S t a y

      В квартире Каса я всегда себя чувствовала защищенной и нужной. Провернув ключ в два оборота, упала на колени абсолютно не ощущая, как разбиваю их. Всё тело трясло и хоть понимание, что дома меня никто не ждет, заставляло искать место, где я бы точно ощутила безопасность. Его не было дома, да и, наверное, его заболтали ребята.       Не помню, как добралась до душевой, но взгляд, направленный в отражение, заставил вздрогнуть. Отец, Джон… Он был прав, выкрикнув по пути моего побега, никто и не поверит, что нанесенные увечья нанесены именно им. Я стала мылить ладони, ощущая царапающие ногти по коже. С губ сорвался глухой стон и мыло улетело в сторону, а тело начало оседать. Присев на бортик ванной, провела рукой по лбу ощущая, как из вынутого стёклышка вновь начинает кровоточить. — Нужно принять душ, — пробормотала самой себе и словно пьяная влезла в белоснежную ванну, которая моментально запачкалась кровью.       Теплые струи казались в тот момент огненными и переключив кран в сторону ледяной, кратко выдохнула. Может стоило остаться в баре и сообщить о сообщении, там ведь даже копы отдыхали.       Хлопнула дверь, я только крепче сжала зубы и попробовала ответить, когда Кас стал выкрикивать мое имя. Я прижалась плотнее к эмалированной стенке — кровь всё ещё стремилась к водостоку, а он шел медленно, словно мои следы — хлебные крошки Гензеля. Дверь в ванную открывалась плавно, крепко зажмурила глаза и сжалась, ощущая проходящий взгляд с головы — где осталась рана от удара об машину и острых кусочков в щеке, опухшей шеи и ран в области живота и ноги.       Вода вмиг сменилась на теплую, а его руки приподняли усаживая. Я открыла глаза и заметила в нем необычного ранимого Каса, а сосредоточенного и рассерженного мужчину. — Кас. — Знаю, милая, знаю. Тебе нужно снять эту одежду. Можно?       Я запоздало кивнула. Он попросил поднять руки и в следующий миг клетчатая рубашка улетела в сторону, ему пришлось придерживать меня за талию, помогая снимать одну штанину за другой. Порезы оказались не столь глубокими, всего лишь раны, проходящие по внешней стороны бедра. Они казались похожи на селфхарм и завораживали. Руки Каса прошли по спине, волосам. Когда с мытьем оказалось покончено, он поднял меня на ноги и обернул в огромное полотенце, меньшим завернул волосы и приподнял над ванной, беря тело на руки.       Раньше я была только на кухне и на пороге квартиры, сейчас же впервые видела его скромную небольшую спальню. Заботливые руки прошлись по волосам, пальцы прослушивали длинные локоны и полотенце проходилось сверху вниз. Затем он подошел к шкафу и вернулся с похожей на мою рубашкой. — Копируешь мой стиль?       Голос в тот момент не выражал абсолютно ничего и в глубине подсознания это чертовски пугало. — Тебе идёт больше, — хрипло ответил Кас, заворачивая манжеты у рубашки, — Нужно вынуть осколки. Я сейчас вернусь.       Прозвучало, как «никуда не уходи». Я уже была эмоционально истощена. Он вернулся с железным подносом, ватными дисками, бутылкой натрия хлорида, повидон-йодом и внушительным пинцетом. Всё это достояние завершал шприц с ампулами и игла с нитью. — Что за лекарства, обезболивающие? — несмотря на накатывающую усталость, мозг продолжал анализировать и помнить события прошедшие несколько лет назад. — Ликодин и бупивакаин, — наконец поднимая глаза, ответил Новак. — Обойдемся без них. — Будет безумно больно, Ди. — Кас, я была зависима от наркотиков и не хочу возвращаться обратно. Просто, давай начнём, — аккуратно улегшись на заранее подготовленные подушки Касом, кивнула больше ему, нежели самой себе.       Он начал с мелких осколков, часто посматривая в глаза. Поначалу я не чувствовала боли, она начала проявляться к концу процедуры. Всё чаще верхняя челюсть с зубами закусывала нижнюю губу и спустя время во рту появился солоноватый вкус, а в местах чересчур больших прокусов кровь стекала по подбородку вниз. — Возьми меня за руку, — посоветовал Кас, отставляяя поднос с хрустящим стеклом подальше. Я поступила, как он посоветовал. Жаль, что ненадолго ведь для сшивания в месте больших ран понадобилось обе руки. С губ слетел хрип, Кас произносил, что не стоит держать все эмоции внутри себя. — Пожалуйста, не промывай мне мозги сейчас.       