спрятано. Настоящий Ченлэ. И Джисон начал думать, думать о всех тех событиях, что произошли за последние несколько месяцев. Как Ченлэ стал более податливым, слащавым, перестал спорить с Джисоном, что он кстати раньше любил делать очень сильно. Он будто превратился в куклу, которая исполняла все желания младшего. Сказать, что Джисон испугался — ничего не сказать. Он сразу же вспомнил эту стереотипную картину с дамой и канарейкой в клетке, которая чувствовала себя самой несчастной в мире, зато дама была счастлива и вдохновлена ее пением. Только сейчас этой дамой был Джисон, а Ченлэ против своей воли стал птицей в клетке. Так он и сказал, тогда в кафе. Джисон начал заново прокручивать тот разговор, доставая из памяти слова как «не мог подняться с кровати, был будто заколдован». Логическая цепочка медленно выстраивалась, и парень понимал — это не совпадение. То, что он загадал тогда, сразу исполнилось, сделав всем только хуже. И вдруг Джисон подумал про одну вещь, вещь, которая сделала ему так больно, будто его только что проткнули копьем, и наконечник этого копья медленно и тянуще разрывал ткани сердца. — Я заставил его чувствовать себя плохо, — прошептал Джисон, постоянно мотая головой и пытаясь найти утверждения, которые опровергнут это. Но голова была пуста, в ней лишь бегущей строкой, тот самый внутренний голос — ты сделал человеку, которого любишь, больно и делаешь всё только хуже. Любовь такая странная вещь. Ты хочешь заставить человека, который тебе дороже всех, чувствовать то же, ведь думаешь, что так вам обоим будет лучше, но потом оказывается, что ты всё это время делал ему больно, сам того не осознавая. А что получается в итоге? Вам обоим больно, только Ченлэ еще и не сможет избавиться от чувства, которое, по сути, ему не принадлежит. Джисон позвал Ченлэ в кафе. В то же, что было в сне, и в то же, где они пили кофе, когда старший пытался понять свои чувства, которые, как он думал, уже ушли. Но теперь очередь Джисона говорить вещи, которые сделают больно. Им обоим. Но, будем честны, не сказать было бы лишь хуже. Быть в отношениях, которые строятся на магии, неестественности и боли — неправильно. Ченлэ улыбается, когда приносит кофе, Джисон так любит эту улыбку. Когда-то старший тоже любил улыбку Джисона, а сейчас он заставляет его это делать. От этого стало так не по себе, и Пак просто опустил голову вниз, собираясь с мыслями, и подбирая слова к, наверное, самому тяжелому разговору в его жизни. — Ты знаешь, — начал говорить Ченлэ, но Джисон его перебил, ведь сейчас главное — не растерять нужные слова. — Мне нужно кое-что тебе сказать, и это важно, поэтому выслушай меня внимательно до конца, хорошо? — каждое слово давалось Джисону, как подъем на Эверест, он терял способность дышать, и руки тряслись. — Хорошо, — а Ченлэ ничего не понимал, он просто улыбаясь выбирал лед из своего кофе. — Ты очень важен мне, Чжонг Ченлэ, я никогда не мог представить, что у меня когда-то будет человек, о котором я буду заботиться настолько сильно. Но вот ты здесь, и я был безумно рад, что ты чувствовал ко мне то же, — между словами были огромные паузы, но Джисон не мог иначе, все мысли будто испарились из его головы. — Но после того, как ты тогда, летом, сказал, что нам нужно расстаться, я перестал чувствовать это тепло. Я перестал чувствовать твои мягкие руки вокруг, когда чувствовал себя не очень, перестал улыбаться каждое утро от осознания того, что ты меня любишь. — Но я люблю тебя, — Джисон поднял голову и посмотрел на Ченлэ, который, сморщившись, сидел напротив и, похоже, не совсем понимал, что происходит. — Ты уверен в этом, — Джисон грустно улыбнулся и посмотрел Ченлэ в глаза, в которых был