S t a y

      Постепенно зимние дни стали становиться теплее, начиналась весна. За последние несколько месяцев мне удалось помириться с Сэмом, наладить общение с Касом, порой он напоминал обеспокоенного родителя. От них не скрылось, что большинство времени я стала проводить в компании с сыном мистера Романа.       И если их это беспокоило, то для меня и него — ничего не значило. Мы были друзьями, которые могли не общаться несколько недель, а затем срываться в дорожные путешествия на несколько дней. Благодаря Бенджамину я впервые выехала за пределы на машине Канзаса и побывала в таких городах, как Нью-Йорк, Лос-Анджелесе и Майами. Ездили мы всегда на Детке, Бен подшучивал, что в его машине до сих пор невозможно находиться из-за тошнотворного запаха. — Эй, принцесса, — моя кожа покрылась мурашками и приоткрыв глаза, заметила сидящего на кровати Романа. — Пора вставать. — Помяни его и вот он здесь. — И какого же рейтинга был сон?       В шутку начав биться с ним подушки была уложена на лопатки уже через три минуты. Несколько секунд мы смотрели друг другу в глаза, а затем он разжал свои ладони и попросил «поторопиться». Выбрав простой наряд, поспешила по ступенькам вниз и застала часть разговора Бена с Касом. Роман отпрашивал меня на полдня, обещая вернуть до одиннадцати. Помахав Новаку ладонью на прощание, закрыла входную дверь и оценивающе посмотрела на байк. Два шлема, что ж, хорошо, что сделала хоть пучок на голове. Обхватив Бена за талию, стала держаться за его трос и первое время не понимала куда мы едем. Первая остановка произошла у парка, где помимо фестиваля «горячих напитков», мы побывали и на ещё трех мероприятиях.       Вынув из отсека фотоаппарат, Бен сперва стал бездумно щелкать деревья, проходивших мимо людей, а затем направил свою фотокамеру на меня и довольно улыбнулся. — Тебе идет улыбка. — Ой, да ну тебя. Позволишь?       Переняв камеру, направила теперь фокус на парня. Высший класс — Бенни двадцать четыре и высунутый язык только подтверждает его возраст. Спустя два часа мы всё же замерзли и в голову Романа пришла «замечательная» идея — прокрасться в кабинет его отца и узнать дальнейшие планы по компании. — Марти, ты рехнулся! Нас либо посадят, либо поженят! — Mon amour, доверься мне.       Взявшись за протянутую ладонь постаралась идти равномерно шаг за шагом вместе с ним. Бен был повыше Сэма, поэтому я временами подстраивалась до быструю ходьбу. Что нас вело в тот момент? Азарт, желание узнать в тайне от отцов о бизнесе и деталях их сотрудничества и сделок. — Давай без фонариков, задерни шторы и включим приглушенный свет.       Первые сорок минут Роман искал выступы и нашел один, позволяющий выдвинуть выступ и вынуть стопку бумаг. Пока я листала часть из них, Марти (сперва его бесило такое сокращение, но затем он привык и даже перестал возражать) незаметно вышел из кабинета и вернулся обратно с бутылкой бурбона. Потряс добычей, он широко улыбнулся и поставил её на стол. — Стоп, кажется, я что-то нашел.       Отодвинув огромную кипу бумаг, подошла к нему и положила подбородок на голову парня. — Список такой, словно он закупается для самообороны: динамит, веревки, несколько пар пистолетов, дымовые шажки… Диана, я не понимаю — зачем твоему отцу выкупать оружие. И зачем тратиться на эти мелочи — здесь даже договора они не заключали, лишь сопоставили сотрудничество и передачу акций в малых количествах. — Они нужны не для самообороны, Бен. А для убийства.       