И это за спасибо, глупо так отвечать и обидно для него. В ответ Кас ничего не сказал, лишь забрал все медикаменты и ушел в сторону ванной. Я сжала в руках одеяло, насквозь пропахнувшие им, и закрыла глаза. Сон вновь возвратил в момент встречи с отцом. — Не думала, что тебя выпустят так скоро, — прохладный октябрьский воздух растрепал волосы и изменившийся Джон, закатил глаза. — Мои люди присматривали за тобой и Сэмом. Как ты могла допустить его болезнь? — Я? Ты серьезно, — начиная наступать в его сторону, вздернула голову и столкнулась с пустым взглядом. — Напомнить, кто первым начинал донимать его? Кто говорил, что семейный бизнес самое главное? Кто променял наше детство на поиски убийцы матери?       Его руки из-под кожанки закатали рукава и в следующий момент я снова полетела на лобовое стекло детки, ударяясь об машину спиной. Затем мозолистые ладони стащили меня с кузова, ударяя головой об одну из фар. — Ты не заберёшь его у меня, — его глаза окутала черная дымка       В следующий момент подскакиваю на двуспальной кровати, где с другой стороны никого нет и начинаю втягивать воздух через рот. — Кас, — несмело и чуть громче обычного зову в проклятой тишине.       В гостиной зажигается свет, он проходит малый коридор и строгой походкой подходит к кровати. Неуверенно присаживается рядом, а я беру его лицо в свои ладони и прижимаюсь лбом к его лбу. Он довольно слышно проглатывает слюну и осторожно кладет руки на спину. — Ты можешь… — Лечь с тобой? Конечно, иди сюда, милая.       Мы наконец горизонтально укладываемся напротив друг друга, но сна ни у меня, ни у него не в глазу. — Прости, что вторглась в твой дом… — По правде говоря, я первый пришел к тебе, когда стал искать после разговором с Клеем из пожарной станции. Зачем ты вышла из бара? — Надеюсь, они не отложили проезд на пожарных машинах вдоль домов с детишками, — игнорируя вопрос, старалась думать о хорошем. — Поверь, в тот момент это не было главным. Но когда я нашел разбитую и неаккуратно припаркованную Импалу возле дома. — Не сейчас, хршо, — прохрипела я, ощущая что ещё чуток и начну плакать. — Это сделал Джон?       Кас поймал мою ладонь, пытавшуюся сдернуть пластырь со лба, и прижал к груди, где стабильно билось сердце. Взгляды встретились и моментально закрыла глаза, морщась. — А, ох! — Тшш, — его медвежьи объятия сгребли всё тело и прижали к себе. Мои локти упирались в его грудь, а пальцы аккуратно легли на больной лоб. — Я люблю тебя, — эти слова казались такими простыми и раньше, я и не представляла что и как вкладывает в это послание Кас. А сейчас, его ямочки на щеках стали видны при отблеске луны. — Я люблю тебя, — прошептал он, целуя медленно здоровую часть виска, щеки, нос. Я приподнялась, чтобы оставить на его губах поцелуй и положив щеку на его грудь вновь услышала убаюкивающее сердцебиение.       Со стороны кухни раздавался еле слышный плеск воды и аромат вкусной пищи вынудил подняться с постели. Боль под ребрами дала о себе знать, поэтому поднимаясь медленно и осторожно побрела в сторону ванной.       Только бы не заметил, только бы… Фух. Мои джинсы и белье уже высохло, поэтому натягивая их в несколько подходов держалась за раковину и болтала ногами, чтобы поскорее влезть в брюки. Не рискнув склоняться над раковиной ещё больше, просто побрызгала водой на лицо и шею, расчесала волосы «пальцами» и тихо, как казалось на тот момент, прошла в сторону кухни. Естественно Кас услышал мои шаркающие шаги ещё на пороге комнаты и повернулся полукорпусом, откладывая лопаточку. Я лишь улыбнулась и смотря в пол доковыляла до барного стула. Словно ни в чем не бывало протянула руки к журналу о природе и начала читать про сбор дикого меда. — Я могу спросить тебя о том, что проскользнуло во время вчерашнего разговора?       