все тот же колодец, но теперь без любых чувств, глаза будто были кукольные, — скажи мне честно, ты хотя бы иногда чувствуешь, будто не управляешь собой, и будто это не то, как ты хочешь жить? — Да, — Ченлэ опустил глаза и сгорбился, и это было настолько нетипично для него, как огромный баннер со словами мне нужна поддержка, и Джисон уже было потянул руку чтобы успокоить его, но сразу забрал её. — Но я уверен, что это из-за того, что я провожу мало времени с тобой. — Нет, Ченлэ, — Джисон тихо продолжил, — я бы так хотел, чтобы это было так, но, если бы жизнь была сделана из того что мы хотим, это был бы настоящий ад на земле. Понимаешь, Ченлэ, наши желания не совпадают с желаниями других, и если мы заставляем людей делать то, что мы хотим, мы становимся кукловодами с кучей деревяшек, среди которых ни одной живой души. И самое страшное, что эти деревяшки всё ещё помнят, что чувствовали, когда были людьми, и им больно. Вот если бы ты мог, ты бы пожелал, чтобы я любил тебя вечно? — Нет конечно, — Ченлэ ответил так оживленно, так по-детски, но продолжил спокойным голосом взрослого человека. — Ведь тогда ты бы стал моей куклой, а я люблю тебя за то, что ты делаешь, то, что ты хочешь делать, а не то что хочу я. Вот поэтому ты лучше меня в сотни раз. — Да, Ченлэ, именно, — Джисон глубоко вдохнул, ведь сейчас будет самое сложное, — И я тоже не хочу быть кукловодом, я хочу, чтобы ты жил так, как ты хочешь, и принимал решения, которые ты хочешь принимать. Поэтому, — глубокий вдох, — Я думаю, что буду тебе только мешать в этом, и нам нужно расстаться. На долгих две минуты за столом была тишина. Как та немая сцена в пьесе Пушкина, но сейчас все более напряжено и тяжело. Джисон взял в руки кофе, и начал греть о него руки, разглядывая все потертости своих белых кроссовок. Он чувствовал, что должен что-то сказать, но все слова ушли на последнее предложение. Он боялся смотреть на Ченлэ, боялся, что увидит где-то в глубине его глаз радость, или боль. Он боялся, что ошибся, и никакой магии все-таки не существует, и Ченлэ, настоящий Ченлэ просто любит его так же, как и когда-то. Но часть его говорила, что это только напрасные надежды и Чжонг Чэнле больше не любит Пак Джисона, просто потому, что люди не могут любить друг друга вечно, тем более в таком юном возрасте. — Но если, — Ченлэ заговорил после двухминутной паузы, но слова его были почти неслышны, — Я хочу быть с тобой? — Ты уверен в этом? — Нет. Джисон вдохнул и сжал свой стаканчик с чаем, который и так уже был смят. Он так боялся и в то же время надеялся услышать это. Теперь Джисон был точно уверен во всей этой чертовщине с желаниями и в том, что сделал человеку, который важнее ему всех остальных, больно. И не раз, он делал это на протяжении двух с половиной месяцев. — Чжонг Ченлэ, — тихо начал Джисон, — я не знаю, что случилось с нашим хорошим концом, но я рад, что теперь он у тебя будет не со мной, ведь я последний человек, который заслуживает быть с тобой. И я надеюсь, что у тебя всё будет хорошо, что твоя жизнь пойдет вверх, ведь тебя ждет невероятная карьера, а я обещаю поддерживать тебя во всем, — Джисон поднялся со своего места и уже был готов идти, как Ченлэ схватил его за запястье. — Я не хочу, чтобы ты уходил. — Ты уверен? Ченлэ отпустил запястье, но не сказал ничего, просто сидел и смотрел куда-то в пол, портя свою прическу руками и тяжело дыша. Джисону не нужно было слов, он все понимал и так. Младший присел на корточки напротив Ченлэ, улыбнулся ему, улыбка вышла такой грустной, но такой искренней. Младший подождал, пока Ченлэ посмотрит на него, а потом встал и пошел к выходу. Выступление закончилось, пора актерам жить своей жизнью.