Сильные ладони сжали мою талию, и я не успела опомниться, как оказалась усажена на его колени и мы почти вплотную смотрели друг другу в глаза. — Мне было четыре, когда желтоглазый демон, так его прозвала полиция, убил мою маму, — шумно сглотнув, я пересказала ему события в точности, как рассказывала Касу. — А потом, спустя четырнадцать гребных лет, он попытался отнять и мою жизнь. Джон собирается найти его, уверенна — он неспроста уезжает на несколько месяцев, скорее всего выслеживает и охотится за ним. Несколько лет назад я просыпалась от шума мотора его автомобиля, он видимо возвращался за чем-то. Сделка моего отца с твоим отцом — скорее построена на задаче получить только оружие. Они оба миллиардеры, денег у них дофига. — В этом ты права, — усмехнувшись произнес Бен и потер мою щеку. Я замерла, впервые слыша помимо своего монолога — его ответ и ощутила приливающий румянец, — Желтоглазый заслуживает умереть. — Он ведь тоже человек. — Диана, он уже не человек.       Губы не слушались: я хотела что-то сказать, но не смогла. Бен вновь погладил мою щеку и сверху приложила свою ладонь, закрыла глаза и ощутила сильное прижатие к его телу. Мы долго просидели в полуобъятиях, порой губы Бена целовали мой лоб и виски, но не опускались ниже. — Пора собираться, уже стемнело. — Да… Ты прав.       Я нехотя отпустила свою ладонь и привстала. Мы аккуратно собрали все бумажки и положили также, как и они вроде лежали. Затем прошли вдоль приспущенных камер. Пока Бен настраивал технику в обратный лад, я вынула телефон из кармана и стала бездумно листать ленту новостей. Для весенней ночи погода оставалась идеальной и через какой-то миг, раздался шум дальше гаража. Когда я резко поднялась с мотоцикла, не заметила выскочившего телефона из куртки и бегом устремилась к воротам. Над Беном стоял мужчина в черной кожаной куртке и от отблеска фонаря, я заметила до боли знакомый кинжал в его руке.       Замахнувшись со всей силы, нанесла неплохой удар шлемом по чужой голове и заметила, как мужчина начал оседать на землю. Склонившись над Беном, похлопала его по щекам и заметила несколько открытых ран от ударов кинжалом. — Обопрись об меня, давай же. — В дом, быстрее, — прошипел он, щурясь от боли. Я моментально закрыла дверь и потащила его к дивану в гостиной. Он, охнув, упал и вновь пощурился. Резко сорвав с него рубашку, оглядела на наличие ран — одна из них казалась неглубокой. Обработав её тем самым бурбоном, оглядела на наличие ушибов и видимо первый удар пришелся по голове. — Зрение не двоится, не тошнит? — Всё прекрасно.       На улице задул ветер, и я подошла к окну. — Бен, твой отец же не хранит в доме оружие? Там гараж горит.       Придерживаясь за ребра, Бен подошел ко мне со спины и резко пламя раздвоилось и перекинулось на дом. — Ух ты ж, бля. Он выкуривает нас. Звони пожарным. — Да, сей… Мой телефон! Я обронила его, когда шла за тобой. — О себе не могла подумать! Ладно, я в кабинет — отца. Держи, — переняв из его руки кочергу, усмехнулась. — Убить — не убьет, но на время обездвижит.       А затем он скрылся за поворотом. Лицезреть пожар — не самое лучшее зрелище. В доме становилось жарче, и я поглядывала на огонь, подбирающийся по одной из стен. Кашляя, я поняла, что не могу здесь оставаться и пошла к кабинету. Дым клубился возле той двери и распахнув её, пламя вырвалось наружу. Пришлось отпрянуть и удариться об горячую стену. Закричав от боли, я побежала через горячий пол и оказалась на воздухе, слыша громких хлопок позади себя. Бен лежал в метрах пятнадцати от меня и единственным способом добраться до него, получалось ползком. Он был жив, не думаю, что он выбрался давно — его одежда успела подгореть и пахло сожженными волосами. В его руках оказался зажат револьвер и еле разжав их, постепенно покрутила оружие в руках. — Пушка детям не игрушка.       Слова желтоглазого впечатались в мою память, так же, как и победоносное выражение на его лице. Он замахнулся битой, и я крепко зажмурилась, сжала ладонь Бена и ощутив боль, потеряла сознание.