Я нахмурилась, пытаясь припомнить что успела отмочить. Ах это… — Про зависимость, — натолкнул он в тот же момент, что я и вспомнила. — После того, как ты ушел… Нет, не так. Был суд. Джона и меня часто просили давать показания. Я сдружилась с одним полицейским, ничего плохого не подумай — он шериф и больше стоял на моей стороне, но всё же… Припадки отца доводили. Он до последнего хотел сохранить свою империю и продолжить бизнес всеми возможными и не очень способами. Я и раньше принимала наркотики. Легкие. Как тогда, на баллу, думаю ты понял, да, — Кас кивнул и не перебивая просто стоял около плиты, скрещивая руки на грудине. Бак прав, какой же мне красивый мужик достался, красивее Криса Эванса, — И я сначала просто пила, алкоголь прекрасно заглушал мысли и уносил меня. Недостаточно далеко, хотелось большего. — Стало лучше? — Лучше, хуже. В тот момент не имело значения. Корпорация отца рушилась, его посадили на десять лет. В итоге моего терпения не хватило, я подписала контракт с Бенджамином и за гроши продала его бизнес. Но как видишь его отпустили досрочно… Кокс, героин, я закидывалась и ощущала себя ничем. Мне правда всё ещё нравится чувствовать себя в пустоте. Но в тот же момент, я понимала, что поступаю неверно. Каждый день был серым. Бобби нашел меня в притоне с торчащим шприцом и остановившимся сердце, поместил в клинику и первые несколько недель… Ты наверняка знаешь, что могут желать люди подобные мне. — Знаю, — ответил Новак, выключая плиту и раскладывая пасту по тарелкам. Три часа дня, да еда в это время то что нужно, — Я лечил парней, которые прошли через ад и подсели на иглу. В каком-то смысле ты тоже прошла через него — твои взаимоотношения с отцом всегда казались мне непонятны, и в тот же момент я вспоминал момент, когда и мой развелся с Джулией. Семья становится иной, когда кто-то из родителей уходит из жизни. Джон военный, мне это знакомо. — Если не секрет, в каком смысле? — Ты знаешь Захарию?       Вилка выпала из руки и звонко ударилась об пол. Знала ли его… Он одна из причин моих побегов из дома. Я наклонилась, отряхнула вилку и с прокусанной губой, вернулась обратно. — Ты в порядке? Словно призрака увидела.       Шутит. Это хорошо… — Да- да. И, да, знаю. Они часто выпивали с отцом после переезда в новый дом. — Мой был командиром твоего отца. — Новак, Новак, Новак. Вот почему твоя фамилия показалась мне смутно знакомой при нашем знакомстве. — Он же ведь не причинял тебе вред или что-то в этом роде? — Нет. Нет, конечно.       Просто тебе не стоит знать о том, каким ублюдком становился Захария после выпитого алкоголя. Хоть он ничего существенного не делал, угрозы были под стать новым словам Джона. Я и так, поломанная и разбитая, а ты собираешь меня по кусочкам каждый божий день. — От Сэма есть новости? — Не знаю, как, но он смог предупредить о появлении отца. У нас есть секретное словечко. Только вот… Убежать не успела. Ты звонил ему? — Он в порядке. Я буду ездить с тобой, следить и оберегать. — Вот это меня и пугает. Ты попадешь под удар из-за меня. — Ну и пусть. — Кастиэль, — прокричала я, резко поднимаясь со стула и подходя к раковине, кидая посуду в нее. Руки закрыли глаза. Он подошел сзади, сжимая в объятия, — Я не хочу тебя потерять, понимаешь? — Этого никогда не произойдёт. — Прости за вчерашнее. И за сегодня. И за всё. — Эй ты чего? — он развернул в свою сторону и мягко сжал подбородок, вынуждая посмотреть в его глаза, — Пообещай мне, что расскажешь, если станешь ощущать себя по-другому и тонуть в переживаниях. Я сейчас говорю, как не мозгоправ, а как заботливый бойфренд. — Мне понравилось вчера признаваться в чувствах. Нужно делать это почаще. Я люблю тебя! — Я знаю, — ответил он.       Прости Кас, кажется, меня уже начала затягивать эта темнота и депрессия постепенно начала подбираться, захватывая своими темными руками и сдавливая горло острыми когтями.

***

      Я вернулась в свою квартиру спустя день. Всё это время мы валялись с Касом на кровати и смотрели фильмы, он читал книги вслух и кормил едой по четыре раза в день. Последние дни подкосили меня, устало усевшись в кресло и положив ноги на стол, включила телевизор и постаралась отвлечься от плохих мыслей. Не прошло и десяти минут, как в дверь начали настойчиво звонить и бить руками. По коже прошелся холодок, я убавила телевизор и отставила тарелку с мороженым. — Откройте, полиция! — Да что ж такое, — пробурчала я, распахивая дверь и замечая людей с оружием и мужчину с листком и жетоном. — Я капитан полиции, Артур Кетч. У нас есть ордер на обыск квартиры. Диана Винчестер, вы обвиняетесь в нанесении тяжких травм Бенджамину Мартину Роману, и мы забираем вас в участок для дачи показаний. Вы имеете право хранить молчание. Все, что вы скажете, может и будет использовано против вас в суде. Ваш адвокат может присутствовать при допросе. Если вы не можете оплатить услуги адвоката, он будет предоставлен вам, — пока главный из них произносил свою речь, двое других завернули мои руки и прижали лицом к стене, застегивая тугие наручники на запястьях.       Находясь в полном недоумении, продолжала молчать. Меня грубо встряхнули и вывели на улицу, должно быть Кас возвращался домой из продуктового магазина, ведь из его рук выпали сумки с продуктами. Я лишь взглядом показала, чтобы он не ввязывался в разговор с местными полицейскими и закусила губу, когда шею поджали, усаживая на заднее сидение полицейской машины.       С другой стороны, в голове начали пробегать слова капитана Кетча: кто-то избил Бенджамина и скорее всего, избивший человек меня, был одним и тем же. Я настолько застряла в мыслях, что даже упустила момент, когда машина притормозила у департамента и два крепких человека вытащили наружу. — Ты идти не можешь? Сейчас врежу, как нужно и мигом мозги на место встанут. — Ник, не смей. За эту девчонку нам ещё отчитываться потом.       Их слова прозвучали подозрительно. В здании, в отличии от улицы стало намного ярче, и я поморщилась, стараясь равномерно идти за ними. Но в следующий миг, проходя мимо троицы, удивилась. — Ничего не говори, требуй адвоката!       Прокричали втроем Кастиэль, Бальтазар и Гавриил. Один из ведущих, крепко сжал шею, будто специально вынуждая не видеть родных для меня людей. Комната для допросов ничем не отличалась от тех, что крутили по телевидению в сериалах или фильмах. Моя жизнь рушилась за считанные минуты. Когда в допросную зашел Артур, я не испугалась и произнесла ровным голосом, что требую адвоката и без него ни слова не скажу. Его зубы заскрипели, а я откинулась на холодный стул, скрещивая руки на груди и перебрасывая ногу на ногу.       На ночь меня втолкнули в камеру и заперли с пятью людьми, среди которых были и мужчины, и женщины. Я заняла место на полу и естественно не смогла уснуть. Не знаю, как, но к утру меня забрала адвокат и представилась знакомой фамилией МакКлауд. — Твои друзья вовремя мне позвонили, — Ровена печально оглядела мои покрасневшие запястья и посмотрела в переданное ей дело, — Выглядишь ты нехорошо, кто это сделал? — Никто же не поверит, если я скажу в суде, что это Джон. — Твой отец — та ещё сволочь. Если помнишь, мой сын вел дело Джона. — Да, миссис МакКлауд. — Просто Ровена, душечка. Так, посмотрим… Почему я не удивлена, что Винчестер нашел Бенджамина в закрытом переулке. Посмотри, это произошло здесь? — Да, к сожалению, да. Я еле смогла вырваться из его рук и уехать на разбитой машине к дому. — Да, плохи дела… У него здесь множество подкупленных людей. — Даже так? А как там Кастиэль? — Вы красивая пара, он просил передать тебе записку. Оставь себе, прочти, когда останешься одна, — произнесла она лишь губами, взглядом указывая на камеру, — Думаю, всё в порядке. — Хорошо. Что дальше?       А дальше меня перевели в другой участок, больше походивший на тюрьму. Посетителей сюда не пускали и проживали люди в камерах по двое. Моей соседкой оказалась женщина в теле, бормочущая на испанском ругательства, и я не решалась ответить, что понимаю её. — Винчестер, на выход, — проорал мужчина и я мгновенно подошла к решетке, дожидаясь пока часть оков снимут с ног.       Проходя по длинному коридору даже не ожидала, что вместо допросной меня поведут к выходу. — Распишитесь в записке, что ценные вещи не были сданы и вы не имеете претензий к содержанию в исправительной колонии.       Неоднозначно хмыкнув, расписалась и в следующую минуту с рук сняли наручники, уже оставившие сильные рубцы.       Все мои мысли занимала встреча с Кастиэлем, неужели всё закончилось? Но когда, возле Мерседеса стал виден Джон, я развернулась к моему ведущему. Всё только начиналось… — Пожалуйста, можно остаться здесь? — Твой срок прошел, иди. Ты свободна.       Как же вы заблуждаетесь. — Здравствуй, дочка. Садись, мы едем домой.